Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «russkie&source=tabbar»
Он думал, что любую женщину можно красиво упаковать, подсветить — и продать.
Даже меня.
Пышку у технической двери. Дизайнерку из маленькой мастерской. Женщину, которую его глянцевый мир не хотел видеть в центре витрины.
Марк Верещагин привык получать всё: внимание, власть, чужие улыбки и право решать, кто достоин быть заметным. Но одна его фраза попала на видео — и теперь вся сеть смотрит, как я говорю ему в лицо:
— Меня вы не потянете, Марк Сергеевич. Я вам не по карману.
Он пришёл замять скандал деньгами.
Я предложила сделку.
Его витрины.
Мои платья.
Его фамилия.
Мои правила.
Теперь мы вынуждены работать вместе. Он бесит меня своим контролем. Я свожу его с ума каждым отказом. Между нами война, камеры, слухи, испорченные платья, семейная империя и притяжение, которое опаснее любого скандала.
Только я не товар.
Не проект.
Не ставка.
И если мажор хочет быть рядом — пусть сначала докажет, что больше не пытается меня купить.
Даже меня.
Пышку у технической двери. Дизайнерку из маленькой мастерской. Женщину, которую его глянцевый мир не хотел видеть в центре витрины.
Марк Верещагин привык получать всё: внимание, власть, чужие улыбки и право решать, кто достоин быть заметным. Но одна его фраза попала на видео — и теперь вся сеть смотрит, как я говорю ему в лицо:
— Меня вы не потянете, Марк Сергеевич. Я вам не по карману.
Он пришёл замять скандал деньгами.
Я предложила сделку.
Его витрины.
Мои платья.
Его фамилия.
Мои правила.
Теперь мы вынуждены работать вместе. Он бесит меня своим контролем. Я свожу его с ума каждым отказом. Между нами война, камеры, слухи, испорченные платья, семейная империя и притяжение, которое опаснее любого скандала.
Только я не товар.
Не проект.
Не ставка.
И если мажор хочет быть рядом — пусть сначала докажет, что больше не пытается меня купить.
Варвара Морозова — кризис-менеджер с острым языком, железной выдержкой и договором, который дает ей право навести порядок в семейном ресторане «Арсан». Она планировала тихо приехать, разобраться с отчетами, поставщиками и фестивалем… но уже на вокзале ее встречают потерянный чемодан, коза Роза и табличка «Невеста Дамира».
Дамир Адамович Арсанов привык, что в его ресторане решения принимает он. Его слушают, боятся, уважают — и не спорят. Но Варя не из тех женщин, которые становятся тише рядом с властным мужчиной. Особенно если этот мужчина рычит, прячет проблемы за словом «традиции» и уверен, что московская «пышка» не продержится в его доме и трех дней.
Теперь у них месяц до фестиваля, ресторан на грани провала, бывшая невеста Дамира плетет интриги, конкуренты ждут падения «Арсана», а вся шумная южная родня наблюдает, кто кого первым доведет: Варя — Кавказ или Кавказ — Варю.
Он думал, что она пришла разрушить его порядок.
Она докажет, что пришла вернуть его дому жизнь.
Дамир Адамович Арсанов привык, что в его ресторане решения принимает он. Его слушают, боятся, уважают — и не спорят. Но Варя не из тех женщин, которые становятся тише рядом с властным мужчиной. Особенно если этот мужчина рычит, прячет проблемы за словом «традиции» и уверен, что московская «пышка» не продержится в его доме и трех дней.
Теперь у них месяц до фестиваля, ресторан на грани провала, бывшая невеста Дамира плетет интриги, конкуренты ждут падения «Арсана», а вся шумная южная родня наблюдает, кто кого первым доведет: Варя — Кавказ или Кавказ — Варю.
Он думал, что она пришла разрушить его порядок.
Она докажет, что пришла вернуть его дому жизнь.
- Ника… - хрипло говорит муж в реанимации, тяжело дыша. - Я должен был тебе признаться давно… у меня есть другая семья, двое детей... и моя дочь сейчас беременна... Но это не самое страшное.
- Давай потом, - быстро шепчу я, сжимая его руку. - Пожалуйста, не сейчас. Все это ерунда, слышишь? Мы потом разберемся. Ты только выживи...
