Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Держись от меня подальше! — я пытаюсь оттолкнуть его ладонью в грудь, но он лишь сильнее прижимает меня к стене, властно и горячо.
— Почему? Боитесь потерять контроль, Анна Александровна? — Егор усмехается и медленно проводит пальцем по моей скуле, заставляя тело вздрогнуть и покрыться мурашками.
— Ты меня бесишь! — я из последних сил стараюсь сохранить самообладание, хотя дыхание уже сбивается.
— Неправда, — он опускает губы почти к самому моему уху, касаясь кожи жарким дыханием. — Я свожу тебя с ума, и тебе это очень даже нравится...
Выскальзывающее из рук наследство, изменивший прямо перед свадьбой жених, дурацкие условия завещания... все это ерунда, по сравнению с тем, какое стихийное бедствие происходит в моей жизни... А зовут его - ЕГОР! Притягательный, наглый и до ужаса самоуверенный тип, который не признает отказов и... которому, к моему стыду, совершенно не хочется отказывать. Но об этом он знать не должен точно! Но кажется я начинаю в этой игре проигрывать...
— Почему? Боитесь потерять контроль, Анна Александровна? — Егор усмехается и медленно проводит пальцем по моей скуле, заставляя тело вздрогнуть и покрыться мурашками.
— Ты меня бесишь! — я из последних сил стараюсь сохранить самообладание, хотя дыхание уже сбивается.
— Неправда, — он опускает губы почти к самому моему уху, касаясь кожи жарким дыханием. — Я свожу тебя с ума, и тебе это очень даже нравится...
Выскальзывающее из рук наследство, изменивший прямо перед свадьбой жених, дурацкие условия завещания... все это ерунда, по сравнению с тем, какое стихийное бедствие происходит в моей жизни... А зовут его - ЕГОР! Притягательный, наглый и до ужаса самоуверенный тип, который не признает отказов и... которому, к моему стыду, совершенно не хочется отказывать. Но об этом он знать не должен точно! Но кажется я начинаю в этой игре проигрывать...
— Дядя, вы можете быть моим папой?
— Что? — переспрашиваю я, думая, что ослышался.
— Папой. На Новый год, — уточняет девчонка.
Я смотрю на нее сверху вниз. Ситуация сюрреалистичная. Миллиардер Филатов стоит посреди спального района, и мелкая кнопка вербует его в отцы.
— Маму спасать надо! — в ее глазах вспыхивает тревога. — К нам сегодня злой дядька придет. Начальник её. Она ему наврала, что у нас папа есть, богатый. А папы-то нет! Если он узнает, он её уволит, и мы пойдем по миру…
«Пойдем по миру». Откуда она вообще знает такие фразы?
— Так, подожди, — меня разбирает странный азарт. Адреналин, которого не было даже на последних торгах. — То есть, тебе нужен подставной папа, чтобы отпугнуть злого маминого босса?
— Ага, — она кивает так энергично, что помпон на шапке прыгает. — Вы подходите.
— Да неужели? — усмехаюсь я. — И чем же?
— Вы красивый. И высокий. И похожи на меня... Тот дядька поверит. Ну пожалуйста! Я вам свою копилку отдам, там двести рублей!
— Что? — переспрашиваю я, думая, что ослышался.
— Папой. На Новый год, — уточняет девчонка.
Я смотрю на нее сверху вниз. Ситуация сюрреалистичная. Миллиардер Филатов стоит посреди спального района, и мелкая кнопка вербует его в отцы.
— Маму спасать надо! — в ее глазах вспыхивает тревога. — К нам сегодня злой дядька придет. Начальник её. Она ему наврала, что у нас папа есть, богатый. А папы-то нет! Если он узнает, он её уволит, и мы пойдем по миру…
«Пойдем по миру». Откуда она вообще знает такие фразы?
— Так, подожди, — меня разбирает странный азарт. Адреналин, которого не было даже на последних торгах. — То есть, тебе нужен подставной папа, чтобы отпугнуть злого маминого босса?
— Ага, — она кивает так энергично, что помпон на шапке прыгает. — Вы подходите.
— Да неужели? — усмехаюсь я. — И чем же?
— Вы красивый. И высокий. И похожи на меня... Тот дядька поверит. Ну пожалуйста! Я вам свою копилку отдам, там двести рублей!
