Книги в жанре «Служебный роман»
Я обычная студентка последнего курса юридической академии, и меньше всего мне хочется проходить практику в фирме друга отца. Но кто же будет считаться с моими желаниями?
Он успешный юрист, владелец престижной компании, циничный красавчик и тот самый друг папы, от которого невозможно отвертеться. Он уверен, что все папины дочки одинаковы: избалованные и ничего не сто́ящие.
Что выйдет из нашего противостояния?
***
— Ну, так как? — от его шепота мурашки бегут от макушки до кончиков пальцев. — Или включишь заднюю?
— Могу спеть! — выпаливаю я, с вызовом вздергивая подбородок. — Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…
Я горланю, а мужчина смотрит на меня заинтересованно.
Неужели он будет слушать мои песни до конца? А босс усаживается в кресло, складывает руки на груди и покачивает головой в такт моим вокальным стараниям.
— Я еще станцевать могу! — выдыхаю я и подбоченившись иду по кабинету, изображая лебедушку.
Он успешный юрист, владелец престижной компании, циничный красавчик и тот самый друг папы, от которого невозможно отвертеться. Он уверен, что все папины дочки одинаковы: избалованные и ничего не сто́ящие.
Что выйдет из нашего противостояния?
***
— Ну, так как? — от его шепота мурашки бегут от макушки до кончиков пальцев. — Или включишь заднюю?
— Могу спеть! — выпаливаю я, с вызовом вздергивая подбородок. — Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…
Я горланю, а мужчина смотрит на меня заинтересованно.
Неужели он будет слушать мои песни до конца? А босс усаживается в кресло, складывает руки на груди и покачивает головой в такт моим вокальным стараниям.
— Я еще станцевать могу! — выдыхаю я и подбоченившись иду по кабинету, изображая лебедушку.
— Верните мне мужа-а-а! — в офис на Тютяховской ворвалась дамочка с истеричным возгласом. Бросила свою дорогущую сумку Луи Виттон на динванчик и сама упала следом, заливаясь горючими слезами в десять карат. Светлые наращенные патлы вихрями по меховой голубой куртке. Снизу узенькие джинсы с дырками для проветривания на коленях. Губы — отдельная история, где между двух вареников происходят звуки, иногда может вылезти язык.
Дуся, щелчком мыши прикончила последнего орка в игре «Меч и магия» и перевела золотисто-карие глаза на рыдающую блондинку.
— Мы в заложники никого не брали. Вытрезвитель через улицу, пятый дом, — удивляясь болезненной худобе посетительницы, Дуся втянула свой нажранный на фастфуде живот и грустно посмотрела в окно.
Дуся, щелчком мыши прикончила последнего орка в игре «Меч и магия» и перевела золотисто-карие глаза на рыдающую блондинку.
— Мы в заложники никого не брали. Вытрезвитель через улицу, пятый дом, — удивляясь болезненной худобе посетительницы, Дуся втянула свой нажранный на фастфуде живот и грустно посмотрела в окно.
Он был моим спасением - и моим предательством.
В университете мы с Ником казались идеальной парой: ум, красота, взаимное притяжение. Но за фасадом романтики скрывался холодный расчёт - он поспорил, что завоюет моё сердце. Когда правда вскрылась, я сбежала, забрав с собой не только разбитые мечты, но и тайну, которую хранила десять лет.
В университете мы с Ником казались идеальной парой: ум, красота, взаимное притяжение. Но за фасадом романтики скрывался холодный расчёт - он поспорил, что завоюет моё сердце. Когда правда вскрылась, я сбежала, забрав с собой не только разбитые мечты, но и тайну, которую хранила десять лет.
– Ты понимаешь, на что подписываешься? – спросил он.
– Понимаю, – ответила я. – Я подписываюсь на выход из тупика.
Моя мать и сестра загнали меня в долги и решили, что я должна расплатиться собой.
Мой начальник Антон предложил сделку: деньги взамен на ребёнка.
Без семьи. Без обязательств. По договору.
Я согласилась не потому, что хотела, а потому что была на грани.
Но беременность меняет правила.
И однажды я говорю ему то, чего не было в контракте:
– Я не отдам этого ребёнка.
– Ты нарушаешь договор, – ответил Антон.
– И что ты сделаешь?
Антон привык контролировать всё. А я впервые в жизни перестала соглашаться.
– Понимаю, – ответила я. – Я подписываюсь на выход из тупика.
