Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Он осторожно коснулся её руки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло её, пробудило что‑то давно уснувшее.
— Ты достойна большего, — прошептал он. — Ты прекрасна. Ты достойна счастья. Ты заслуживаешь любви каждый день.
Слова звучали так искренне, так по‑настоящему, что Вера почувствовала, как внутри что‑то тает. Она никогда не слышала такого от мужа. Никогда.
Евгений медленно обнял её. Его руки были тёплыми, надёжными. Он не торопил, не настаивал — просто держал, давая ей время привыкнуть, довериться.
Вера закрыла глаза. Впервые за долгое время почувствовала себя женщиной — желанной, ценной, любимой.
Он наклонился и коснулся губами её лба. Потом — виска. Его пальцы скользнули по волосам, провели по щеке.
— Ты такая нежная, — шептал он.
Вера вздохнула и наконец позволила себе расслабиться. Она прижалась к нему, ощущая твёрдость его плеч, тепло его тела.
— Ты достойна большего, — прошептал он. — Ты прекрасна. Ты достойна счастья. Ты заслуживаешь любви каждый день.
Слова звучали так искренне, так по‑настоящему, что Вера почувствовала, как внутри что‑то тает. Она никогда не слышала такого от мужа. Никогда.
Евгений медленно обнял её. Его руки были тёплыми, надёжными. Он не торопил, не настаивал — просто держал, давая ей время привыкнуть, довериться.
Вера закрыла глаза. Впервые за долгое время почувствовала себя женщиной — желанной, ценной, любимой.
Он наклонился и коснулся губами её лба. Потом — виска. Его пальцы скользнули по волосам, провели по щеке.
— Ты такая нежная, — шептал он.
Вера вздохнула и наконец позволила себе расслабиться. Она прижалась к нему, ощущая твёрдость его плеч, тепло его тела.
Аннель, Гору, Кайну и Лестеру предстоит отправиться на опасное задание - закрыть разрыв между мирами, сквозь который проникают монстры. Для этого Аннель нужно раскрыть свой магический потенциал полностью. А значит, пришло время Гору рассказать ей о своей тайне.
— Я там чуть не околел, пока защиту ставил, а они обнимаются, — ворчит Кайн, входя с улицы. Но в его голосе нет злости.
— Иди сюда, — я протягиваю руку, — здесь места всем хватит.
Он подходит и прижимается ко мне с другой стороны, заставляя Лестера потесниться.
— Вот так лучше, — улыбаюсь я.
Гор на миг поднимает голову от карты и смотрит на нас. В его взгляде я вижу что-то странное. Как будто тоска по чему-то или кому-то, кого он навсегда потерял. Мне почему-то кажется, что он очень одинок, и я решаю не выражать при нем так откровенно чувства к моим мужчинам. Как бы еще этих двоих убедить…
— Я там чуть не околел, пока защиту ставил, а они обнимаются, — ворчит Кайн, входя с улицы. Но в его голосе нет злости.
— Иди сюда, — я протягиваю руку, — здесь места всем хватит.
Он подходит и прижимается ко мне с другой стороны, заставляя Лестера потесниться.
— Вот так лучше, — улыбаюсь я.
Гор на миг поднимает голову от карты и смотрит на нас. В его взгляде я вижу что-то странное. Как будто тоска по чему-то или кому-то, кого он навсегда потерял. Мне почему-то кажется, что он очень одинок, и я решаю не выражать при нем так откровенно чувства к моим мужчинам. Как бы еще этих двоих убедить…
Попаданка по вызову. Дождя не будет, зато будет любовь, юмор и одна очень настойчивая синеволосая флористка, которая случайно спасла клан от засухи и приручила самого опасного орка в округе.
Я пришла в клинику за рецептом, а встретила двоих, которые вернули меня к жизни.
Год назад муж ушёл к молодой, а она начала собирать себя по крупицам.
Коллеги предлагают мне лечение, но не таблетками, а возвращением веры в себя, тем, после чего невозможно остаться прежней.
Эти мужчины, которые докажут мне , что я прекрасна, просто была не в тех руках.
Год назад муж ушёл к молодой, а она начала собирать себя по крупицам.
Коллеги предлагают мне лечение, но не таблетками, а возвращением веры в себя, тем, после чего невозможно остаться прежней.
Эти мужчины, которые докажут мне , что я прекрасна, просто была не в тех руках.
— Это метка принадлежности, — тихо говорит он, сжимая моё запястье.
— Я никому не принадлежу.
— Ошибаешься, — его голос становится ниже. — Ты уже моя.
________________
Я умерла в своём мире.
А очнулась — в теле ведьмы в академии драконов.
Здесь у ведьм нет права выбирать. Здесь их призывают. Используют. Ломают.
Но на моём запястье — метка, которой не должно существовать.
