Книги в жанре «Триллер»

Спастись — не значит выжить.

Прошел год. Ксения и Артем далеки от проклятого дома. Новая квартира, новый город, новая жизнь. Кажется, кошмар остался позади.

Но тишина обманчива. Ксения замечает странности в поведении сына. Его рисунки становятся зловещими, а в глазах на мгновение появляется что-то чужое. Она списывает всё на травму, пока однажды ночью не просыпается от его шепота.

— Мама, папа скучает... Он хочет поговорить с тобой.

Ужас первой книги меркнет по сравнению с новым. Раньше угроза была за дверью. Теперь ОН УЖЕ ВНУТРИ — в том, кого она любит больше всего на свете.

Мы все разные. Каждый человек уникален. Как и его любовь. Для кого-то любовь это про отдавать, ценить, уважать и заботиться, а для кого-то любовь настолько слепящее и жгущие чувство, что человек не видет, как страдают другие... от его любви.

Это тело, и он медленно разлагается в квартире-раковине, на дне поблёкшего мира. Он пытается писать, но его настоящая работа —терпеть сожителей: Марию Похоть, Графа Герберта Дерьмо, Импландессу Марфу Боль и Куззю Гадости. Большинство из них живёт на костях хозяина, проедая плешь. Они — не галлюцинации. Они — реальнее его самого. И когда один из сожителей вдруг умирает, привычный мирок рушится. Чтобы вернуть контроль над своим сознанием и телом, герою придётся выяснить, не является ли он сам лишь пятым, самым никчёмным сожителем в этой раковине. Реален ли он и что происходит в голове безумца? Ответ: «Сегодня у меня понедельник.»

Она — археолог, которая должна была найти древний город. Она не знала, что город уже нашёл её.

Папирус у пирамиды Хефрена был не записью, а печатью. Предупреждением. Теперь, когда печать сорвана, прошлое просыпается. И оно говорит с Энни Грейс изнутри, ведя её в подземное царство, где правят иные законы. Реальность рушится, а граница между открытием и проклятием оказывается тоньше папируса.

Курс на берег. Последний рейс, и снова пустота впереди. Но для матроса Никиты Орлова возвращение оборачивается неожиданным наследством — старый дом в крымских горах и архив его дяди-археолога, погибшего при загадочных обстоятельствах.

Среди пыльных фолиантов и древних артефактов скрыта карта, ведущая к легендарному генуэзскому кладу. За ней охотятся все: циничные торговцы древностями, бывшие спецназовцы и таинственные коллекционеры. Никита, чуждый этому миру, вынужден стать участником опасной игры, где ставка — не только сокровища, но и его собственная жизнь.

- Бон аппети, мадмуазель! – ухмыляясь добавляет он.
- Что ты туда подмешал?
- Зачем мне туда что-то подмешивать? Ты ведь уже и так под замком! Впрочем, не хочешь, не ешь, дело твоё! – Герман выходит и закрывает за собой дверь.
- А чем ты предлагаешь мне есть, неужели руками? – спрашиваю я.
Он оборачивается:
- Там жидко, можешь пить через край. Или ты думала, что я дам тебе ложку, вилку и нож?

Две истории, разделенные двадцатью годами. Две судьбы, связанные одной страшной тайной. Семья, бегущая от призраков прошлого, и отряд охотников на чудовищ, скованных древним долгом крови. Их пути неизбежно сойдутся там, где однажды тьма уже одержала победу. Чтобы выжить, им придется разгадать загадку проклятого артефакта, чье эхо может стать приговором для всего мира.

Хор мальчиков-клаустрофобов застрял в лифте - жиза. Посвящается всем счастливым обладателям лифтофобии.

Она подошла к Маргарите так близко, что та почувствовала знакомый, цветочный запах её духов, который теперь вызывал тошноту.
— Милая девочка, — произнесла она тихим, чётким голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, забыла, в чьём ты доме. Ты забыла, кому должна быть благодарна за крышу над головой. За еду на столе. За ребёнка под сердцем.
Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.
— Ты позволила себе выйти из себя. Ты позволила себе кричать на меня. Ты позволила себе неблагодарность. Больше ты никогда не позволишь себе этого.

В центре повествования — воспоминания Максима Николаевича о детстве, проведённом в деревне. Через эти эпизоды автор показывает не только особенности деревенской жизни, но и создаёт атмосферу, в которой переплетаются ужас, ирония и ностальгия по детству.