Книги в жанре «Современный любовный роман»
— Твоя проблема решена, — говорит он ровным, лишённым интонации голосом. — Долг погашен. Эти люди больше не придут.
Воздух вырывается из моих лёгких. Я моргаю, пытаясь осмыслить слова. Погашен? Девятьсот тысяч?
— Что?.. Нет, подождите… — я наконец нахожу дар речи, чувствуя, как горит лицо. — Вы не могли… Я не просила. Я всё верну. Каждую копейку. Просто дайте время, я оформлю бумаги, я…
Он поднимает руку. Один лаконичный жест, обрывающий мой лепет на полуслове.
— Ты вернёшь. Работой.
Я замираю с полуоткрытым ртом.
— У меня есть ребёнок. Семилетняя племянница. Ей нужен репетитор. И человек, который будет с ней после школы, пока я на работе, — он выдает это как заученный отчет. — Твоя зарплата будет идти в счёт долга. Жить будешь у меня...
Я попала к чудовищу в клетку и никто меня не спасет. На этом моя жизнь и свобода закончились. Или только начинаются?
Воздух вырывается из моих лёгких. Я моргаю, пытаясь осмыслить слова. Погашен? Девятьсот тысяч?
— Что?.. Нет, подождите… — я наконец нахожу дар речи, чувствуя, как горит лицо. — Вы не могли… Я не просила. Я всё верну. Каждую копейку. Просто дайте время, я оформлю бумаги, я…
Он поднимает руку. Один лаконичный жест, обрывающий мой лепет на полуслове.
— Ты вернёшь. Работой.
Я замираю с полуоткрытым ртом.
— У меня есть ребёнок. Семилетняя племянница. Ей нужен репетитор. И человек, который будет с ней после школы, пока я на работе, — он выдает это как заученный отчет. — Твоя зарплата будет идти в счёт долга. Жить будешь у меня...
Я попала к чудовищу в клетку и никто меня не спасет. На этом моя жизнь и свобода закончились. Или только начинаются?
— Тихо, Белочка. Тихо. Я держу.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.
Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.
Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.
— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос.
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?
— Игорь... Это кто?
Мой мужчина поднимается и протирает заплывшие глаза.
Девушка прикрывается простынёй и перелезает через Игоря.
— Ничего не хочешь мне сказать?!
Он даже не поворачивает головы.
— Смотря что ты хочешь услышать.
— Объяснения! — срываюсь на крик. — Раскаяния и оправданий, Игорь!
— Не будет, — бросает, как собаке кость. — Раскаяния точно. Странно, что ты раньше не заметила.
— В смысле?! Вы спите уже давно?!
— Да. Давно. Я ее люблю. Тебя — нет.
— Но…
— Нет никаких но, Маша. Посмотри на себя. Ты просто рабочий класс, призванный обслуживать нас.
— С каких пор я рабочий класс, а ты элита?!
— Так было всегда или ты не замечала?! — Игорь начинает обидно ухмыляться.
В голове проносятся картинки нашей совместной жизни. Я пашу, он — развлекается.
— Что, Маша? Прикинула? Ты удобная, вот и всё.
Мои руки опускаются, а я съезжаю по косяку на пол. Удобная… лошадь. Как же обидно это осознавать. Я и вправду дура, потому что верила.
Мой мужчина поднимается и протирает заплывшие глаза.
Девушка прикрывается простынёй и перелезает через Игоря.
— Ничего не хочешь мне сказать?!
Он даже не поворачивает головы.
— Смотря что ты хочешь услышать.
— Объяснения! — срываюсь на крик. — Раскаяния и оправданий, Игорь!
— Не будет, — бросает, как собаке кость. — Раскаяния точно. Странно, что ты раньше не заметила.
— В смысле?! Вы спите уже давно?!
— Да. Давно. Я ее люблю. Тебя — нет.
— Но…
— Нет никаких но, Маша. Посмотри на себя. Ты просто рабочий класс, призванный обслуживать нас.
— С каких пор я рабочий класс, а ты элита?!
