Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
«Ширма» – добрая сказка. Но не из тех вечных, ванильных, оттого противных и вызывающих не совсем корректный и несвоевременный желудочно-кишечный спазм, неконтролируемо рвущийся наружу; не из тех щедро приправленных капельками женских слёз, таких, знаете ли, романтичных бредней, дающих уставшим от быта и серого окружения читателям сиюминутное, возможно, получасовое, обманчивое, как будто бы отвально-наркотическое наслаждение с последующим стопроцентно гарантированным, ещё большим разочарованием:
«Ведь всё вокруг не так! Боже-Боже, да что мне с этим делать? Это ложь и суррогат!».
Нет! Здесь кое-что иное…
Это мудрая история, метящая в подобие поучительной притчи о том, как странный, противоречивый и тяжелый по характеру человек становится нежным, восприимчивым, но в то же время уверенным и очень сильным (что противоречит, как это ни странно, определению ему подобных!), когда его принимают, не изменяют, просто слушают, от души благодарят и уважают. А самое главное, когда его любят.
«Ведь всё вокруг не так! Боже-Боже, да что мне с этим делать? Это ложь и суррогат!».
Нет! Здесь кое-что иное…
Это мудрая история, метящая в подобие поучительной притчи о том, как странный, противоречивый и тяжелый по характеру человек становится нежным, восприимчивым, но в то же время уверенным и очень сильным (что противоречит, как это ни странно, определению ему подобных!), когда его принимают, не изменяют, просто слушают, от души благодарят и уважают. А самое главное, когда его любят.
— Здрасьте... — пищу, закусывая нижнюю губы от страха, разглядывая огромного бугая в мехах.
— Не холодно тебе? — хрипотцой Деда Мороза интересуется, а горящим взглядом ощупывает все мои святые места. Пока я в позе звёздочки. И кажется на его постели. Прикованная наручниками.
— Немножечко... — голос вообще пропадает, чем ближе приближается мужчина. Гора мышц. В меховой шубе на медведя похож.
— Красиво лежишь. Прям для меня, — и касается пальцами моего дрожащего живота.
***
Парень бросил меня в канун Нового года. В домике посреди заснеженного леса. В самый разгар наших ролевых игр, тупо свалив.
А ко мне на огонек заглянул... настоящий хозяин.
— Не холодно тебе? — хрипотцой Деда Мороза интересуется, а горящим взглядом ощупывает все мои святые места. Пока я в позе звёздочки. И кажется на его постели. Прикованная наручниками.
— Немножечко... — голос вообще пропадает, чем ближе приближается мужчина. Гора мышц. В меховой шубе на медведя похож.
— Красиво лежишь. Прям для меня, — и касается пальцами моего дрожащего живота.
***
Парень бросил меня в канун Нового года. В домике посреди заснеженного леса. В самый разгар наших ролевых игр, тупо свалив.
А ко мне на огонек заглянул... настоящий хозяин.
- Я беременна, - эта новость должна взбодрить наши отношения с мужем. Напомнить, что когда - то мы хотели семью. – Слышишь?
- Слышу, не глухой. И чей это ребенок?
- Как ты… Как у тебя язык повернулся?
- Быстро же ты забыла, как ты провела ночь с самым влиятельным человеком в городе.
- Ты сам меня заставил! Ты сказал, что это единственный способ…
- Избавься от ребенка, если хочешь сохранить наш брак.
- А если нет?
- А если нет, то возвращайся в ту дыру, из которой я тебя вытащил. Я чужого ребенка никогда не приму.
- Слышу, не глухой. И чей это ребенок?
- Как ты… Как у тебя язык повернулся?
- Быстро же ты забыла, как ты провела ночь с самым влиятельным человеком в городе.
- Ты сам меня заставил! Ты сказал, что это единственный способ…
- Избавься от ребенка, если хочешь сохранить наш брак.
- А если нет?
- А если нет, то возвращайся в ту дыру, из которой я тебя вытащил. Я чужого ребенка никогда не приму.
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА
— Снова ты?! — орём хором с бывшим мужем, глядя друг другу в глаза.
— Отдай! — выкрикиваем снова и дёргаем ёлку. — Нет, ты!
Половицы скрипят от напряжения, а я вспоминаю, что пол на чердаке собирались перестилать ещё два года назад.
— Рыжик, только не дёргайся, — обеспокоенный голос летит сверху.
Некстати пересекаемся взглядами. Морозов тянет на себя. Колени подкашиваются, и я падаю ему на грудь.
Жалкие миллиметры против месяца разлуки....
Что делать, если ваши с бывшим мужем родители — лучшие друзья? Которые привыкли отмечать Новый год вместе. Бежать сломя голову! Тем более есть такой повод — ёлку к празднику купить забыли! Отлично! У меня как раз на даче завалялась... Что значит «у нас»? Я первая добуду ёлку! Эй, Морозов, а ты куда собрался?
