Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
Я очнулась в теле глухой девушки — с ядом в желудке и мачехой, которая хочет меня убить. Спазмы желудка, холод улицы… В моём мире я была студенткой шестого курса мединститута — знала анатомию, физиологию, верила в силу науки. Здесь, в чужом мире, эти знания — мой единственный шанс. Я цепляюсь за объявление о работе как за последнюю надежду — и попадаю в дом некроманта. Он мрачен, пугающ и… неожиданно добр. Смогу ли я сама найти способ вернуть слух? Или только он, с его магией, способен мне помочь? И почему моё сердце начинает биться чаще, когда он рядом?
🔥 Обещаю, будет горячо и без цензуры 🔥
🫣Визуалы присутствуют...
🎇КУПОНЫ на скидку 20% в БЛОГАХ!
🔥 Обещаю, будет горячо и без цензуры 🔥
🫣Визуалы присутствуют...
🎇КУПОНЫ на скидку 20% в БЛОГАХ!
Меня выдернули из дома среди ночи, как мешок картошки. Клык сказал: «Отработаешь — отпустим». Бабушкин дом спалили дотла, а меня швыряли в «буханке» по ухабам, и я уже не надеялась увидеть рассвет. А потом из темноты вышел он. Барс. Тот самый волк с трассы, с холодными глазами и наглой усмешкой. Разбросал моих похитителей, как котят, и бросил: «Садись в джип. Не вздумай спорить».
Я сижу в его машине, пахнущей кожей и табаком, и шиплю сквозь зубы:
— Ты кто вообще такой?
— Руслан. Для своих — Барс. А ты — проблема на мою голову. Но раз уж спас, значит, моя.
Я сжимаю кулаки. Смотрю на его профиль, выхваченный фарами встречных машин, и чувствую, как внутри закипает злость. И что-то ещё, чему я боюсь дать имя.
Моя? Посмотрим, Барс. Посмотрим, кто кого приручит.
Я сижу в его машине, пахнущей кожей и табаком, и шиплю сквозь зубы:
— Ты кто вообще такой?
— Руслан. Для своих — Барс. А ты — проблема на мою голову. Но раз уж спас, значит, моя.
Я сжимаю кулаки. Смотрю на его профиль, выхваченный фарами встречных машин, и чувствую, как внутри закипает злость. И что-то ещё, чему я боюсь дать имя.
Моя? Посмотрим, Барс. Посмотрим, кто кого приручит.
Вся трясусь от страха. Наставляю пистолет на этого монстра.
— Чего ждёшь? Стреляй. — не повышая голоса говорит Грозный и встаёт передо мной так, что дуло упирается в его грудь. — Потому что если не выстрелишь, тебя ждёт наказание.
Зажмуриваюсь.
Касаюсь курка.
Но руки не слушаются.
Не могу…
Рвано выдыхаю, сдаваясь.
Удар — и пистолет отлетает куда-то в сторону, а я оказываюсь припечатанной к стене его телом. Жаром накрывает с головой. Пальцы сжимаются на моей шее, лишая воздуха.
— А утром, когда целовала меня, ты была смелее, фея... — шепчет он и край моего халата ползёт вверх под его горячей ладонью.
Моя жизнь разделилась на «до» и «после».
До — бывший-нахлебник, который крал мои деньги, изменял и выгнал на улицу.
После — бандит, который называет меня феей и крадёт из больницы. Не знаю, зачем я ему нужна, но точно не лечить раны. Он не соблюдает приличия, ему плевать на правила.
Имя ему — Грозный.
— Чего ждёшь? Стреляй. — не повышая голоса говорит Грозный и встаёт передо мной так, что дуло упирается в его грудь. — Потому что если не выстрелишь, тебя ждёт наказание.
Зажмуриваюсь.
Касаюсь курка.
Но руки не слушаются.
Не могу…
Рвано выдыхаю, сдаваясь.
Удар — и пистолет отлетает куда-то в сторону, а я оказываюсь припечатанной к стене его телом. Жаром накрывает с головой. Пальцы сжимаются на моей шее, лишая воздуха.
— А утром, когда целовала меня, ты была смелее, фея... — шепчет он и край моего халата ползёт вверх под его горячей ладонью.
Моя жизнь разделилась на «до» и «после».
До — бывший-нахлебник, который крал мои деньги, изменял и выгнал на улицу.