— Так было всегда или ты не замечала?! — Игорь начинает обидно ухмыляться.
В голове проносятся картинки нашей совместной жизни. Я пашу, он — развлекается.
— Что, Маша? Прикинула? Ты удобная, вот и всё.
Мои руки опускаются, а я съезжаю по косяку на пол. Удобная… лошадь. Как же обидно это осознавать. Я и вправду дура, потому что верила.
— К-как ты мог? — сиплю, глядя на обнаженную блондинку в постели мужа, натягивающую на себя простыню.
— Полина, выйди! — Руслан обращается ко мне, одним движением застегивая ширинку.
— Нет, — делаю шаг в комнату, случайно пинаю тест на беременность, выскользнувший из моих пальцев. — Я требую объяснений! Почему ты мне изменил?
— Потому что мог, — произносит равнодушно муж. — Такой ответ тебя устроит?
Восемь лет брака полетели к чертям, когда я решила сделать мужу сюрприз и появилась на борту его частного самолета с тестом на беременность в руке. Вот только сюрприз ждал меня… в виде блондинки в постели.
— Полина, выйди! — Руслан обращается ко мне, одним движением застегивая ширинку.
— Нет, — делаю шаг в комнату, случайно пинаю тест на беременность, выскользнувший из моих пальцев. — Я требую объяснений! Почему ты мне изменил?
— Потому что мог, — произносит равнодушно муж. — Такой ответ тебя устроит?
Восемь лет брака полетели к чертям, когда я решила сделать мужу сюрприз и появилась на борту его частного самолета с тестом на беременность в руке. Вот только сюрприз ждал меня… в виде блондинки в постели.
— Это… ты, — шепчу я, и губы немеют. — Тот, кто следит. Кто пишет. Убирает всех, кто меня тронет или обидит. Маньяк.
Мужчина не морщится. Не злится. Не отрицает. Он просто смотрит. И почти незаметно кивает.
— Да.
Это одно слово падает в тишину комнаты, как приговор.
— И тот, кто только что вынес тебя из клуба, пока эти твари не увезли тебя в неизвестном направлении, чтобы сделать с тобой то, что им вздумается.
Незнакомец поворачивается, подходит к стулу у стены, где аккуратно сложена моя одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Берёт её и так же аккуратно кладёт на край огромной кровати, в двух шагах от меня.
— Я не трону тебя, — говорит он, и это звучит не как обещание, а как констатация закона природы. — Но я не позволю никому другому это сделать. Никогда.
Мужчина не морщится. Не злится. Не отрицает. Он просто смотрит. И почти незаметно кивает.
— Да.
Это одно слово падает в тишину комнаты, как приговор.
— И тот, кто только что вынес тебя из клуба, пока эти твари не увезли тебя в неизвестном направлении, чтобы сделать с тобой то, что им вздумается.
Незнакомец поворачивается, подходит к стулу у стены, где аккуратно сложена моя одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Берёт её и так же аккуратно кладёт на край огромной кровати, в двух шагах от меня.
— Я не трону тебя, — говорит он, и это звучит не как обещание, а как констатация закона природы. — Но я не позволю никому другому это сделать. Никогда.
Застегиваю сумку, прохожу мимо него в прихожую, сую ноги в сандалии.
— Ты куда? — кричит он вслед, и вот тут в его голосе впервые за вечер настоящий страх.
Оборачиваюсь в дверях, улыбаюсь:
— Как куда? Отдыхать и расслабляться! Я ведь теперь свободна! Ах да, чуть не забыла сказать. У меня тоже есть мужчина. Молодой, симпатичный. Устала прятаться, если честно. Ариведерчи!
Открываю дверь. Выхожу, оборачиваюсь.
— Пельмени не переварите…Пока!
— Ты куда? — кричит он вслед, и вот тут в его голосе впервые за вечер настоящий страх.
Оборачиваюсь в дверях, улыбаюсь:
— Как куда? Отдыхать и расслабляться! Я ведь теперь свободна! Ах да, чуть не забыла сказать. У меня тоже есть мужчина. Молодой, симпатичный. Устала прятаться, если честно. Ариведерчи!
