Читать и слушать книги
Я сидел, глядя в тонированное окно на проплывающие мимо огни Рублёвки, и думал о том, как ловко врут люди, с которыми ты съел пуд соли, и как иногда это оборачивается проблемами. Что мне теперь делать?
Мая — не ангел, друг — предатель. Вся жизнь полетела в какую-то пропасть. Надо однозначно ехать домой и хорошенько протрезветь. Может, мне показалось. Может, я поймал белку и малышка никогда не стояла передо мной на коленях.
Телефон пиликнул входящим сообщением, отвлекая меня от самобичевания. Потом ещё раз. И ещё. Я открыл переписку и перестал дышать.
Мая прислала видео.
Мая — не ангел, друг — предатель. Вся жизнь полетела в какую-то пропасть. Надо однозначно ехать домой и хорошенько протрезветь. Может, мне показалось. Может, я поймал белку и малышка никогда не стояла передо мной на коленях.
Телефон пиликнул входящим сообщением, отвлекая меня от самобичевания. Потом ещё раз. И ещё. Я открыл переписку и перестал дышать.
Мая прислала видео.
— Ты одна? — спрашивает друг моего погибшего отца, который пообещал папе помочь мне доучиться.
— Одна, — отвечаю я, закатывая глаза. — А ты ждал цыганский табор? Извини, я без фейерверка.
Мужчина берёт мой чемодан, ведёт в комнату и бросает: «Мы чужие люди. Я плачу за твою учёбу из долга. Точка».
— Тогда зачем ты меня приютил? — усмехаюсь я. — Совесть замучила, полковник? Или у тебя в уставе пункт «в случае гибели друга взять его взрослую дочь и сделать вид, что она мебель?
Он молчит. Смотрит сквозь меня. А я сжимаю кулаки. Думает, я буду тихой мышкой? Ошибается. Я буду грызть его нервы, пока он не признает, что я не просто долг.
— Ты станешь моим кошмаром, — шепчу я ему в спину. — Или моей наградой. Выбирай.
Но когда он целует меня в темноте, я понимаю: он не такой уж ледяной. Просто боится сломаться. А я не боюсь ничего. И этой ночью я докажу ему, что любовь не ждёт удобного момента.
— Одна, — отвечаю я, закатывая глаза. — А ты ждал цыганский табор? Извини, я без фейерверка.
Мужчина берёт мой чемодан, ведёт в комнату и бросает: «Мы чужие люди. Я плачу за твою учёбу из долга. Точка».
— Тогда зачем ты меня приютил? — усмехаюсь я. — Совесть замучила, полковник? Или у тебя в уставе пункт «в случае гибели друга взять его взрослую дочь и сделать вид, что она мебель?
Он молчит. Смотрит сквозь меня. А я сжимаю кулаки. Думает, я буду тихой мышкой? Ошибается. Я буду грызть его нервы, пока он не признает, что я не просто долг.
— Ты станешь моим кошмаром, — шепчу я ему в спину. — Или моей наградой. Выбирай.
Но когда он целует меня в темноте, я понимаю: он не такой уж ледяной. Просто боится сломаться. А я не боюсь ничего. И этой ночью я докажу ему, что любовь не ждёт удобного момента.
Я думала, моя жизнь кончена. Думала, что в тридцать лет после развода и предательства мне остается только одно – выживать. Но судьба привела меня в кабинет Аслана Даурбекова – хозяина города и человека, который привык получать все. Он мой начальник. Он опасен. Он не для меня. Но только он думает иначе. И загородный корпоратив изменил все..
— Моей будешь, красавица.
— С чего ты решил?
— Потому что я всегда получаю желаемое.
Наглый. Уверенный. Опасно красивый.
Он — парень на чёрном Ducati, который привык побеждать. Я — девушка, которая впервые оставила его позади.
Я не показала ему лицо. Не сказала имя. Просто выиграла и исчезла, а теперь он ищет меня. Только он ещё не знает, что та самая дерзкая гонщица совсем рядом.
Он хочет сделать меня своей, а я привыкла принадлежать только себе.
— Моей будешь, красавица.
— Мечтать не вредно, красавчик.
— С чего ты решил?
— Потому что я всегда получаю желаемое.
Наглый. Уверенный. Опасно красивый.
Он — парень на чёрном Ducati, который привык побеждать. Я — девушка, которая впервые оставила его позади.
Я не показала ему лицо. Не сказала имя. Просто выиграла и исчезла, а теперь он ищет меня. Только он ещё не знает, что та самая дерзкая гонщица совсем рядом.
Он хочет сделать меня своей, а я привыкла принадлежать только себе.
— Моей будешь, красавица.
— Мечтать не вредно, красавчик.
Он взял её за руку и подвёл к кровати. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и она почувствовала, как его большой палец надавливает на её пульс — считает её сердцебиение.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Я... я не знаю, как это делать, — призналась она. — С Тимуром... это всегда было быстро. Грубо. Я просто лежала и терпела. Он не смотрел на меня. Он просто брал то, что хотел.
Глаза Аскера потемнели. Он сжал челюсть, и на его скулах заходили желваки.
