Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

– За Мансура Юсупова выйдешь ты.

Эти слова дяди ломают мою жизнь за один миг. Сегодня замуж должна выйти Айна, его любимая дочь, но он решает спасти её от брака с суровым вдовцом и отдаёт вместо неё меня. Сироту со шрамом на щеке и больной рукой. Девушку, которую не жалко.

Мансур не знает об обмане. Родня прячет моё лицо под плотной фатой, старшие говорят о мире между родами, а я иду к чужому мужчине, понимая: назад дороги нет. Если он узнает правду — меня выгонят. Если примет — я останусь женой человека, который хотел другую.

Но что будет, когда Мансур поймёт, кого на самом деле привели в его дом?

— Мне доложили. Он плохо себя ведет. — Мужчина откидывается в кресле, складывая пальцы домиком. Его движения экономичны, лишены суеты. — Вы считаете, что личная встреча со мной исправит его поведение?
— Я считаю, что его поведение – это крик о помощи. Ему нужны не наказания и не еще одна гувернантка. Ему нужны вы. Ваше время.
— Мое время, Вера Андреевна, стоит очень дорого. Именно оно обеспечивает Марку все, что у него есть. Крышу над головой, эту школу, вашу, к слову, зарплату.
— Он не может есть ваше время на завтрак! Вы – плохой отец, господин Барсов. И пока вы это не поймете, Марк будет несчастным и будет срывать свою боль на окружающих!
— Смело, – мужчина обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Я чувствую запах его одеколона – холодный, с нотками кожи и железа. — Вы так уверены в своих педагогических методах?
— Я верю, что можно попытаться.
— Поскольку вы так принципиальны и так прекрасно разбираетесь в том, что нужно моему сыну… Может, вы и исправите ситуацию?

– Я сказала, что буду отдыхать! Без вас! – срываюсь на крик, глядя на двух друзей детства, решивших испортить мне вечер. – Я выросла, ясно?! Ваша опека мне больше не нужна!
Музыка орёт, люди танцуют, но между нами — напряжение. И тут я слышу:
– Ты права, Поль. Ты стала взрослой. А значит… пора решить, чьей ты будешь.

Два брата. Две противоположности.
Я росла с ними, дружила. Но мы повзрослели.
Теперь я — их запретная девочка, которая однажды перешла черту.
И мне придётся выбрать. Потому что друг другу они меня не отдадут. А если я уже выбрала?

#НЕМЖМ
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#Мат и будет откровенно, ну вы поняли:)
Будут признательна если поставите "НРАВИТСЯ")
Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять!

ЗАВЕРШЕНО! ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ! ❤️
— Ты моя должница, Лазарева. А я в благотворительность не играю. Будешь моей. Полностью. Во всех смыслах. Сегодня ночью, — говорит Дамиан громко, — придешь ко мне...
— Это шантаж!
— Это договор. Альтернативу хочешь? Альтернативу хочешь? Тогда сама разбирайся с теми, от кого я тебя спас…
Слёзы подкатывают, и я их давлю изо всех сил.
— Это нечестно, — шепчу я.

Дамиан берёт меня за подбородок и медленно проводит большим по моей нижней губе. Туда-обратно. У меня в животе всё переворачивается.
— Не придёшь сегодня ночью отдавать долг — пеняй на себя, птичка.

Мой новый начальник — Артур Орлов. Молодой, богатый, красивый и абсолютно невыносимый.
Он не даёт мне прохода. Провоцирует, выводит из себя, нарушает все мыслимые границы и смотрит так, будто уже решил, что я принадлежу ему.
Каждый день рядом с ним превращается в пытку. Потому что моё тело предательски реагирует на мужчину, которого я должна ненавидеть.
А я не имею права потерять ни голову, ни работу.

Жила я себе спокойно и не тужила, пока в наш универ не перевелся мажор.
Видите его на обложке? Красивый, зараза. А еще наглый и дерзкий.
Наша первая встреча была очень яркой, но теперь я должна ему кругленькую сумму.
Платить мне нечем, я его избегаю. А он усмехается и говорит: «Будешь моей, детка!».
Да щас прям! Бегу и падаю, мажор!

Мой брат в коме,нам срочно нужны деньги на лечение. И я решила обратиться к его старому другу,с которым у нас кое-что было 4 года назад. Я все еще его не забыла,а он... он изменился. И его слова "будешь моей подстилкой" разбили мое наивное сердце

— Я думал,у тебя есть мозги. Прийти сюда после всего,что было.Разве у тебя нет парня? Пусть он тебе помогает, — насмешливо произнес,прожигая меня взглядом.
— У меня нет никого... кто смог бы помочь.Поэтому я пришла к тебе.Мы обязательно вернем все деньги,как только Паша очнется.
— Уходи.Твои слова ничего не стоят.
Я не сдвинулась с места,продолжая смотреть на него.В глаза,которые когда-то были родными.
— Что ты хочешь? Я все сделаю.
— Что — все?
— Все,чего бы ты ни пожелал.
Сердце забилось быстрее,когда он провел по моему телу заинтересованным взглядом.Кончики пальцев стало покалывать от напряжения между нами. От влечения. Даже спустя 4 года это никуда не исчезло.Мои чувства к нему не исчезли
— Хочешь отдать то,что когда-то обещала?

— Ты в вену-то попадёшь, Зай? У тебя руки трясутся, — говорит он, не переставая жевать жвачку.
Я-то попаду, пусть не сомневается. Свои бы только держал при себе!
— Лежите спокойно!
— Я очень спокоен, Зай, как младенец.
— Вас сегодня выписывают!
— А я себе ещё обслуживание на дом заказал. Вдруг почувствовал себя таким больным…
— Да, у нас есть такая услуга.
— Так я тебя заказал, Зай.
И я бы рада отказаться, да только Волошины — очень известная семья в нашем городе. А родители велели мне ухаживать за их наглым отпрыском, хотят угодить и, упаси боже, не разгневать. А я? Мне, похоже, и вправду надо что-то делать со своими руками, потому что всё внутри так и начинает трястись при виде этого зазнавшегося мажора!

— Татьяна, — произносит он тихо, так, что слышу только я. Голос низкий, без полутонов. — Сегодня ночью я снова на дежурстве.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.

- Отпусти меня немедленно, - рявкаю прямо в лицо Медведева. - Не надо касаться меня своими грязными лапами!
- Грязными? - шипит он, прожигая меня взглядом, от которого по коже бегут мурашки. - Таких, как ты, надо спускать на землю, да пожестче. А лучше ставить на колени и напоминать, для чего они годятся лучше всего.
- Никогда! - рявкаю. - Никогда ты меня не получишь! Ни лицом к лицу, ни на коленях! Я для тебя недоступна. Слишком высока планка!
Он смотрит так, будто сейчас разорвет на мелкие ошметки.
У меня внутри все переворачивается, когда он сгребает мои волосы на затылке и тянет их, еще выше задирая мою голову.
- Засекай время, киса, - шипит он в миллиметрах от моих губ. - Ты даже оглянуться не успеешь, как будешь выстанывать мое имя.