Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «nastoyashchiy-muzhchina»
Он потерял всё: деньги, документы и имя. Она просто не смогла пройти мимо.
Соня — обычный ветеринар, живущая в московской хрущёвке и спасающая бездомных животных. Когда зимой она находит растерянного иностранца без денег и документов, то даже не подозревает, кого впускает в свой дом.
Под именем Тимур скрывается человек, привыкший к роскоши, власти и жизни по строгому протоколу. Но рядом с Соней он впервые учится жить по-настоящему: заботиться, выгуливать соседских собак, смеяться без оглядки и ценить простые вещи.
Только у каждой тайны есть срок. И когда правда выйдет наружу, им придётся решить, можно ли построить любовь там, где однажды поселилась ложь.
Соня — обычный ветеринар, живущая в московской хрущёвке и спасающая бездомных животных. Когда зимой она находит растерянного иностранца без денег и документов, то даже не подозревает, кого впускает в свой дом.
Под именем Тимур скрывается человек, привыкший к роскоши, власти и жизни по строгому протоколу. Но рядом с Соней он впервые учится жить по-настоящему: заботиться, выгуливать соседских собак, смеяться без оглядки и ценить простые вещи.
Только у каждой тайны есть срок. И когда правда выйдет наружу, им придётся решить, можно ли построить любовь там, где однажды поселилась ложь.
Она — тридцатитрёхлетняя мать-одиночка, которая после измены мужа учится жить заново. Он — холодный, закрытый генеральный директор, который много лет назад похоронил в себе всякую способность любить и доверять. Их встреча кажется случайностью, но постепенно перерастает в нечто большее, чем рабочие отношения.
— Ты меня бесишь, Аня, — сказал он, и голос его стал глубже. — Ты пришла и перевернула всё. Я привык быть один. А теперь я не могу перестать думать о тебе. Смотрю на тебя и чувствую, как земля уходит из-под ног. А я всю жизнь стоял твёрдо.
— Рязанов, — начала я, но он перебил меня, взяв за руку.
— Не надо говорить. Я ничего не требую. Я просто хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое.
Я молчала. В груди было тесно, воздух кончился.
А потом я сделала первый шаг сама. Я подалась вперёд и поцеловала его.
Поцелуй был грубым, почти агрессивным. Я вцепилась в его волосы, он притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала его сердцебиение. Его руки сжали мои бёдра, его дыхание обжигало щёку.
Он оторвался на секунду и посмотрел мне в глаза. В них было что-то опасное и бесконечно притягательное.
— Если мы начнём, Аня, я не остановлюсь. Ты уверена?
— Я больше ни в чём не уверена, кроме того, что хочу тебя, — ответила я. — Сейчас.
— Рязанов, — начала я, но он перебил меня, взяв за руку.
— Не надо говорить. Я ничего не требую. Я просто хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое.
Я молчала. В груди было тесно, воздух кончился.
А потом я сделала первый шаг сама. Я подалась вперёд и поцеловала его.
Поцелуй был грубым, почти агрессивным. Я вцепилась в его волосы, он притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала его сердцебиение. Его руки сжали мои бёдра, его дыхание обжигало щёку.
Он оторвался на секунду и посмотрел мне в глаза. В них было что-то опасное и бесконечно притягательное.
— Если мы начнём, Аня, я не остановлюсь. Ты уверена?
— Я больше ни в чём не уверена, кроме того, что хочу тебя, — ответила я. — Сейчас.
— Извиняйся, давай. Кивни, если поняла, — тихо сказал я ей на ухо; она кивнула. — Я сейчас отпущу тебя, и ты извинишься. А если будешь кричать, я тебя побью, — еле-еле сдерживал смех, когда всё это ей говорил.
Отпустил её рот и повернул к себе. И что я увидел? Ни капли страха; она рассматривала меня, как под микроскопом, даже прищурилась немного; мне очень захотелось прикрыться.
— Я жду, —напомнил я ей. — Извинений жду, — и скрестил руки на груди.
— Ну ладно. Будет по-вашему. Я прошу у вас прощения, — с каким-то одолжением сказала она и сверлит меня своими васильковыми глазами. Какие красивые у неё глаза! И губки, которые она поджимает. Носик красивый, маленький и аккуратный. Она какая-то нежная, воздушная; мне очень захотелось её обнять и почувствовать её в объятьях, и я это сделал.
Прижал её к себе. Одной рукой держал её за спинку, а второй гладил по волосам. Чувствую, что мелкая тоже гладит меня по спине. Приятно. Я ещё плотнее к ней прижался и положил подбородок на её голову.
Отпустил её рот и повернул к себе. И что я увидел? Ни капли страха; она рассматривала меня, как под микроскопом, даже прищурилась немного; мне очень захотелось прикрыться.
— Я жду, —напомнил я ей. — Извинений жду, — и скрестил руки на груди.
— Ну ладно. Будет по-вашему. Я прошу у вас прощения, — с каким-то одолжением сказала она и сверлит меня своими васильковыми глазами. Какие красивые у неё глаза! И губки, которые она поджимает. Носик красивый, маленький и аккуратный. Она какая-то нежная, воздушная; мне очень захотелось её обнять и почувствовать её в объятьях, и я это сделал.
Прижал её к себе. Одной рукой держал её за спинку, а второй гладил по волосам. Чувствую, что мелкая тоже гладит меня по спине. Приятно. Я ещё плотнее к ней прижался и положил подбородок на её голову.
Я пятнадцать лет ждала мужа из командировок. Верила, что однажды он переступит порог нашего дома, и жизнь наконец станет прежней.
Он вернулся.
Но вместо долгожданных объятий положил передо мной заявление на развод.
