Читать и слушать книги
Я детский психолог. Полная, неудобная для чужих стандартов и слишком принципиальная, чтобы продаваться за деньги.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Малину Уфицци отослал к доктору старик-муж, чтобы выяснить причину её раздражительности. Доктор с друзьями готов помочь хорошенькой пациентке, девственнице при живом муже.
— Вы что, совсем ненормальная?! — рявкнул он. — Неповоротливая идиотка! Вы хоть поняли, что наделали?!!
Я попятилась. Слова застряли в горле, мешая даже вздохнуть.
— Я... извините... я не хотела...
— Не хотела?! — Он шагнул к ко мне и я попятилась. — Вы вообще соображаете, что делаете?! Или у вас думать нечем?!
Я попятилась. Слова застряли в горле, мешая даже вздохнуть.
— Я... извините... я не хотела...
— Не хотела?! — Он шагнул к ко мне и я попятилась. — Вы вообще соображаете, что делаете?! Или у вас думать нечем?!
— Пусти… — хрипло, уже без прежней уверенности выдохнула она, глядя в его темные, почти черные в полумраке машины глаза.
— Еще раз дернешься — свяжу, — его низкий, рокочущий бас завибрировал прямо у её губ. — Ты думала, ты со мной в игрушки играешь, Громова? Думала, я буду бегать за тобой и сопли вытирать, пока ты перед каждым встречным хвостом крутишь?
— Я делаю то, что хочу! — выплюнула она, хотя её голос заметно дрожал от страха . — Ты всего лишь прислуга, которую нанял мой отец!
Он опасно сузил глаза и наклонился еще ниже, полностью перекрывая ей воздух.
— Я не прислуга, золотая девочка. И если ты еще не поняла. Твои игры со мной закончены. С этого момента ты будешь сидеть смирно и дышать через раз, если я так скажу. Поняла меня?
— Еще раз дернешься — свяжу, — его низкий, рокочущий бас завибрировал прямо у её губ. — Ты думала, ты со мной в игрушки играешь, Громова? Думала, я буду бегать за тобой и сопли вытирать, пока ты перед каждым встречным хвостом крутишь?
— Я делаю то, что хочу! — выплюнула она, хотя её голос заметно дрожал от страха . — Ты всего лишь прислуга, которую нанял мой отец!
Он опасно сузил глаза и наклонился еще ниже, полностью перекрывая ей воздух.
— Я не прислуга, золотая девочка. И если ты еще не поняла. Твои игры со мной закончены. С этого момента ты будешь сидеть смирно и дышать через раз, если я так скажу. Поняла меня?
Я всегда пряталась. От чужих взглядов, от комплексов, от себя самой. Но когда мой босс Максим прижал меня к стеклянному столу и прошептал: «Ты — моя», я поняла, что прятаться больше не получится. Его зам Денис не заставил себя ждать — он пришёл с компроматом и ультиматумом, от которого у меня не осталось выбора.
Теперь я живу по их правилам. Они думают, что полностью контролируют меня. Но я вижу их страхи, их тайны, их уязвимости. Я коплю эту силу, чтобы в нужный момент перевернуть доску.
Теперь я живу по их правилам. Они думают, что полностью контролируют меня. Но я вижу их страхи, их тайны, их уязвимости. Я коплю эту силу, чтобы в нужный момент перевернуть доску.
- Не думала, что встречу вас снова, мальчики, - шепчу томным пьяным голосом.
Филипп прижимает меня к стенке в туалете клуба. А Саша стоит рядом, опирается рукой о раковину.
- Лерааа, - грозно рычит Филипп, наклоняется ко мне ближе, опаляет своим горячим дыханием.
- Несносные похотливые мальчики, - облизываю высохшие губы, обвиваю руками широкие плечи мужчины. - Так хочется вас...
Тянусь губами к Филиппу, и чувствую жуткий спазм в желудке и подкатывающую тошноту. Зажимаю рот рукой и бросаюсь к унитазу...
Съездила на море, провела случайную ночь с незнакомцами, и думала, что никогда их больше не увижу. Но мальчики решили мою судьбу иначе...
Филипп прижимает меня к стенке в туалете клуба. А Саша стоит рядом, опирается рукой о раковину.
- Лерааа, - грозно рычит Филипп, наклоняется ко мне ближе, опаляет своим горячим дыханием.
- Несносные похотливые мальчики, - облизываю высохшие губы, обвиваю руками широкие плечи мужчины. - Так хочется вас...
Тянусь губами к Филиппу, и чувствую жуткий спазм в желудке и подкатывающую тошноту. Зажимаю рот рукой и бросаюсь к унитазу...
Съездила на море, провела случайную ночь с незнакомцами, и думала, что никогда их больше не увижу. Но мальчики решили мою судьбу иначе...
Я дала себе слово: следующий мужчина в моей жизни будет либо богом, либо никем.
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
У меня было всё, как у всех: муж, дочь и бесконечная битва за право быть услышанной. Когда жестокость «родных» перешла границы, я решилась на побег. На помощь пришёл тот, кого я боялась позвать, — Денис. Циничный одиночка, презираемый собственной матерью. Он оказался единственным, кто способен на сострадание и безрассудство. Наша месть запустила цепь событий, изменивших всё. Но готова ли я к любви, рождённой из пепла?
Мой начальник предал меня, отправив в качестве «бонуса» к двум крупным инвесторам.
Я бы никогда не согласилась на подобное. Но меня не спрашивали. Ночь, полная унижения, боли и неожиданных открытий, заставила меня пересмотреть всё, что я знала о себе.
А утром я поняла: возможно, это не конец, а начало чего-то нового.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Я бы никогда не согласилась на подобное. Но меня не спрашивали. Ночь, полная унижения, боли и неожиданных открытий, заставила меня пересмотреть всё, что я знала о себе.
А утром я поняла: возможно, это не конец, а начало чего-то нового.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
— Влюбляться в пациентов запрещено.
— Тогда перестань смотреть на меня так.
— Как?
— Будто я уже победил.
После тяжелой аварии он потерял место в воротах, уверенность в себе и почти перестал верить, что сможет вернуться на лед
Я должна помочь ему снова стать сильным.
Он — мой пациент.
Я — спортивный психолог хоккейного клуба «Метеор»
Между нами не может быть ничего, кроме реабилитации.
Но чем быстрее он идет к своей цели, тем опаснее становятся его взгляды, случайные прикосновения и слова, от которых сбивается дыхание.
А когда в клубе появляется новый звездный вратарь, готовый бороться не только за место в составе, но и за меня, правила перестают иметь значение.
Только вот сердце не знает, что такое профессиональная этика.
История читается самостоятельно!!!
— Тогда перестань смотреть на меня так.
— Как?
— Будто я уже победил.
После тяжелой аварии он потерял место в воротах, уверенность в себе и почти перестал верить, что сможет вернуться на лед
Я должна помочь ему снова стать сильным.
Он — мой пациент.
Я — спортивный психолог хоккейного клуба «Метеор»
Между нами не может быть ничего, кроме реабилитации.
Но чем быстрее он идет к своей цели, тем опаснее становятся его взгляды, случайные прикосновения и слова, от которых сбивается дыхание.
А когда в клубе появляется новый звездный вратарь, готовый бороться не только за место в составе, но и за меня, правила перестают иметь значение.
Только вот сердце не знает, что такое профессиональная этика.
История читается самостоятельно!!!
Выберите полку для книги