– Ритка ничего не узнает, она мне верит, – услышала я приглушённые слова мужа. – Скоро буду у тебя, целую.
И он действительно уехал… прямиком в спальню к моей лучшей подруге!
И это не случайная интрижка, а двойное предательство, умноженное на двадцать лет дружбы и четыре года брака.
Но раз они скрывали свою связь, то и я не буду лить слёз раньше времени. Потому что доказательство измены – мой главный козырь.
Впереди развод, который станет для мужа холодным душем.
И месть, которую эти двое точно запомнят на всю оставшуюся жизнь.
И он действительно уехал… прямиком в спальню к моей лучшей подруге!
И это не случайная интрижка, а двойное предательство, умноженное на двадцать лет дружбы и четыре года брака.
Но раз они скрывали свою связь, то и я не буду лить слёз раньше времени. Потому что доказательство измены – мой главный козырь.
Впереди развод, который станет для мужа холодным душем.
И месть, которую эти двое точно запомнят на всю оставшуюся жизнь.
-- Мира! Я пришел… чтобы уйти!
Новый Год я встречаю совсем не так, как привыкла.
Муж бросает меня, а я остаюсь перед накрытым столом.
И делаю то, что делают многие брошенные женщины под бой курантов: открываю шампанское, и шепчет в пустоту:
— Дедушка Мороз, ну сделай хоть что-нибудь…
А проснувшись, слышу возмущенный голос лучше подруги:
-- Боже, какая же она чучундра!
Распахиваю глаза и... Не могу произнести ни слова от изумления!
Новый Год я встречаю совсем не так, как привыкла.
Муж бросает меня, а я остаюсь перед накрытым столом.
И делаю то, что делают многие брошенные женщины под бой курантов: открываю шампанское, и шепчет в пустоту:
— Дедушка Мороз, ну сделай хоть что-нибудь…
А проснувшись, слышу возмущенный голос лучше подруги:
-- Боже, какая же она чучундра!
Распахиваю глаза и... Не могу произнести ни слова от изумления!
– Ну? И чего вы молчите? – раздраженно спросила женщина, сложив руки на груди и недовольно нахмурив тонкие темные брови. – Вы же Настя? Жена Вити?
Вот так наглость!
– А вы кто? – тихо спросила, еще не до конца отойдя от удивления, чувствуя себя до крайности глупо.
– Боже, как же до тебя туго доходит! Я Наташа, любовница Вити. И как только он живет с такой курицей?
– А давайте вы как-то снизите градус общения? А то женщина, которая раздвигает ноги перед женатым мужчиной, не имеет права так себя вести.
– Слушай, недалекая ты моя, я буду вести себя как захочу, тебе ясно?
– Нет. Не ясно. Я не собираюсь терпеть подобное хамство.
Усмехнувшись, Наталья со злым прищуром смотрела на меня, будто ожидая какой-то определенной реакции. И ее поведение настораживало.
Вот так наглость!
– А вы кто? – тихо спросила, еще не до конца отойдя от удивления, чувствуя себя до крайности глупо.
– Боже, как же до тебя туго доходит! Я Наташа, любовница Вити. И как только он живет с такой курицей?
– А давайте вы как-то снизите градус общения? А то женщина, которая раздвигает ноги перед женатым мужчиной, не имеет права так себя вести.
– Слушай, недалекая ты моя, я буду вести себя как захочу, тебе ясно?
– Нет. Не ясно. Я не собираюсь терпеть подобное хамство.
Усмехнувшись, Наталья со злым прищуром смотрела на меня, будто ожидая какой-то определенной реакции. И ее поведение настораживало.
— Отец говорил, вы едете в отпуск… — замолкаю на секунду, встречая его взгляд. Он кивает, не перебивая. — Возьмите меня с собой.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
— А я беременна, Ася, — голос Леры, моей подруги, разрывает тишину офиса.
— Это же прекрасно! От кого?
— Роман.
Моя рука до боли сжимает ёлочную игрушку.
— Я сплю с твоим женихом. Он говорит, что это любовь.
Я сжигаю мосты. Увольнение. Переезд. Бегство. А потом… две полоски.
Годы отчаяния, борьбы и детской присыпки.