- Я чувствую, что уже не поправлюсь, поэтому я должен сказать тебе все… - он делает мучительный вдох и смотрит на меня так странно, так тяжело, что внутри начинает подниматься ужас. - Есть кое-что страшнее измены... и я сделал это с тобой двадцать лет назад…
Когда-то давно я уже пережила предательство, после которого едва смогла выжить. Я научилась доверять только одному человеку - собственному мужу.
И теперь именно он разрушает мою жизнь признанием, после которого вся моя жизнь оказывается построенной на лжи...
- Давай потом, - быстро шепчу я, сжимая его руку. - Пожалуйста, не сейчас. Все это ерунда, слышишь? Мы потом разберемся. Ты только выживи...
- Я чувствую, что уже не поправлюсь, поэтому я должен сказать тебе все… - он делает мучительный вдох и смотрит на меня так странно, так тяжело, что внутри начинает подниматься ужас. - Есть кое-что страшнее измены... и я сделал это с тобой двадцать лет назад…
Когда-то давно я уже пережила предательство, после которого едва смогла выжить. Я научилась доверять только одному человеку - собственному мужу.
И теперь именно он разрушает мою жизнь признанием, после которого вся моя жизнь оказывается построенной на лжи...
— С Танькой хочешь развестись? Да ты Вадька точно умом тронулся! Она же красотка!
— Не путай ту Таню, которая парила по паркету, тогда её желал каждый мужчина нашего города. Сейчас же она совсем себя запустила. И да, я планирую развестись сразу же, как закончится срок действие договора с её отцом.
Один случайно подслушанный разговор разбивает моё израненное сердце в пух и прах.
Я всё потеряла!
После травмы я уже никогда не смогу нормально танцевать. Моя мать считает меня никчёмной дочерью, и даже муж хочет развестись.
Вадим всё продумал, он уже решил как это сделать, чтобы виноватой осталась только я!
Нет, дорогой, я разбита, но не сломлена. Я первая тебя брошу, да ещё и сделаю это громко!
— Не путай ту Таню, которая парила по паркету, тогда её желал каждый мужчина нашего города. Сейчас же она совсем себя запустила. И да, я планирую развестись сразу же, как закончится срок действие договора с её отцом.
Один случайно подслушанный разговор разбивает моё израненное сердце в пух и прах.
Я всё потеряла!
После травмы я уже никогда не смогу нормально танцевать. Моя мать считает меня никчёмной дочерью, и даже муж хочет развестись.
Вадим всё продумал, он уже решил как это сделать, чтобы виноватой осталась только я!
Нет, дорогой, я разбита, но не сломлена. Я первая тебя брошу, да ещё и сделаю это громко!
— О, это же мэр! Я видела вчера его в выпуске новостей. Скажи красивый мужчина?
Моя новая знакомая поворачивается ко мне и тут же начинает смеяться.
— Да ты, я смотрю, глаз от него отвести не можешь. У него невеста есть, так что губу закатай.
Передо мной в несколько десятков шагов стоит Мирон, мой бывший муж. И я правда не могу на него не смотреть, он очень изменился, из парня превратился в шикарного мужчину, уверена, у него просто отбоя нет от девушек. Хотя...
— Ты сказала у него есть невеста?
— Ага, дочка какого-то магната, да и по-другому быть не может, такие выбирают жён с богатым приданым.
Я бы могла сказать, что не всегда так бывает. Только какой смысл? Мы всё равно не смогли сохранить нашу семью, и всё уже давно в прошлом.
Моя новая знакомая поворачивается ко мне и тут же начинает смеяться.
— Да ты, я смотрю, глаз от него отвести не можешь. У него невеста есть, так что губу закатай.
Передо мной в несколько десятков шагов стоит Мирон, мой бывший муж. И я правда не могу на него не смотреть, он очень изменился, из парня превратился в шикарного мужчину, уверена, у него просто отбоя нет от девушек. Хотя...
— Ты сказала у него есть невеста?
— Ага, дочка какого-то магната, да и по-другому быть не может, такие выбирают жён с богатым приданым.
Я бы могла сказать, что не всегда так бывает. Только какой смысл? Мы всё равно не смогли сохранить нашу семью, и всё уже давно в прошлом.