После — бандит, который называет меня феей и крадёт из больницы. Не знаю, зачем я ему нужна, но точно не лечить раны. Он не соблюдает приличия, ему плевать на правила.
Имя ему — Грозный.
— Мы летим в солнечный Дубай! Ты представляешь? — моя подружка прыгала от радости! — Столько деньжищ заплатят!
— Наконец-то! Море, солнце, именитые дома мод! Нас заметят!
— Я буду дефилировать в настоящих брендовых шмотках!
Я смотрела на девчонок, но почему-то не могла разделить их радость. В глубине души затаился страх. Ведь слишком все просто. Мало работы, большой гонорар, а бесплатный сыр, как водится, бывает лишь в мышеловке…
— Время покажет, — я натянула улыбку, разделяя радость девочек.
Как же я оказалась права! И пожалела, что не послушала свою интуицию…
— Наконец-то! Море, солнце, именитые дома мод! Нас заметят!
— Я буду дефилировать в настоящих брендовых шмотках!
Я смотрела на девчонок, но почему-то не могла разделить их радость. В глубине души затаился страх. Ведь слишком все просто. Мало работы, большой гонорар, а бесплатный сыр, как водится, бывает лишь в мышеловке…
— Время покажет, — я натянула улыбку, разделяя радость девочек.
Как же я оказалась права! И пожалела, что не послушала свою интуицию…
Отчим продал Тайру работорговцу. Браслет на запястье глушит магию: без приказа хозяина она не сможет изменить даже цвет глаз. Но они не знают главного — иллюзия, что сейчас на её лице, надета годы назад. И браслет её не снимет.
Рейнар купил её потому, что его драконья кровь почуяла что-то. Что-то притягательное. Запретное.
Она может обмануть кого угодно. Но её тело не врёт.
В поместье, где пустые залы и горячая кровь, где контроль — единственная валюта, а доверие — слабость, между ними разгорается игра. Он заставляет хотеть подчиниться.
«Ты играешь со мной? — его голос упал до шёпота, от которого по коже пошли мурашки. — Милая, это не игра. Это охота. И когда я наконец прижму тебя к стене… ты поймёшь, что иллюзии не работают против того, кто чувствует каждое биение твоего сердца.»
Кто расскажет правду первым?
Рейнар купил её потому, что его драконья кровь почуяла что-то. Что-то притягательное. Запретное.
Она может обмануть кого угодно. Но её тело не врёт.
В поместье, где пустые залы и горячая кровь, где контроль — единственная валюта, а доверие — слабость, между ними разгорается игра. Он заставляет хотеть подчиниться.
«Ты играешь со мной? — его голос упал до шёпота, от которого по коже пошли мурашки. — Милая, это не игра. Это охота. И когда я наконец прижму тебя к стене… ты поймёшь, что иллюзии не работают против того, кто чувствует каждое биение твоего сердца.»
Кто расскажет правду первым?
– Я дам тебе миллион, а ты сходишь со мной на свидание, – предлагает старший брат подруги, наглый и борзый кавказец с самомнением размером с Вселенную.
– Пф-ф, всего-то? – фыркаю в ответ. Я ожидала от него что-то в духе «раздеться и станцевать "Калинку" перед его друзьями».
– Конечно, нет, глупенькая. Дальше – ночь любви.
– Предложение отклоняется, – отвечаю, не задумываясь. – Первое: у меня есть гордость. Второе: я никогда не стану очередной девкой Сулеймана Каримова. Отвяжись! Что ты прицепился ко мне, как репей?
– А если гарантирую, что никто не узнает? – сощуривается нахал. – Сдавайся, сладкая! Всё равно ведь окажешься в моей постели…
– Пф-ф, всего-то? – фыркаю в ответ. Я ожидала от него что-то в духе «раздеться и станцевать "Калинку" перед его друзьями».
– Конечно, нет, глупенькая. Дальше – ночь любви.
– Предложение отклоняется, – отвечаю, не задумываясь. – Первое: у меня есть гордость. Второе: я никогда не стану очередной девкой Сулеймана Каримова. Отвяжись! Что ты прицепился ко мне, как репей?
– А если гарантирую, что никто не узнает? – сощуривается нахал. – Сдавайся, сладкая! Всё равно ведь окажешься в моей постели…
- Закон Гука, Ольховская? - прожигает меня взглядом через линзы очков Астахов.