Брачная клятва.
С драконом.
С тем самым, кого боятся даже преподаватели. Властный. Опасный. Холодный.
Он не выбирает дважды.
Но меня — уже выбрал.
— Я никому не принадлежу.
— Ошибаешься, — его голос становится ниже. — Ты уже моя.
________________
Я умерла в своём мире.
А очнулась — в теле ведьмы в академии драконов.
Здесь у ведьм нет права выбирать. Здесь их призывают. Используют. Ломают.
Но на моём запястье — метка, которой не должно существовать.
Брачная клятва.
С драконом.
С тем самым, кого боятся даже преподаватели. Властный. Опасный. Холодный.
Он не выбирает дважды.
Но меня — уже выбрал.
После гибели мужа-лётчика Вера зареклась возвращаться в небо, но её свёкор Виктор не оставил ей времени на страх — предложил работу стюардессы на своём частном борту и сам сел за штурвал. Рядом оказался ещё и Дмитрий, второй пилот, чьи взгляды заставляли её забывать, зачем она так долго держала мужчин на расстоянии. Только Вера ещё не знала, что этот полёт изменит не только её жизнь — и скоро ей придётся понять, что делать, если отпустить её не собирается ни один из двух мужчин.
Он сказал, что любит пышек. Я не поверила. Он сказал, что хочет меня. Я решила, что это шутка. Он сказал, что я буду его. Теперь я в этом не сомневаюсь.
Их встреча должна была стать очередной формальностью. Но вместо этого Ядвига варит суп, Пантелеймон пытается выйти из кризиса, а старое платье с декольте оказывается вовсе не таким безнадёжным, как казалось.
Юмор, магия, щепотка цинизма и много-много нежности там, где её совсем не ждали.
Юмор, магия, щепотка цинизма и много-много нежности там, где её совсем не ждали.
С подносом в руках я вернулся в спальню. Толкнул дверь ногой и… замер.
Комната была пуста. Кровать аккуратно застелена, будто никто на ней и не спал. Ни следа Василисы. Только на подушке лежала сложенная записка. Я поставил поднос на тумбочку и развернул листок.
Аккуратный, красивый почерк:
«Спасибо. Это была разовая акция!!!»
Внутри что‑то взорвалось. Кровь ударила в виски, руки затряслись от ярости.
— Что за…?! — выдохнул я сквозь зубы.
Поднос полетел в стену. Чашка разлетелась на осколки, яичница шлепнулась на паркет, кофе растёкся тёмной лужей.
Ярость захлестнула с головой. Дикое, первобытное желание крушить и швырять. В груди клокотало: не одна девушка от меня не сбегала — всегда делал это я. И не одну девушку я не приводил к себе в квартиру. Никогда.
Эта квартира — моё личное пространство, мой бастион. Сюда не ступала нога ни одной женщины. А она… она просто взяла и ушла. Как будто я — никто. Как будто ночь, которую мы провели, — пустое место.
Сжал кулаки...
Комната была пуста. Кровать аккуратно застелена, будто никто на ней и не спал. Ни следа Василисы. Только на подушке лежала сложенная записка. Я поставил поднос на тумбочку и развернул листок.
Аккуратный, красивый почерк:
«Спасибо. Это была разовая акция!!!»
Внутри что‑то взорвалось. Кровь ударила в виски, руки затряслись от ярости.
— Что за…?! — выдохнул я сквозь зубы.
Поднос полетел в стену. Чашка разлетелась на осколки, яичница шлепнулась на паркет, кофе растёкся тёмной лужей.
Ярость захлестнула с головой. Дикое, первобытное желание крушить и швырять. В груди клокотало: не одна девушка от меня не сбегала — всегда делал это я. И не одну девушку я не приводил к себе в квартиру. Никогда.
Эта квартира — моё личное пространство, мой бастион. Сюда не ступала нога ни одной женщины. А она… она просто взяла и ушла. Как будто я — никто. Как будто ночь, которую мы провели, — пустое место.
Сжал кулаки...
Ночная смена для хирурга Алины Гавриловой должна была пройти тихо. Всего один укол пациенту и дежурство закончится без происшествий. Но в процедурной за её спиной щёлкает замок, а через секунду к горлу прижимается чужая ладонь, пахнущая кровью.
Он ранен. Он опасен. И его лицо она уже видела в новостях. Владимир Толчинский. Бизнесмен, обвинённый в жестоком убийстве семьи бизнес-партнёра.
Она спасет ему жизнь или оставит на произвол судьбы?
Он ранен. Он опасен. И его лицо она уже видела в новостях. Владимир Толчинский. Бизнесмен, обвинённый в жестоком убийстве семьи бизнес-партнёра.
Она спасет ему жизнь или оставит на произвол судьбы?
Выберите полку для книги