Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Вы когда-нибудь влюблялись в женщину исключительно из-за драного декольте и сломанного каблука на башмаках?
Нет? Зря …
- Фамилия?
Выволакиваю из-за решетки на волю.
- Рус … Русалкина.
- Подходишь.
Рявкаю, как кабан. А потому что вывела!
- Куда? – растерянно вытирает нос.
- Поедем на природу. Посидишь. Подышишь. Мусор в голове разгребешь и перестанешь рыдать по туфлям. На выход шагом марш!
**
Хватаю драчунью за руку. Она послушно семенит, торопливо отстукиваю растрепанными каблуками.
Бесят заразы! Только что из обезьянника вытащил. За драку! И уже мозг выносит. Да я ее первый раз вижу, а мне уже за испорченные туфли прилетело. Учительница называется.
Нет? Зря …
- Фамилия?
Выволакиваю из-за решетки на волю.
- Рус … Русалкина.
- Подходишь.
Рявкаю, как кабан. А потому что вывела!
- Куда? – растерянно вытирает нос.
- Поедем на природу. Посидишь. Подышишь. Мусор в голове разгребешь и перестанешь рыдать по туфлям. На выход шагом марш!
**
Хватаю драчунью за руку. Она послушно семенит, торопливо отстукиваю растрепанными каблуками.
Бесят заразы! Только что из обезьянника вытащил. За драку! И уже мозг выносит. Да я ее первый раз вижу, а мне уже за испорченные туфли прилетело. Учительница называется.
Мне поручили найти источник магической утечки. Зейран не помогал — стоял и смотрел с насмешкой. Я пыталась сдвинуть шкаф. Бесполезно.
— Помоги мне.
— Я не слуга.
И тогда я вспомнила его слова: «Я исполняю приказы».
— Зейран. Помоги мне. Это приказ.
Он вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось — унижение, ярость, беспомощность. Но тело подчинилось. Он сдвинул шкаф и отошёл, не глядя на меня. А я впервые поняла: его культура — клетка. И он в ней заперт.
Я — обычная студентка-историк, попавшая в академию, где эльфы презирают людей, а дроу носят серебряные цепи рабов. Зейран, мой проводник с красными глазами и ледяным презрением, должен ненавидеть меня — но каждое наше столкновение обжигает сильнее, чем любая магия. Между нами нет ничего общего, кроме одного: он так же пойман в клетку, как я — в этот мир.
— Помоги мне.
— Я не слуга.
И тогда я вспомнила его слова: «Я исполняю приказы».
— Зейран. Помоги мне. Это приказ.
Он вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось — унижение, ярость, беспомощность. Но тело подчинилось. Он сдвинул шкаф и отошёл, не глядя на меня. А я впервые поняла: его культура — клетка. И он в ней заперт.
Я — обычная студентка-историк, попавшая в академию, где эльфы презирают людей, а дроу носят серебряные цепи рабов. Зейран, мой проводник с красными глазами и ледяным презрением, должен ненавидеть меня — но каждое наше столкновение обжигает сильнее, чем любая магия. Между нами нет ничего общего, кроме одного: он так же пойман в клетку, как я — в этот мир.
Она - звезда, у которой есть все: контракты, поклонники и жених, который ее обожает.
Но когда этот самый жених оказывается предателем, а карьера трещит по швам, идеальная жизнь превращается в декорацию к фильму-катастрофе.
Выход? Заключить контракт с незнакомцем, который не задает лишних вопросов, зато умеет закрывать ее своей широкой спиной в случае опасности. Правда, у этого незнакомца есть один недостаток - он выводит ее из себя так, что искры летят. А еще, кажется, он единственный, кому плевать на ее звездный статус.
Но когда этот самый жених оказывается предателем, а карьера трещит по швам, идеальная жизнь превращается в декорацию к фильму-катастрофе.
Выход? Заключить контракт с незнакомцем, который не задает лишних вопросов, зато умеет закрывать ее своей широкой спиной в случае опасности. Правда, у этого незнакомца есть один недостаток - он выводит ее из себя так, что искры летят. А еще, кажется, он единственный, кому плевать на ее звездный статус.
— Он будет тебя беречь, дочка, — говорит мама так, словно убеждает саму себя. — Он человек слова. Уважаемый и богатый. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— Ты не позвонила, — произнес он, прижимая меня к стене. Его пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в темные глаза. — Я ждал.
— Я не обещала.
— А я не привык ждать.
Я хотела оттолкнуть его, но тело предало. Его ладонь уже скользила по мне.
— Ты будешь моей, мышка. И я не спрашиваю разрешения.
Он владелец университета, где я учусь. Он старше, опаснее и намного сильнее меня. Встреча в библиотеке была случайной. Всё, что случилось после, — нет.
Он не просит. Он берет. И, кажется, я не хочу, чтобы он останавливался.
— Я не обещала.
— А я не привык ждать.
Я хотела оттолкнуть его, но тело предало. Его ладонь уже скользила по мне.
— Ты будешь моей, мышка. И я не спрашиваю разрешения.