— Он не мужчина, — сказал он глухо. — Ты слышишь меня? Он не мужчина. Мужчина никогда не будет брать женщину так, как берут вещь. Мы будем делать всё медленно. Я хочу, чтобы ты запомнила: между нами не будет грубости. Я буду сильным, но я не сделаю тебе больно.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Я... я не знаю, как это делать, — призналась она. — С Тимуром... это всегда было быстро. Грубо. Я просто лежала и терпела. Он не смотрел на меня. Он просто брал то, что хотел.
Глаза Аскера потемнели. Он сжал челюсть, и на его скулах заходили желваки.
— Он не мужчина, — сказал он глухо. — Ты слышишь меня? Он не мужчина. Мужчина никогда не будет брать женщину так, как берут вещь. Мы будем делать всё медленно. Я хочу, чтобы ты запомнила: между нами не будет грубости. Я буду сильным, но я не сделаю тебе больно.
Я пеку десерты, а не ищу приключения.
Но однажды в мою пекарню вошёл майор спецназа — огромный, опасный и слишком уверенный в себе.
С того дня каждый день в три часа я должна привозить сладости в военную часть. Так решил он.
Я собиралась просто выполнять заказ и держаться от него подальше.
Не вышло.
Потому что невозможно оставаться равнодушной, когда на тебя смотрят так, словно уже сделали своим выбором. А ещё труднее не влюбиться в мужчину, который привык командовать всеми… кроме женщины, готовой спорить с ним до последнего.
Но выдержит ли наша любовь его ревность, мой характер и цену, которую всегда приходится платить за счастье?
Но однажды в мою пекарню вошёл майор спецназа — огромный, опасный и слишком уверенный в себе.
С того дня каждый день в три часа я должна привозить сладости в военную часть. Так решил он.
Я собиралась просто выполнять заказ и держаться от него подальше.
Не вышло.
Потому что невозможно оставаться равнодушной, когда на тебя смотрят так, словно уже сделали своим выбором. А ещё труднее не влюбиться в мужчину, который привык командовать всеми… кроме женщины, готовой спорить с ним до последнего.
Но выдержит ли наша любовь его ревность, мой характер и цену, которую всегда приходится платить за счастье?
В свой девятнадцатый день рождения Зоя совершила совершенно безумный поступок. Твердо решив соблазнить лучшего друга старшего брала, она и не подозревала, во что выльется ее наглая выходка.
— Я просто хотела, чтобы это случилось с кем-то опытным.
— С кем-то? Что еще скажешь? — с притворным спокойствием спросил Игорь.
— Все вроде, — она пожала плечами, — ну ты можешь идти.
— Использовала и выпроваживаешь?
❤️ Адекватные герои
🔥Горячие сцены
🔥Первая любовь
🔥Настоящий мужчина
— Я просто хотела, чтобы это случилось с кем-то опытным.
— С кем-то? Что еще скажешь? — с притворным спокойствием спросил Игорь.
— Все вроде, — она пожала плечами, — ну ты можешь идти.
— Использовала и выпроваживаешь?
❤️ Адекватные герои
🔥Горячие сцены
🔥Первая любовь
🔥Настоящий мужчина
Я не искала мужчину. Пять лет после гибели мужа я жила по расписанию: работа, орхидея на подоконнике, апельсины по пятницам. Безопасно. Стерильно. Мертво.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
Впиваюсь взглядом в его жесткое лицо.
«Ты будешь моим».
Черный взгляд невозмутимо скользит по моему телу. Сканирует, взвешивает и… отторгает за ненадобностью. Губы трогает усмешка, от которой в венах стынет кровь.
— Выдохни, девочка, — рокочет он. — Сбавь обороты и иди, куда шла.
Покорно опускаю ресницы, пряча за ними полыхающий огонь.
«Играй. Можешь и дальше строить из себя ледяную, неприступную скалу. Но я всё равно тебя вскрою. Украду, вырву с корнем, присвою себе без остатка. Ты просто еще не понял, что уже обречен».
«Ты будешь моим».
Черный взгляд невозмутимо скользит по моему телу. Сканирует, взвешивает и… отторгает за ненадобностью. Губы трогает усмешка, от которой в венах стынет кровь.
— Выдохни, девочка, — рокочет он. — Сбавь обороты и иди, куда шла.
Покорно опускаю ресницы, пряча за ними полыхающий огонь.
«Играй. Можешь и дальше строить из себя ледяную, неприступную скалу. Но я всё равно тебя вскрою. Украду, вырву с корнем, присвою себе без остатка. Ты просто еще не понял, что уже обречен».
Рита — неисправимый оптимист и натуралист-самоучка. Когда она нашла в журнале «Тайны Истории» статью о том, что на Алтае часто видят снежного человека, но его повадки до сих пор не изучены и он остаётся неизведанным, то сразу собрала рюкзак. Не ради шутки , а науки, признания и может чуть-чуть премии.
Она лично найдёт йети, и мир ахнет.
И ведь правда нашла.
Но ...
Она лично найдёт йети, и мир ахнет.
И ведь правда нашла.
Но ...
Выберите полку для книги