Открываю дверь. Выхожу, оборачиваюсь.
— Пельмени не переварите…Пока!
🦋 КНИГА ЗАВЕРШЕНА 🦋
🦋 ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА🦋
Два года назад врачу-урологу Любови Степановне хватило одного врученного шпателя и неверного мужа, чтобы навсегда закрыть свое сердце для мужчин. Теперь её жизнь идеальна: любимая работа в городской поликлинике, взрослая счастливая дочь, верный пёс по кличке Штукатур и абсолютная броня от романтических иллюзий. Для Любы все мужчины — лишь биологические единицы с предстательной железой и патологической боязнью медицинских манипуляций.
Всё меняется, когда в её кабинет вваливается Давид Буранов — властный сорокапятилетний миллионер, привыкший покупать всё и вся. Придя с «деликатной проблемой», он рассчитывал на VIP-сервис, но попал под суровый врачебный надзор доктор Симоновой, получив полный спектр урологических процедур и незабываемый урок скромности.
🦋 ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА🦋
Два года назад врачу-урологу Любови Степановне хватило одного врученного шпателя и неверного мужа, чтобы навсегда закрыть свое сердце для мужчин. Теперь её жизнь идеальна: любимая работа в городской поликлинике, взрослая счастливая дочь, верный пёс по кличке Штукатур и абсолютная броня от романтических иллюзий. Для Любы все мужчины — лишь биологические единицы с предстательной железой и патологической боязнью медицинских манипуляций.
Всё меняется, когда в её кабинет вваливается Давид Буранов — властный сорокапятилетний миллионер, привыкший покупать всё и вся. Придя с «деликатной проблемой», он рассчитывал на VIP-сервис, но попал под суровый врачебный надзор доктор Симоновой, получив полный спектр урологических процедур и незабываемый урок скромности.
— Ты любовницу свою привез на мой день рождения. Ты детей моих украл и спрятал где-то в Абхазии. Что ещё ты от меня хочешь? — прорычала я, нависая над столом.
— Может извинений? — оскалился бывший муж. — Скажи, что больше не будешь тягать мою пассию за волосы. Скажи, что станешь послушной. Скажи, что стишки свои оскорбительное больше не будешь писать!
У меня затряслись губы.
Я ушла от мужа изменника полгода назад. А через месяц он выкрал детей и я все силы положила только бы вернуть сыновей, но предателю все мало…
— И ещё, — бывший потянулся, погладил любовницу по колену. — Подпиши отказ от претензий на имущество. И моей Рите подарок сделай — спляши перед нами. Ты ж балерина!
Ради детей, ради того чтобы их хотя бы увидеть, я на многое бы пошла. Меня бы переклинило от злости, но я бы сделала все что сказал муж, и даже выдохнула:
— Хорошо. Как ты хочешь, так и будет…
Я развернулась, быстро взбежала на сцену, махнув длинной вуалевой юбкой и крикнула в микрофон:
— Может извинений? — оскалился бывший муж. — Скажи, что больше не будешь тягать мою пассию за волосы. Скажи, что станешь послушной. Скажи, что стишки свои оскорбительное больше не будешь писать!
У меня затряслись губы.
Я ушла от мужа изменника полгода назад. А через месяц он выкрал детей и я все силы положила только бы вернуть сыновей, но предателю все мало…
— И ещё, — бывший потянулся, погладил любовницу по колену. — Подпиши отказ от претензий на имущество. И моей Рите подарок сделай — спляши перед нами. Ты ж балерина!
Ради детей, ради того чтобы их хотя бы увидеть, я на многое бы пошла. Меня бы переклинило от злости, но я бы сделала все что сказал муж, и даже выдохнула:
— Хорошо. Как ты хочешь, так и будет…
Я развернулась, быстро взбежала на сцену, махнув длинной вуалевой юбкой и крикнула в микрофон:
Только что я узнала: мой сын влюблён в свою сестру.
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
Выберите полку для книги