— Снова ты?! — орём хором с бывшим мужем, глядя друг другу в глаза.
— Отдай! — выкрикиваем снова и дёргаем ёлку. — Нет, ты!
Половицы скрипят от напряжения, а я вспоминаю, что пол на чердаке собирались перестилать ещё два года назад.
— Рыжик, только не дёргайся, — обеспокоенный голос летит сверху.
Некстати пересекаемся взглядами. Морозов тянет на себя. Колени подкашиваются, и я падаю ему на грудь.
Жалкие миллиметры против месяца разлуки....
Что делать, если ваши с бывшим мужем родители — лучшие друзья? Которые привыкли отмечать Новый год вместе. Бежать сломя голову! Тем более есть такой повод — ёлку к празднику купить забыли! Отлично! У меня как раз на даче завалялась... Что значит «у нас»? Я первая добуду ёлку! Эй, Морозов, а ты куда собрался?
- Ты опять здесь?!- очень злым взглядом на меня смотрит мой преподаватель по праву.
- Я здесь работаю, как бы!- задрав подбородок с важным видом отвечаю я ему.
- А я сказал, что это не место для малолеток!- рычит он и схватив меня за локоть , уводит в сторону.
- Да, что ты ко мне привязался?!- не выдерживаю я, и дергаю рукой. – Пусти!
- Иди домой, - рычит он, скрипя зубами мне на ухо.- По хорошему.
- А иначе, что?- я не из робкого десятка, поэтому ни сколько не испугавшись смотрю в его пылающие от злости глаза.
- Я обломаю тебе выход в сессию.- находит он вариант, как повлиять на моё решение.
- Вы препод, а не декан.- фыркаю, ему в лицо. – И до сессии я уже допущена, Стас Маркович. – специально называю его по имени отчеству.
- Ты не сдашь право.- ухмыляется он, а потом подцепив мой подбородок большим и указательным пальцем, фиксирует его на месте и наклонившись ещё ниже, добавляет. – Я завалю тебя, Рыжик…
- Я здесь работаю, как бы!- задрав подбородок с важным видом отвечаю я ему.
- А я сказал, что это не место для малолеток!- рычит он и схватив меня за локоть , уводит в сторону.
- Да, что ты ко мне привязался?!- не выдерживаю я, и дергаю рукой. – Пусти!
- Иди домой, - рычит он, скрипя зубами мне на ухо.- По хорошему.
- А иначе, что?- я не из робкого десятка, поэтому ни сколько не испугавшись смотрю в его пылающие от злости глаза.
- Я обломаю тебе выход в сессию.- находит он вариант, как повлиять на моё решение.
- Вы препод, а не декан.- фыркаю, ему в лицо. – И до сессии я уже допущена, Стас Маркович. – специально называю его по имени отчеству.
- Ты не сдашь право.- ухмыляется он, а потом подцепив мой подбородок большим и указательным пальцем, фиксирует его на месте и наклонившись ещё ниже, добавляет. – Я завалю тебя, Рыжик…
- Целую твои ножки, мечтаю надеть на них эти дорогие туфельки. Договорюсь с женой, наплету что-нибудь и в выходные поедем в тот СПА-отель, что ты выбрала.
Каково читать такое в переписке собственного мужа с какой-то молодой профурсеткой???
Мне хватило ума не спалиться и продолжать читать их переписки, вместо того, чтобы разово устроить скандал.
История двойной интриги: Они обманывают меня, а я ... я жена миллиардера и так просто я его этой гулящей задирательнице ног не отдам!
Пусть думают, что я ничего не знаю, пока я подготовлю роковой удар...
Шокирующая история с двойным дном! Начни читать уже сегодня.
Каково читать такое в переписке собственного мужа с какой-то молодой профурсеткой???
Мне хватило ума не спалиться и продолжать читать их переписки, вместо того, чтобы разово устроить скандал.
История двойной интриги: Они обманывают меня, а я ... я жена миллиардера и так просто я его этой гулящей задирательнице ног не отдам!
Пусть думают, что я ничего не знаю, пока я подготовлю роковой удар...
Шокирующая история с двойным дном! Начни читать уже сегодня.
Раньше Светлана мало обращала внимания на больших господ, считая их чем-то недосягаемым и далёким, как луна от земли, или, скажем, клизма от носа. А сейчас же, жертва алкогольного рукоблудства с телефоном, пусть стыдясь и смущаясь, но всё же тайком таращилась на облагодетельствованного своим пьяным признанием начальника...