Мужчина, которого я любила всю жизнь, убеждает меня, что больше не достоин семьи. Война не убила его — она поселилась у него внутри, оставив кошмары, чувство вины и уверенность, что без него мне будет лучше.
Только он забыл спросить, чего хочу я.
Я слишком долго его ждала, чтобы отпустить после первой же попытки сбежать. Если ему предстоит заново учиться жить, значит, мы будем делать это вместе. Шаг за шагом.
Потому что иногда самое трудное испытание начинается не на войне, а после возвращения домой.
Он вернулся.
Но вместо долгожданных объятий положил передо мной заявление на развод.
Мужчина, которого я любила всю жизнь, убеждает меня, что больше не достоин семьи. Война не убила его — она поселилась у него внутри, оставив кошмары, чувство вины и уверенность, что без него мне будет лучше.
Только он забыл спросить, чего хочу я.
Я слишком долго его ждала, чтобы отпустить после первой же попытки сбежать. Если ему предстоит заново учиться жить, значит, мы будем делать это вместе. Шаг за шагом.
Потому что иногда самое трудное испытание начинается не на войне, а после возвращения домой.
Двадцать лет я была женой генерала.
Я умела ждать его с ночных совещаний. Умела улыбаться рядом с людьми, которые боялись произнести лишнее слово при моем муже. Умела быть достойной, спокойной, правильной.
Пока в день своего сорокалетия не нашла ключи от чужой квартиры.
Квартиры, где мой муж, генерал Демид Ставров, скрывал молодую беременную женщину.
Он не стал оправдываться. Не сказал правду. Только произнес:
— Ясения, сейчас не время.
Не время для моей боли. Не время для объяснений. Не время для жены, которая двадцать лет была рядом.
Тогда я сняла кольцо и подала на развод.
Но оказалось, измена — только начало. За чужой квартирой, беременной женщиной и моей поддельной подписью в документах фонда скрывается смерть человека, опасные деньги и предательство, которое Демид слишком долго пытался закрыть молчанием.
Он говорит, что не изменял мне телом.
Я умела ждать его с ночных совещаний. Умела улыбаться рядом с людьми, которые боялись произнести лишнее слово при моем муже. Умела быть достойной, спокойной, правильной.
Пока в день своего сорокалетия не нашла ключи от чужой квартиры.
Квартиры, где мой муж, генерал Демид Ставров, скрывал молодую беременную женщину.
Он не стал оправдываться. Не сказал правду. Только произнес:
— Ясения, сейчас не время.
Не время для моей боли. Не время для объяснений. Не время для жены, которая двадцать лет была рядом.
Тогда я сняла кольцо и подала на развод.
Но оказалось, измена — только начало. За чужой квартирой, беременной женщиной и моей поддельной подписью в документах фонда скрывается смерть человека, опасные деньги и предательство, которое Демид слишком долго пытался закрыть молчанием.
Он говорит, что не изменял мне телом.
Он полюбил ее с первого взгляда. Она не смогла отказать. К чему приведет такой скоростной роман, смогут ли они сохранить искру?
— Главное, чтобы эта корова ничего не заподозрила.
Одно случайно присланное голосовое — и мой брак умирает в ту же секунду.
Двенадцать лет любви, ожиданий и жертв оказываются дешёвой игрой «идеального мужа», от которой его тошнит.
Мой борщ — повод для насмешек.
Моя жизнь — временная декорация, которую он собирается отобрать через суд.
А я — всего лишь «корова», которая должна тихо исчезнуть.
Одно случайно присланное голосовое — и мой брак умирает в ту же секунду.
Двенадцать лет любви, ожиданий и жертв оказываются дешёвой игрой «идеального мужа», от которой его тошнит.
Мой борщ — повод для насмешек.
Моя жизнь — временная декорация, которую он собирается отобрать через суд.
А я — всего лишь «корова», которая должна тихо исчезнуть.
Из банка меня выставили со сломанным каблуком и репутацией «бешеной бабы». Временная работа в армейском штабе казалась спасением: сиди себе, сшивай папки, никого не трогай. Но в этот вымуштрованный мужской мир я ворвалась с яркой помадой и неудобным характером.
Подполковник Громов привык, что ему подчиняются беспрекословно, а в его канцелярии идеальная тишина. Только вот я не умею быть удобной и занимать мало места.
Подполковник Громов привык, что ему подчиняются беспрекословно, а в его канцелярии идеальная тишина. Только вот я не умею быть удобной и занимать мало места.
— Твой отец сбежал, оставив большой долг. А раз он сбежал, платить будешь ты.
— Я-то здесь причём?! Вы женились на моей матери, а не на мне!
— При том, что ты вошла в мою семью. А в моей семье долги закрывают все. Ты закроешь его так, как я скажу…
— Вы же мой отчим!
— И твой кредитор. — он наклоняется к самому уху, и от его голоса по коже проступает холодок.
— Выбирай, девочка: вернёшь деньги, которых у тебя нет, или сделаешь все, что я захочу?
Я вошла в эту семью случайно. А оказалась собственностью мужчины, который не знает слова «нет» и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
— Я-то здесь причём?! Вы женились на моей матери, а не на мне!
— При том, что ты вошла в мою семью. А в моей семье долги закрывают все. Ты закроешь его так, как я скажу…
— Вы же мой отчим!
— И твой кредитор. — он наклоняется к самому уху, и от его голоса по коже проступает холодок.
— Выбирай, девочка: вернёшь деньги, которых у тебя нет, или сделаешь все, что я захочу?
Я вошла в эту семью случайно. А оказалась собственностью мужчины, который не знает слова «нет» и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
Подборка любовных романов про настоящих мужчин
Выберите полку для книги