- При малых деформациях сила упругости прямо пропорциональна абсолютному значению изменения длины тела, - говорю с ухмылкой, облизывая пересохшие губы.
- Примеры?! - подходит ко мне в плотную,наплевав на то, что мы не одни в аудитории. Замечаю в его глазах адское безумие, подхватывая и заражаясь им. Хочешь пример?! Будет тебе такой, что не забудешь!
- Хорошо... - улыбаюсь, прикусывая губу, и с лёгкостью закидываю одну ногу ему на плечо, демонстрируя растяжку. - Мышцы растягиваются, делая тело длиннее, это упругая деформация. Тело, а в нашем случае мускул,вернётся в изначальное состояние, как только его перестанут напрягать. Так же, как и ты меня через месяц, - шепчу ему в губы, которые ещё утром с жадностью целовала. Прогибаюсь ещё сильнее в идеальном шпагате, бросая ему вызов.
Подрезала очкарика на парковке, а он оказался студентом моего универа, заменяющим физика. Упс! Кажется, я попала!
- При малых деформациях сила упругости прямо пропорциональна абсолютному значению изменения длины тела, - говорю с ухмылкой, облизывая пересохшие губы.
- Примеры?! - подходит ко мне в плотную,наплевав на то, что мы не одни в аудитории. Замечаю в его глазах адское безумие, подхватывая и заражаясь им. Хочешь пример?! Будет тебе такой, что не забудешь!
- Хорошо... - улыбаюсь, прикусывая губу, и с лёгкостью закидываю одну ногу ему на плечо, демонстрируя растяжку. - Мышцы растягиваются, делая тело длиннее, это упругая деформация. Тело, а в нашем случае мускул,вернётся в изначальное состояние, как только его перестанут напрягать. Так же, как и ты меня через месяц, - шепчу ему в губы, которые ещё утром с жадностью целовала. Прогибаюсь ещё сильнее в идеальном шпагате, бросая ему вызов.
Подрезала очкарика на парковке, а он оказался студентом моего универа, заменяющим физика. Упс! Кажется, я попала!
Война оставила ей гулкую пустоту родового замка. Ему - клеймо раба и память о павших товарищах. Покупая его, она сама не знает, является ли это простой попыткой заполнить тишину или желанием почувствовать себя живой.
Когда ночь опускается на замок, они остаются в нём не только рабом и госпожой, но и двумя израненными существами, пытающимися понять: можно ли найти утешение в объятиях врага? И где проходит грань между насилием, местью и пугающей нежностью, рождающейся из общей усталости?
Когда ночь опускается на замок, они остаются в нём не только рабом и госпожой, но и двумя израненными существами, пытающимися понять: можно ли найти утешение в объятиях врага? И где проходит грань между насилием, местью и пугающей нежностью, рождающейся из общей усталости?
— Я требую другого гинеколога! — ору на сводного.
Ненавижу его и не собираюсь к такому доктору на осмотр.
— Прямо требуешь? — насмехается надо мной этот гад. — Он есть у меня.
Открывает дверь смотрового, и входит ОН. Мой второй сводный брат, который ничем не лучше. Или даже хуже этого.
— Ну привет, сложная пациентка! — ухмыляется. — Давай живо на кресло!
Ненавижу его и не собираюсь к такому доктору на осмотр.
— Прямо требуешь? — насмехается надо мной этот гад. — Он есть у меня.
Открывает дверь смотрового, и входит ОН. Мой второй сводный брат, который ничем не лучше. Или даже хуже этого.
— Ну привет, сложная пациентка! — ухмыляется. — Давай живо на кресло!
– Ты больной? – толкаю брат мужа в грудь. – Я могла забеременеть!
– Я этого и хочу, – ухмыляется он. – Иди сюда, малышка. Продолжим.
***
Наглый хам! Брат моего мужа. Ненавижу его, но когда этот похотливый красавчик остается погостить в нашей крошечной квартирке, понимаю, что меня влечет к нему.
– Я этого и хочу, – ухмыляется он. – Иди сюда, малышка. Продолжим.
***
Наглый хам! Брат моего мужа. Ненавижу его, но когда этот похотливый красавчик остается погостить в нашей крошечной квартирке, понимаю, что меня влечет к нему.
Выберите полку для книги