Читать и слушать книги

В поисках исчезнувшей дочери своей клиентки я наткнулась на логово извращенцев.
И теперь, мою невинность продают на аукционе. У меня есть план побега. Я готова ко всему. Только не к тому, что победителем торгов станет ОН.
- Может, снимешь наручники?
- Дай-ка подумать, Мартова! – он поворачивает меня лицом к себе, очерчивает пальцем контур губ.
Я дёргаюсь от электрического разряда.
- Пожалуй, нет! – ухмыляется он, и начинает расстёгивать пуговицы на своей чёрной рубашке.
- Ты совсем сбрендил? Что ты собираешься делать?! – отступаю от него, не веря своим глазам.
Тот Глеб, в которого я была влюблена, никогда не сделал бы со мной такого.
- Собираюсь получить то, за что заплатил. – он бросает рубашку на кресло, и делает ещё один шаг ко мне.
- Ненавижу! – отступаю от него.
Спотыкаюсь о край кровати и заваливаюсь на неё.

— Юрочка, ну когда? — капризно тянет она. — Мне уже скоро рожать. Я не хочу, чтобы мой сын появился на свет, пока ты ещё женат на… этой.
— Дианочка, потерпи, солнышко, — бархатным голосом отвечает муж.
— Давно пора с ней развестись. Подумаешь, выкидыши, — фыркает свекровь. — Сама виновата. Зато теперь у нас наконец-то будет внук!
— Она вообще ничего не заслуживает, — вступает дочь. — Ни дня в жизни не работала.
— Кому она потом будет нужна? — усмехается муж. — Старая клуша. Ни профессии, ни возраста, ни перспектив.

Я сижу под окном на клумбе с банками варенья в руках и офигеваю.
«Старая клуша», «ни профессии, ни перспектив» — это, значит, про меня. Ну-ну. Самое обидное, что родная дочь стоит там и даже не спорит.
Но ничего, мы ещё посмотрим, кто в итоге останется ни с чем.
Пятнадцать лет тайно проработала — хватит, пора возвращаться в профессию официально.
А там, кто знает, кого я встречу на новой работе…

Я переворачиваю страницу договора. Смотрю на графу «Подпись сторон».
А затем медленно, аккуратно кладу ручку обратно поверх бумаги. И закрываю папку.
— Нет, Дима, — тихо произношу я. — Я не буду это подписывать. Ни сегодня, ни когда-либо еще.
Дмитрий замирает. Его вытянутая рука так и остается в воздухе. На виске едва заметно дергается жилка.
— Мариш, я не понял... — его голос становится чуть ниже, он пытается включить свой фирменный режим мягкого, авторитетного давления. — Что значит «нет»? Мы же всё обсудили на выходных. Это просто технический аудит, защита твоего же бизнеса от рисков...
— Моего бизнеса, Дима? — Я смотрю ему прямо в глаза. — Или бизнеса Виктории Орловой? Компании «Вектор-Групп», куда ты последние два года сливал деньги нашей семьи? Квартиры на Патриарших? Или, может быть, карибского гражданства, на которое вы с ней подали анкеты в марте?

Королева школы влюбилась в ботаника.
Смешно, правда? Я бы и сама посмеялась, если бы каждый раз, когда я на него смотрю, сердце не сжималось так, будто вот-вот разорвётся.
Он — нескладный, худой, вечно растрёпанный, с резкими чертами лица и видом человека, которого жизнь случайно забыла обновить. Не герой девичьих грёз. Не красавчик с обложки. И уж точно не тот, кого могла бы выбрать я — Ника Воробьёва, главная звезда школы, королева популярности и обладательница безупречной репутации.
Но рядом с ним мне спокойно. Его голос я узнаю из сотни. Его случайная улыбка выбивает почву из-под ног.
В общем, королева школы впервые в жизни влюбилась — и понятия не имеет, что теперь с этим делать.

Не успела прийти в себя в чужом мире, как в мой дом уже ворвался высокомерный лорд-дракон. Его считают монстром даже свои, ведь на его щеке - чешуя вместо кожи, а тело медленно обращается в камень.

Отчего-то я убеждена, что смогу спасти обреченного дракона. Однако он груб, холоден и не привык полагаться на других.

Смогу ли я спасти того, кто отвергает любую помощь? И не пожалею ли об этом, когда беда постучится в мой дом?