Я выстраиваю новый мир на пепле старого. И уверяю себя, что оставила Рому в прошлом… Пока не встречаю его взгляд там, где меньше всего ожидала его увидеть…
— Ася?
Он смотрит на неё. На нашу дочь.
— Это мой ребёнок?
— Это же прекрасно! От кого?
— Роман.
Моя рука до боли сжимает ёлочную игрушку.
— Я сплю с твоим женихом. Он говорит, что это любовь.
Я сжигаю мосты. Увольнение. Переезд. Бегство. А потом… две полоски.
Годы отчаяния, борьбы и детской присыпки.
Я выстраиваю новый мир на пепле старого. И уверяю себя, что оставила Рому в прошлом… Пока не встречаю его взгляд там, где меньше всего ожидала его увидеть…
— Ася?
Он смотрит на неё. На нашу дочь.
— Это мой ребёнок?
Три часа ночи. Его телефон — у меня в руках. Лицо — спокойное, мёртвое.
— Вера? Что ты...
Увидел телефон. Понял.
И — о господи — он даже не испугался. Не побледнел. Только раздражённо вздохнул.
— Ты рылась в моём телефоне.
— Он сам зазвонил.
— И ты, конечно, не удержалась. Это нарушение личных границ.
— Личных границ? У тебя год роман. И ты говоришь о границах?
Он пожал плечами.
— И что? Ты думала, я буду вечно терпеть?
— Терпеть? Что терпеть?
Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Как смотрят на вещь, которую пора выбросить.
— Тебя, Вера. Терпеть тебя. Посмотри на себя. Когда ты последний раз была женщиной? Когда надевала что-то кроме этих ужасных домашних штанов? Когда следила за собой?
— Я слежу...
— Нет. Ты обабилась. Превратилась в клушу. Всё — дочь, дочь, дочь. А где я? Где мои потребности? Где постель?
— Вера? Что ты...
Увидел телефон. Понял.
И — о господи — он даже не испугался. Не побледнел. Только раздражённо вздохнул.
— Ты рылась в моём телефоне.
— Он сам зазвонил.
— И ты, конечно, не удержалась. Это нарушение личных границ.
— Личных границ? У тебя год роман. И ты говоришь о границах?
Он пожал плечами.
— И что? Ты думала, я буду вечно терпеть?
— Терпеть? Что терпеть?
Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Как смотрят на вещь, которую пора выбросить.
— Тебя, Вера. Терпеть тебя. Посмотри на себя. Когда ты последний раз была женщиной? Когда надевала что-то кроме этих ужасных домашних штанов? Когда следила за собой?
— Я слежу...
— Нет. Ты обабилась. Превратилась в клушу. Всё — дочь, дочь, дочь. А где я? Где мои потребности? Где постель?
Мы не виделись с ним десять лет. Когда-то давно он бросил меня, чтобы жениться на другой. Но теперь мы встретились вновь.
Только от него прежнего ничего не осталось. После аварии он лишился возможности ходить и превратился в злобного отшельника, который ненавидит всех вокруг. А мне приходится стать частью его жизни, лишь потому, что я нуждаюсь в деньгах…
Или не только?
Я ведь понимаю, что наша любовь давно прошла. Так почему же я хочу приручить этого монстра?
Только от него прежнего ничего не осталось. После аварии он лишился возможности ходить и превратился в злобного отшельника, который ненавидит всех вокруг. А мне приходится стать частью его жизни, лишь потому, что я нуждаюсь в деньгах…
Или не только?
Я ведь понимаю, что наша любовь давно прошла. Так почему же я хочу приручить этого монстра?
– Анализы твоей жены показывают, что ей осталось недолго.
Внутри все леденеет от случайно подслушанного разговора между моим мужем и его ассистенткой.
– Да, я видел, - слышится голос моего мужа из-за приоткрытой двери.
– Я посмотрела свободные даты. Можно нашу свадьбу сыграть этим летом, лучше в июне. Надо успеть до того, как наш ребенок родится.
Внутри все леденеет от случайно подслушанного разговора между моим мужем и его ассистенткой.
– Да, я видел, - слышится голос моего мужа из-за приоткрытой двери.
– Я посмотрела свободные даты. Можно нашу свадьбу сыграть этим летом, лучше в июне. Надо успеть до того, как наш ребенок родится.
Подборка эмоциональных мелодрам
Выберите полку для книги