Моя мать и сестра загнали меня в долги и решили, что я должна расплатиться собой.
Мой начальник Антон предложил сделку: деньги взамен на ребёнка.
Без семьи. Без обязательств. По договору.
Я согласилась не потому, что хотела, а потому что была на грани.
Но беременность меняет правила.
И однажды я говорю ему то, чего не было в контракте:
– Я не отдам этого ребёнка.
– Ты нарушаешь договор, – ответил Антон.
– И что ты сделаешь?
Антон привык контролировать всё. А я впервые в жизни перестала соглашаться.
— Константин Игоревич, я от вас ухожу.
Слова, произнесённые в солнечном кабинете над морем, были твёрдыми и окончательными. Они разрезали воздух, наполненный запахом соли и благополучия, острее любого ножа.
Высокий, широкоплечий мужчина у окна обернулся. В его тёмных глазах — не было гнева, а лишь медленное недоумение, будто он услышал сообщение о крушении закона гравитации.
— Что? — прозвучало глухо. — Анна, хватит шутить.
Маленькая, темноволосая женщина в дверях не дрогнула. Её зелёные глаза, которые он когда-то в шутку назвал «эльфийскими», смотрели на него без привычной преданности. Только с усталой, выстраданной решимостью.
— Я не шучу. Я увольняюсь. Сегодня.
Он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.
— Почему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки того властного, уверенного в себе человека, каким он был давно. — Деньги? Назови сумму. Я удвою. Дети… они тебя обожают.
— Это не про деньги, Константин. И не только про детей, — её голос дрогнул, но не сломался.
Слова, произнесённые в солнечном кабинете над морем, были твёрдыми и окончательными. Они разрезали воздух, наполненный запахом соли и благополучия, острее любого ножа.
Высокий, широкоплечий мужчина у окна обернулся. В его тёмных глазах — не было гнева, а лишь медленное недоумение, будто он услышал сообщение о крушении закона гравитации.
— Что? — прозвучало глухо. — Анна, хватит шутить.
Маленькая, темноволосая женщина в дверях не дрогнула. Её зелёные глаза, которые он когда-то в шутку назвал «эльфийскими», смотрели на него без привычной преданности. Только с усталой, выстраданной решимостью.
— Я не шучу. Я увольняюсь. Сегодня.
Он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.
— Почему? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки того властного, уверенного в себе человека, каким он был давно. — Деньги? Назови сумму. Я удвою. Дети… они тебя обожают.
— Это не про деньги, Константин. И не только про детей, — её голос дрогнул, но не сломался.
— Твой муж утверждает, что ты сумасшедшая истеричка, — Громов смотрит на меня холодно, сканируя взглядом. — Что ты ничего не умеешь.
— Мой муж — вор, который украл мои проекты, — я кладу на стол черную папку. — Здесь доказательства. Я могу построить для вас здание, которое уничтожит его бизнес.
— А что ты хочешь взамен? Денег?
— Я хочу его голову на блюде.
Он усмехается, и в его глазах вспыхивает опасный огонь.
— Мне нравится твой аппетит, девочка. Я возьму тебя на работу. И я уничтожу его. Но у меня есть условие.
— Какое?
— Ты станешь моей. Официально. Публично. И по-настоящему.
Муж предал меня, присвоил мои заслуги и выставил за дверь. Чтобы отомстить, я устроилась к его главному конкуренту. Северьян Громов опасен, властен и не знает слова «нет». Наш союз должен был стать просто бизнес-сделкой. Но я совершила ошибку — влюбилась в своего босса. И еще большую ошибку — узнала, что беременна от бывшего...
— Мой муж — вор, который украл мои проекты, — я кладу на стол черную папку. — Здесь доказательства. Я могу построить для вас здание, которое уничтожит его бизнес.
— А что ты хочешь взамен? Денег?
— Я хочу его голову на блюде.
Он усмехается, и в его глазах вспыхивает опасный огонь.
— Мне нравится твой аппетит, девочка. Я возьму тебя на работу. И я уничтожу его. Но у меня есть условие.
— Какое?
— Ты станешь моей. Официально. Публично. И по-настоящему.
Муж предал меня, присвоил мои заслуги и выставил за дверь. Чтобы отомстить, я устроилась к его главному конкуренту. Северьян Громов опасен, властен и не знает слова «нет». Наш союз должен был стать просто бизнес-сделкой. Но я совершила ошибку — влюбилась в своего босса. И еще большую ошибку — узнала, что беременна от бывшего...