Он владелец университета, где я учусь. Он старше, опаснее и намного сильнее меня. Встреча в библиотеке была случайной. Всё, что случилось после, — нет.
Он не просит. Он берет. И, кажется, я не хочу, чтобы он останавливался.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я.
— Потому что вы устали.
— Но ты не обязан.
Он поднял голову. В его аметистовых глазах не было ни покорности, ни страха. Только что-то, от чего мое сердце забилось быстрее.
— Я делаю это не потому, что обязан, — сказал он. — А потому, что вижу, как вам тяжело. Как вы несете все на себе. И я хочу помочь.
Я молчала, глядя на него. Его руки снова коснулись моей ноги, и по телу побежали мурашки.
— Аэрион...
— Да?
— А если я скажу, что не заслуживаю такой заботы?
Он наклонился и коснулся губами моего колена. Легко, невесомо, как касаются молитвы.
— Тогда я проведу остаток жизни, доказывая, что вы ошибаетесь.
Я выиграла его в споре — и не знала, что делать с живым трофеем. Но он опустился передо мной на колени не потому, что был рабом. А потому, что видел мою усталость, мою боль, мое одиночество — и хотел забрать их. Его прикосновения исцеляли. Его забота стала моим воздухом.
— Потому что вы устали.
— Но ты не обязан.
Он поднял голову. В его аметистовых глазах не было ни покорности, ни страха. Только что-то, от чего мое сердце забилось быстрее.
— Я делаю это не потому, что обязан, — сказал он. — А потому, что вижу, как вам тяжело. Как вы несете все на себе. И я хочу помочь.
Я молчала, глядя на него. Его руки снова коснулись моей ноги, и по телу побежали мурашки.
— Аэрион...
— Да?
— А если я скажу, что не заслуживаю такой заботы?
Он наклонился и коснулся губами моего колена. Легко, невесомо, как касаются молитвы.
— Тогда я проведу остаток жизни, доказывая, что вы ошибаетесь.
Я выиграла его в споре — и не знала, что делать с живым трофеем. Но он опустился передо мной на колени не потому, что был рабом. А потому, что видел мою усталость, мою боль, мое одиночество — и хотел забрать их. Его прикосновения исцеляли. Его забота стала моим воздухом.
«Поздравляю. Союз зарегистрирован. Супруги: первый командор Кайден Вэй-Тарр, второй командор Рэйв Соул-Тарр».
Двое мужчин, которые ненавидят друг друга больше, чем врага за бортом. Один — лёд и приказ, второй — огонь и риск. И оба смотрят на меня так, будто я — единственное живое существо на этом корабле.
Метка уже прорастает в мою кожу. Расторгнуть брак можно только в центральном порту.
До него двадцать семь дней.
Я продержусь. Наверное.
Двое мужчин, которые ненавидят друг друга больше, чем врага за бортом. Один — лёд и приказ, второй — огонь и риск. И оба смотрят на меня так, будто я — единственное живое существо на этом корабле.
Метка уже прорастает в мою кожу. Расторгнуть брак можно только в центральном порту.
До него двадцать семь дней.
Я продержусь. Наверное.
Я никогда не видела отца своего мужа. Они не общались семь лет, на свадьбу его не позвали — только старая фотография, где он ещё без седины.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
Она родилась там, где нет ни магии, ни драконов. И вдруг очутилась в мире, где каждый вдох наполнен пламенем, а легенды оживают в буквальном смысле.
Она — чужая. И Королевство Драконов в ней нуждается.
Она — трофей, инструмент в политических играх.
Или она просто человек, что ищет любви и заботы? Как же хочется, чтобы рядом был тот, кто не торопит, не требует и не ломает…
В любви нет спасения, но есть опора, что поможет стать той, кем ей суждено стать.
Она — чужая. И Королевство Драконов в ней нуждается.
Она — трофей, инструмент в политических играх.
Или она просто человек, что ищет любви и заботы? Как же хочется, чтобы рядом был тот, кто не торопит, не требует и не ломает…
В любви нет спасения, но есть опора, что поможет стать той, кем ей суждено стать.
— Ты моя по договору, — произнёс мажор, повернувшись ко мне. — И я не позволю какому-то щенку...
— Я не твоя! — выкрикнула я, дёргая ручку двери. — И никогда ею не буду!
Я выскочила из машины. Сердце колотилось, глаза жгло от слёз. Я не понимала, почему меня так задели его слова.
Он догнал меня, схватил за руку и развернул. Мы стояли под фонарями, и его лицо было искажено злостью.
— Ты моя по договору, — повторил парень, прижимая меня к капоту. — И я хочу своё.
— Я не твоя! — выкрикнула я, дёргая ручку двери. — И никогда ею не буду!
Я выскочила из машины. Сердце колотилось, глаза жгло от слёз. Я не понимала, почему меня так задели его слова.
Он догнал меня, схватил за руку и развернул. Мы стояли под фонарями, и его лицо было искажено злостью.
— Ты моя по договору, — повторил парень, прижимая меня к капоту. — И я хочу своё.
Выберите полку для книги