Я выдающаяся девушка, но «выдаюсь» не умом и фигурой (хотя, с этим у меня все отлично), а умением найти на свою шикарную попу разного рода приключения. Но этот Новый год я проведу в тишине и уюте своей квартиры! Решила я и…
И понеслось, а чем закончится, не знаю абсолютно!
И понеслось, а чем закончится, не знаю абсолютно!
Это «двадцать» – наш фамильный срок.
А «десять» – годы боли.
Наверное, «пять» – очередной развод.
«Три» – слабости, которыми владеем.
Ровно «два». Угробил парочку лохов, слегка сдавив ладони. Убил во имя, отменно наплевав на данный самому себе зарок. Теперь вот новая заноза.
«Два с четвертью»? Похоже.
Для «той, из-за кого» в мгновение ока я стал безжалостным и муторным скотом. Потом уродом. Монстром, душегубом и жестоким палачом. Мерзавцем, нахально обманувшим Великое всевидящее око; отрепьем, сумевшим ловко кары избежать за то, что натворил по воле рока. Я зверь, который вырвался из мрачной клетки, чтобы навечно обрести свободу с той, с кем навсегда на Небесах повенчан.
«Одна» – надежда на мировое соглашение. Последняя возможность стать счастливым чуваком. Попытка воскресить всё то, что десять лет назад погибло.
Это Лёля.
Я Роман.
Мы Юрьевы!
Супружеская пара с мерзкой тайной, катающая на зубах огромную потерю и похоронившая случайно выпавший нам шанс на личное спасение.
А «десять» – годы боли.
Наверное, «пять» – очередной развод.
«Три» – слабости, которыми владеем.
Ровно «два». Угробил парочку лохов, слегка сдавив ладони. Убил во имя, отменно наплевав на данный самому себе зарок. Теперь вот новая заноза.
«Два с четвертью»? Похоже.
Для «той, из-за кого» в мгновение ока я стал безжалостным и муторным скотом. Потом уродом. Монстром, душегубом и жестоким палачом. Мерзавцем, нахально обманувшим Великое всевидящее око; отрепьем, сумевшим ловко кары избежать за то, что натворил по воле рока. Я зверь, который вырвался из мрачной клетки, чтобы навечно обрести свободу с той, с кем навсегда на Небесах повенчан.
«Одна» – надежда на мировое соглашение. Последняя возможность стать счастливым чуваком. Попытка воскресить всё то, что десять лет назад погибло.
Это Лёля.
Я Роман.
Мы Юрьевы!
Супружеская пара с мерзкой тайной, катающая на зубах огромную потерю и похоронившая случайно выпавший нам шанс на личное спасение.
Парню три.
Три жалких месяца. Цинично утешаюсь тем, что пропустил по ощущениям немного – определенно больше года.
Он подвижный «сын». Соломенные жиденькие волосы и ямочки на мягких щечках. Длинные ресницы и любопытный карий взгляд. Малыш четко выделяет из толпы орущих, оглушенных жизнью взрослых белобрысую худую мать.
Я ведь все проверил она не солгала. У мальчугана нет документов, как, впрочем, нет и прав на финансовую помощь от родного государства, а у этой девки в наличии очевидно мозговой провал и танцующие единороги на извилинах, которые использовать по назначению таким совершенно нет резона. Еще бы! Она красавица, молоденькая вертихвостка без стыда и совести, без масла в голове, зато с каким апломбом.
«Брак не будет фиктивным! Поняла?» – одно условие. Она на все согласна. Если мальчик мой, то:
«Это Тимофей. Тимоша, Тимка» – смотрит букой исподлобья.
У «сына» смешное имя, почитающее грозного Всевышнего?
Я это точно не забуду. Отлично.
«Юль, а как тебя зовут?».
Три жалких месяца. Цинично утешаюсь тем, что пропустил по ощущениям немного – определенно больше года.
Он подвижный «сын». Соломенные жиденькие волосы и ямочки на мягких щечках. Длинные ресницы и любопытный карий взгляд. Малыш четко выделяет из толпы орущих, оглушенных жизнью взрослых белобрысую худую мать.
Я ведь все проверил она не солгала. У мальчугана нет документов, как, впрочем, нет и прав на финансовую помощь от родного государства, а у этой девки в наличии очевидно мозговой провал и танцующие единороги на извилинах, которые использовать по назначению таким совершенно нет резона. Еще бы! Она красавица, молоденькая вертихвостка без стыда и совести, без масла в голове, зато с каким апломбом.
«Брак не будет фиктивным! Поняла?» – одно условие. Она на все согласна. Если мальчик мой, то:
«Это Тимофей. Тимоша, Тимка» – смотрит букой исподлобья.
У «сына» смешное имя, почитающее грозного Всевышнего?
Я это точно не забуду. Отлично.
«Юль, а как тебя зовут?».
Выберите полку для книги