— Ты понимаешь, что только что сделал?
— Да. Признал, что в моём дивизионе есть страх.
— А четыре года назад ты признал, что кресло важнее меня.
Он — её бывший босс и любовник. Властный, жесткий, выбравший карьеру вместо неё. Марина возвращается в его офис спустя четыре года. Но теперь она не подчинённая, а внешний кризисный консультант. Её задача — честный аудит, который может стоить ему должности. Его цель — выжить и сохранить власть.
У любой проверки есть цена. Коллектив шепчется за спиной, юристы бьют по больному, а Ярославу приходится впервые признать вину перед теми, кого он ломал годами. Ночные разговоры, закрытые совещания и утечки данных. Каждый шаг Марины по коридорам бывшей компании становится её личной войной за себя.
— Да. Признал, что в моём дивизионе есть страх.
— А четыре года назад ты признал, что кресло важнее меня.
Он — её бывший босс и любовник. Властный, жесткий, выбравший карьеру вместо неё. Марина возвращается в его офис спустя четыре года. Но теперь она не подчинённая, а внешний кризисный консультант. Её задача — честный аудит, который может стоить ему должности. Его цель — выжить и сохранить власть.
У любой проверки есть цена. Коллектив шепчется за спиной, юристы бьют по больному, а Ярославу приходится впервые признать вину перед теми, кого он ломал годами. Ночные разговоры, закрытые совещания и утечки данных. Каждый шаг Марины по коридорам бывшей компании становится её личной войной за себя.
В праздники явно ожидаешь приятные подарки от родных и близких. Тайный Санта не в счёт.
Олегу Петровичу не повезло. Его ожидания не оправдались. Впрочем, как и ожидания его взрослого сына.
Никто из семейства Исаевых даже предположить не мог, что вдруг на голову им свалится внезапное пополнение.
Ещё и острая на язык сотрудница будет замешана в розыске горе-мамашки. Женщина сбежала, оставив младенца на крыльце. А помощница бухгалтера темнит, что-то утаивает.
И тем не менее её будет удобно держать при себе во время поисков, чтобы привлекать меньше людей…
Олегу Петровичу не повезло. Его ожидания не оправдались. Впрочем, как и ожидания его взрослого сына.
Никто из семейства Исаевых даже предположить не мог, что вдруг на голову им свалится внезапное пополнение.
Ещё и острая на язык сотрудница будет замешана в розыске горе-мамашки. Женщина сбежала, оставив младенца на крыльце. А помощница бухгалтера темнит, что-то утаивает.
И тем не менее её будет удобно держать при себе во время поисков, чтобы привлекать меньше людей…
– Ты что, обиделась? – удивился муж, валяясь с секретаршей прямо в нашей постели. – Да брось. Сама подумай. Мне тяжело. Ты после той беременности стала сама не своя. А я без женского тепла не могу, да ни один нормальный мужик не может...
Год назад я потеряла из-за него ребёнка.
А сегодня узнала, что все семь лет нашего брака он мне изменял.
Слишком долго я была «мудрой», всё понимающей и прощающей идиоткой.
Хватит. Он достаточно долго вытирал об меня ноги.
Пора навести порядок в своей жизни, даже если муж против.
Год назад я потеряла из-за него ребёнка.
А сегодня узнала, что все семь лет нашего брака он мне изменял.
Слишком долго я была «мудрой», всё понимающей и прощающей идиоткой.
Хватит. Он достаточно долго вытирал об меня ноги.
Пора навести порядок в своей жизни, даже если муж против.
-Ну здравствуй, Снежана.
-Здравст…
-Что ты так испугалась? Я что на черта с рогами похож?
-Здравствуйте, Максим Захарович. Прошу прощения это от неожиданности.
-Где ребенок?
-Какой ребенок?
-Твой, конечно.
-Вас не должно это волновать.
-Чей это сын, Снежана?
После нашей ночи и счастливых новогодних каникул я его увидела с другой и уехала, но не знала, что увезла с собой его частичку.
-Здравст…
-Что ты так испугалась? Я что на черта с рогами похож?
-Здравствуйте, Максим Захарович. Прошу прощения это от неожиданности.
-Где ребенок?
-Какой ребенок?
-Твой, конечно.
-Вас не должно это волновать.
-Чей это сын, Снежана?
После нашей ночи и счастливых новогодних каникул я его увидела с другой и уехала, но не знала, что увезла с собой его частичку.
Выберите полку для книги