*****
— Софа, я дурак! Ну прости меня, идиота! Прости! Я не могу потерять тебя второй раз! Это было какое-то помутнение! Я встретился с Джули, чтобы сказать ей, что между нами всё кончено! А она... Она же была постоянно рядом, готовая на эксперименты, доступная... Я тебе сейчас всё расскажу, и ты обязательно простишь меня, правда? Это был просто прощальный...
— Нет, Глеб!
Глаза мужа бегали, он говорил мне всё это, запинаясь на каждом слове.
Тянул ко мне свои мерзкие руки, воняя духами этой девицы.
Боже, как же противно!
А ведь я пришла к нему, чтобы открыть свою тайну!
— Это была разовая акция, она завтра улетает обратно в Англию! Больше такого никогда не повторится!
Он что, правда решил, что я здесь, чтобы всё начать заново?
— У меня другое предложение! Убирайся из этого города вместе с ней! В противном случае я уничтожу тебя, Глеб! Поверь, я уже не та хорошая девочка, которую ты предал много лет назад!
*****

— Кирилл — сын Родиона? — в груди ещё тлела глупая надежда, что сейчас всё это разрешится каким-то чудесным образом.
— Да, — моя сестра холодно улыбнулась.
— Господи, Марта, всё слишком запутано, — Родион схватился за голову.
— Запутался в двух сёстрах?! — едко спрашиваю.
— Ты и так долгие годы жила в шоколаде, — решительно вскинула голову Альбина. — Я заслужила своё счастье.
Я посмотрела на сестру и почувствовала лишь бесконечное омерзение.
— Каким же местом ты это заслужила, Альбина? — я рассмеялась ей прямо в лицо. — Наверное, тем же самым, которым ты заработала этот дом? Кстати, на кого он оформлен?
Я перевела взгляд с Альбины на Родиона. Они оба не спешили с ответом.
— Марта, какая разница... — пожал плечами мой муж. — Ты же знаешь, я всегда был щедр.
Я обвела взглядом новенький коттедж своей сестры, а потом вспомнила подаренный мне блендер.
— Да уж... — едко произнесла я. — Ну что же, посмотрим, какой ты будешь щедрый во время развода!

— Насть. Ему плохо. — Вижу. — Он со вчерашнего дня почти не ест. И лапа. Ты же… ты же умеешь.
Он стоит в дверях моей лечебницы. Одиннадцать месяцев назад он ушёл к другой, а сегодня пришёл — с нашей собакой на поводке.
Собака не виновата. Ни в измене, ни в разводе.

Я беру поводок. Виталий остаётся в коридоре ждать. Чак хромает к моим ногам, кладёт морду на колено. На шее новая бирка: Chuck. На обороте — её телефон.
Леночке тринадцать. Это она выбирала щенка и ещё не знает, что вечером пёс снова наш. Пока той женщине неудобно с шерстью. Пока папе нужен «шанс».

Шанса не будет. Пёс останется.
А ночной врач молча чинит клетку, ставит чай с бергамотом и пишет в журнале одно: жить будет. Я думаю — про Чака. Потом понимаю: про нас.

– Поскорее бы тебя уже выписали. Я соскучилась по тебе, мой котик. – сказала девушка моему мужу.
Я узнала ее по голосу… Катя…
– Потерпи немного. Выпишусь, снимем наш номер и нормально побудем вдвоём. – ответил ей мой муж.
Я по-прежнему стояла за дверью, став невольным свидетелем этого разговора.
– Если твоя назойливая жена опять не начнёт звонить каждые полчаса. Иногда мне кажется, она специально чувствует, когда мы с тобой вместе.
– Леной займусь я. Поезжу ей по ушам, не в первый раз уже. Никто нам мешать не будет. – самодовольно ответил ей Максим.
Они обманывали меня, думали, я ничего не узнаю. Строили планы, изменяли и насмехались. Но, это было слишком самонадеянно с их стороны.
– Ну что, Катюша, – почти беззвучно произнесла я себе под нос. – Ты же сама рассказывала, какой у тебя замечательный муж адвокат. Пожалуй, пора мне с ним познакомиться.

Я приехала на дачу мужа — в дом среди сосен, где осталась одна с тремя мужчинами: его отцом и двумя сводными братьями. Я думала, что буду скучать в тишине, но тишина оказалась обманчивой — каждый из них смотрел на меня по-своему, и каждый ждал чего-то, чего я сама ещё не понимала. Я не знала, что эта неделя без мужа изменит меня навсегда — и что я вернусь сюда даже после того, как всё раскроется.