Книги в жанре «Современный любовный роман»

— Снова пришла предлагать себя? Что, твой отец уже успел натворить ещё что-то? Долго ты его так спасать будешь?

— Я не его спасаю... — трясусь, глядя в холодные чёрные глаза. — А себя и сестёр.

— Без разницы. Так что ты хочешь, девочка? Понравилась помощь от взрослого дяди?

Шумно сглатываю и до боли прикусываю губу, чтобы не разрыдаться.

— У меня ребёнок будет... От... вас.

Ноль эмоций. Всё тот же лютый холод в глазах.

— И что? Избавься от него.

— Не могу. Мне нельзя... Противопоказания, — слёзы всё-таки текут по щекам. — Одна я не вытяну...

— Ты играешь, со мной, Ада? Что за хрень? Я должен поверить в эту чушь?!

— Это не чушь, — дрожащей рукой показываю ему справку. — Высокий риск, что потом я не смогу родить.

— А с чего ты взяла, что меня это должно волновать?

ВНИМАНИЕ! ПРОПАГАНДЫ АБОРТОВ В КНИГЕ НЕТ! ВСЕ ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ БУДУТ РАДЫ РОЖДЕНИЮ РЕБЁНКА.

– Ма-ам! – дёргает меня старшая дочь. – Папа не даёт мне карманные. Скажи ему!
– Наука на будущее, – резко бросает муж. – Сказал, домой до десяти. Опоздала? Наказана.
– А мне дашь на экскурсию? – задорно улыбается ему младшая. – И на сувениры.
– И мне, – подбегают близнецы, толкаясь и протягивая руки. – И мне!
– Мам, ну ты чего застыла? – плачет обиженная дочь.
Я сжимаю смартфон, невидяще глядя, как дети осаждают Богдана, а он снисходительно раздаёт купюры.
А в ушах до сих пор звучит чужой женский голос:
«Я беременна от вашего мужа».

Геннадий дружит с Юлей с детства и уже много лет любит ее, но она собирается замуж за другого. Однако в День Святого Валентина они решают испытать судьбу.

— Какой-то тупоголовый баран перепутал пробирки! — Я и сам не верю что это происходит со мной, — И очень может быть где-то по планете Земля разгуливает мой ребенок! Только даже если это и так, никто понятия не имеет, когда произошла путаница. В какой день и год! Они не знаю ничего! Кто мать, как искать ее, возраст ребенка, пол, сколько их в конце концов!

— Допустим, — брат не сводит с меня глаз, — Если это все так, ты всерьез хочешь попробовать найти этого ребенка? И плевать кто мама?

— Да, — киваю. — Даже если это шпалоукладчица размером с центнер! Это вообще неважно! Мне нужен наследник! И я буду жарить их директора на медленном огне пока он мне не расскажет куда делся мой биоматериал и пока не найдет моего ребенка!

Степан заходит в мой кабинет без стука, вызывая массу самых разных ощущений. От желания придушить его до парадоксального желания броситься ему на шею. Гашу в себе и то, и то.
- И как тебе это удалось? - цепкие глаза впиваются в моё лицо.
Улыбаюсь. Даже знаю, как выгляжу со стороны. Майка такую мою улыбку называет "голодная акула".
И одними губами произношу не совсем приличное действие, которое мужчины почему-то считают причиной женского благополучия.
Хоть я не издаю не звука, Степа - умный. Понимает, что я хотела сказать.
-Кому? - его каре-зеленые глаза вспыхивают голодным блеском.
Я не собираюсь отвечать. Он не собирается успокаиваться.
- Лучше бы мне, - слышу я.

- Писательница, ты что ли? – присел рядом на корточки.
- Демон? И снова здравствуйте! – светло улыбнулась она.
- Тебя что привело в мое царство разврата?
- Писательское вдохновение и день рождение подруги, - девушка наморщила нос, пытаясь состроить рожицу, - вот говорила ей, что сверзнусь с этих каблуков. Так нет, заставила, ради дурацкой красоты.
- Дай гляну, - он осторожно ощупал лодыжку, - кажется опухает. Не видно них… ничего. Темно тут. Идти сможешь? – он встал и протянул руку.
- Гордо как цапля - однозначно, - ухмыльнулась, сияя веснушками.
- Одна беда с вами, людьми искусства, - Грозный недовольно поджал губы, но подхватил ее на руки.
- Спасибо, добрый демон, - виновато улыбнулась она.
- Только никому не говори. В аду засмеют.

Грозный легко поднялся со своей ношей по лестнице, толкнул плечом дверь в кабинет… и кажется онемели все трое. Он с писательницей на руках и Анжела на столе в расстегнутой блузке, с широко разведенными ногами. Благо дело – в трусах...

– Чем от тебя пахнет? – скривился бывший. – Это… детская смесь что ли?
Он вперил в меня немигающий взгляд, а я перестала дышать.
– Не твоё дело, – ответила ровно. – Я сделаю этот дизайн-проект, а потом уйду. Я не буду на тебя работать.
– У тебя ребёнок? – он словно не услышал, подался ближе, навис опасной злой скалой.
Двое, Влад.
От тебя.
Но ты никогда об этом не узнаешь.

Чтобы прокормить себя и детей, я ухватилась за один проект, не подозревая, что моим временным боссом будет Влад Лещинский – моральный урод, мой бывший муж и отец моих двойняшек.

Первый том дилогии. Строго 18+
Нью-Йорк. Невиданный снегопад. Два человека из разных миров, говорящие на одном языке - и внезапная страсть , захватившая их жизнь. Она - художница и известная модель, он - студент из далекой Монголии. Что это - случайная встреча или начало новой сказки?

Когда мужчине не нужен ребенок - это не самая большая проблема. Гораздо страшнее, если ребенок не нужен ему настолько, что он готов разрушить твою жизнь, лишь бы избавиться от него.
Когда-то он спас меня.
А теперь я должна бежать. Жить под чужим именем, украденной судьбой, сражаясь с демонами прошлого и умирая от любви. И все для того, чтобы спасти жизнь, что храню прямо под сердцем...

Вовка стаскивает с меня платье, и в это время я вижу глаза Пашки - страшные от боли, которая бьёт из них и убивает меня.
Потом он разворачивается и идёт назад.
- Подожди, - я срываюсь с места.
Сейчас всё объясню, расскажу, пусть поймёт, как мне плохо!
Догоняю, хватаю за рукав.
- Вот как ты держишь обещание, - бросает он. – Напилась и забыла, о чём говорили?
- Паша, ты не так всё понимаешь!
- Да? – окидывает меня раздетую взглядом. - А ты так понимаешь? Я же просил: верь, что бы ни случилось!
- Отойди от неё, - это уже Вовка с угрозой в голосе и с моим платьем в руках.
- Да забирай! - Пашка отталкивает меня и начинает удаляться.
И вот в эту минуту я понимаю, что это уже навсегда. А это страшнее всего, что мне удалось пережить.
- Подожди, не уходи, Паша, пожалуйста! – кричу ему вслед.
Поднимаюсь, бегу следом, падаю.
- Паша, не уходи, не уходи!
Какое яркое сегодня солнце! Так хорошо освещает пространство! Я долго-долго смотрю на спину Пашки. Уходит, уходит навсегда...