Читать и слушать книги

- Зачем ты пришел? - спрашиваю, начиная злиться из-за присутствия бывшего мужа.
- Потому что ты скрыла от меня моего сына, о котором я имел полное право знать! - рявкает он.
- Ты даже его мать знать не хотел, - выплевываю это с ненавистью. - Так зачем тебе он? Вот женишься на своей невесте, и она родит для тебя столько сыновей, сколько пожелаешь.
Муж изменил мне с коллегой, после чего меня обвинили в преступлении. И это было только начало ада, через который я прошла. А спустя два года я узнала, что всего этого можно было избежать…

– Кто вы? Что вам нужно? – испуганно спросила я, пытаясь отстраниться от незнакомца.
– Ты, – ответил он обволакивающим низким голосом. – Хочу чтобы ты станцевала вечером. Только для меня.
– Я не танцую, а плаваю! – я отступила от него на шаг назад, но врезалась в стену. – И я не выезжаю на частные вечеринки.
– Ты. Танцуешь. Сегодня. Для меня, – он четко разделил каждое слово и хищно оскалился: – Так что после шоу далеко не убегай. А даже если убежишь, я все равно тебя поймаю...

Одна свободная самодостаточная женщина после трудного рабочего дня мечтала о ванне с пеной и любимом сериале, но точно не о том, что придется беседовать с разъяренным отцом будущей невестки.

Один взрослый мужик, симпатичный, холостой, тоже не мечтал становиться дедом в столь раннем возрасте, когда ещё отцом не поздно быть. Хотя он сам не очень понимал, чего для счастья ему не хватает.

И вот встретились они, чтобы обсудить проблемы своих детей... А как бы своих не наворотили!

Или именно так и создаётся счастье?

– Это что? - с ужасом показываю на предмет нижнего белья, торчащего из кармана брюк мужа.
– Не знаю, твое, наверное, - равнодушно пожимает плечами Владислав.
– Это не мое! - возмущаюсь, - откуда ЭТО в твоем кармане?
– Ой, это Татьяны Михайловны! - радостно сообщает дочь, - она так долго искала сегодня утром … Ой, мамочка! Ты вернулась! Как бабушка? А у нас сегодня Татьяна Михайловна ночевала!

- Я подаю на развод. У меня есть все  доказательства, что ты мне изменяешь, - стараюсь выглядеть спокойной, но внутри все клокочет от ярости.
- У тебя от гречки и брокколи мозги совсем оказали?  Прекрати нести этот бред!  - Сашка  скрестил руки на груди, взгляд холодный, надменный. 
- Хочешь, я опишу ее? Блондинка, пятьдесят семь килограммов и носит искусственные ресницы со стразами, - вспоминаю все улики, что нашла по дому. 
- Лучше бы своей фигурой занималась, Ира, чем в детектива играла.  
Двенадцать лет брака я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь моя стена разрушилась - у  мужа появилась другая. Но я буду счастливой вопреки всему, а муж еще сильно пожалеет о своем поступке. 
ХЭ для героини обязателен.

— Что вы делаете? — наконец прорывается голос — слабый шепот, полный ужаса.
— Раздеваю, — его ответ звучит так же естественно, как если бы он сказал «подметаю пол». — Вы мокрая насквозь и грязная, как дворняга. Испачкаете мне диван.
Гостепреимненько, однако. Сначала чуть не застрелил, а теперь раздевает, лишь я не запачкала ему мебель.
Незнакомец стаскивает с меня платье, затем колготки. Холодный воздух комнаты касается кожи, и я покрываюсь мурашками, пытаясь прикрыться руками. Стыд пылает на моих щеках. Его пальцы, грубые и уверенные, обжигают меня, оставляя невидимые следы.
— Вы... вы не имеете права... — пытаюсь я протестовать, но звучу жалко и беспомощно.
Он поднимает на меня взгляд. В его темных глазах — не гнев, а холодная, всепоглощающая уверенность.
— Я имею право на все, что происходит под моей крышей, — его голос тихий, но в нем сталь. — Могу согреть. Могу выбросить обратно в лес. Так сказать, положить туда, где взял. Выбирай.

Главный герой бежит от рутины и непростых отношений, надеясь провести месяц в тишине. Но вместо покоя — игра в прятки с собственной идентичностью и растущее чувство к хозяйке дома, где он остановился. Она не знает, кто он. Он не хочет ей врать. И чем ближе они становятся, тем сложнее скрывать правду. Сможет ли он признаться — и рискнуть всем ради любви? И примет ли она его настоящего?

ЗАВЕРШЕННАЯ НОВИНКА. ТОЛЬКО ЛАЙТОВЫЕ СЦЕНЫ.
- Ты что, ревнуешь? Глупо! Я же возвращаюсь домой, к тебе. Значит, тут все серьезно, а другие – это так, вроде спорта, - усмехается муж. – Так что успокойся, все нормально.
Я взвиваюсь.
- Правда? Тогда и мне можно сходить к кому-нибудь, а потом вернуться к тебе, и это будет нормально?
- Только попробуй! – он сжимает свои огромные, натренированные в боксерских рингах кулаки.
- Почему нет? Не будешь же ты ревновать, это ж так глупо...
Еле сдерживаю жгучие слезы.
Олег подходит ко мне.
- Малыш, - в его голосе появляются нотки нежности, - ну, хорошо, я понял. Больше не буду, - обещает этот гад.
Но я уже точно знаю, что его словам верить нельзя.

Я не знаю ее. Мне всё равно, кто она. Я вижу только их. Слышу их дыхание. Они не замечают меня – слишком увлечены друг другом.
Что-то взрывается в моей груди. Боль. Ярость. Предательство. Всё смешивается в один огненный шар, который разрывает меня изнутри, сжигает дотла.
– НИКИТА! – мой голос – это не мой голос. Это вой раненого зверя, хриплый, надрывный, чудовищный.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Мой муж бледнеет мгновенно – весь цвет сходит с его лица, и он становится похож на восковую куклу. В его глазах ужас, шок, вина.
Женщина смотрит на меня совсем иначе. С вызовом. С какой-то наглой уверенностью. Она молодая, лет двадцать пять, накрашенная, с распущенными волосами. Типичная разлучница из дешёвого сериала, только это не сериал. Это моя жизнь.

— Любопытно, чем сейчас занята твоя домашняя наседка? — прозвучал девичий голос, сладкий, как патока.
Сквозь щель двери я увидела их. Муж расположился в своем кожаном кресле, откинув голову назад. А на его коленях по-хозяйски расположилась помощница Марина.
Ммм, клубника со сливками алела на столе.
Герман расхохотался, слизывая с пальцев секретарши крем.
— Наверное, делает очередной кислый борщ, такой же кислый, как ее лицо, когда я сплю с ней! Противоположность тебе, моя ненасытная пантера!
— Представляю сейчас ее лицо! — Марина изобразила мой голос, но сделала его визгливым и раболепным. — «Гермочка, кушай, отдыхай, я все сама!» Такая собачья преданность!
— Да брось, — Герман поцеловал ее дико и очень страстно, так как никогда не целовал меня. — Дом блестит, ужин всегда готов, никаких истерик! Удобно! А для горячих игр, у меня есть ты — моя дикая пума!