Он привык покупать всё: компании, власть, чужие мечты.
Она пришла к нему за инвестициями — и оказалась в ловушке.
Ева Лазарева создала технологию, способную изменить будущее нефтяной империи. Но её стартап на грани краха, и единственный, кто может её спасти, — Максим Орлов, миллиардер, которого называют Нефтяным Бароном.
Он предлагает ей сделку.
Деньги — в обмен на контроль.
Спасение — в обмен на свободу.
Ева соглашается, но не собирается подчиняться. Максим привык ломать людей, однако она оказывается женщиной, которую невозможно купить.
И чем сильнее они сражаются, тем опаснее становится притяжение между ними.
Она пришла к нему за инвестициями — и оказалась в ловушке.
Ева Лазарева создала технологию, способную изменить будущее нефтяной империи. Но её стартап на грани краха, и единственный, кто может её спасти, — Максим Орлов, миллиардер, которого называют Нефтяным Бароном.
Он предлагает ей сделку.
Деньги — в обмен на контроль.
Спасение — в обмен на свободу.
Ева соглашается, но не собирается подчиняться. Максим привык ломать людей, однако она оказывается женщиной, которую невозможно купить.
И чем сильнее они сражаются, тем опаснее становится притяжение между ними.
«С днём рождения, Анечка. 6 лет».
Я нашла эту свечку в багажнике мужа. Вместе с розовым детским креслом и чужим кардиганом.
У нас с Игорем один сын. Миша и ему восемь.
Анечка — дочь моего мужа от другой женщины. В другой жизни, о которой я не знала 6 лет.
Я думала, хуже измены ничего нет. Но оказалось, есть вещи страшнее. Например, понять, что твой муж — не просто любовник, а искусный лжец. А та, другая — не разлучница, а ещё одна жертва его «любви».
Теперь я должна решить: бороться за то, что было нашей семьёй или начать всё с нуля?
А ещё есть Андрей. Хмурый, молчаливый, слишком наблюдательный. Тот, кто ничего не обещает. Тот, кто появился слишком вовремя… или наоборот слишком поздно?
Что мне выбрать: простить, забыть или сжечь мосты?
Я нашла эту свечку в багажнике мужа. Вместе с розовым детским креслом и чужим кардиганом.
У нас с Игорем один сын. Миша и ему восемь.
Анечка — дочь моего мужа от другой женщины. В другой жизни, о которой я не знала 6 лет.
Я думала, хуже измены ничего нет. Но оказалось, есть вещи страшнее. Например, понять, что твой муж — не просто любовник, а искусный лжец. А та, другая — не разлучница, а ещё одна жертва его «любви».
Теперь я должна решить: бороться за то, что было нашей семьёй или начать всё с нуля?
А ещё есть Андрей. Хмурый, молчаливый, слишком наблюдательный. Тот, кто ничего не обещает. Тот, кто появился слишком вовремя… или наоборот слишком поздно?
Что мне выбрать: простить, забыть или сжечь мосты?
– Что-то случилось? - всполошилась я, заходя в кабинет директора.
– Я бы сказал, Мария Ивановна, что случилось ЧП. Пойми меня правильно, в нашей школе за сто лет ее работы такого еще не было, поэтому…
– Говорите как есть, Николай Степанович.
– Тут показывать надо.
Шевцов ткнул пальцем в монитор, щелкнул допотопной мышкой, выводя на экран отвратительного качества видео, на котором, впрочем, я сумела-таки различить наши с Покровским лица. Кровь зашумела в ушах. Я покачнулась. Нет, ничего пикантного злоумышленникам заснять, к счастью, не удалось, мы же секундной спустя задернули шторы, но… Я учительница в маленькой сельской школе. А за моей спиной на этом самом видео запечатлен мой свекор. И, к сожалению, засняли нас вовсе не за уроками…
– Я бы сказал, Мария Ивановна, что случилось ЧП. Пойми меня правильно, в нашей школе за сто лет ее работы такого еще не было, поэтому…
– Говорите как есть, Николай Степанович.
– Тут показывать надо.
Шевцов ткнул пальцем в монитор, щелкнул допотопной мышкой, выводя на экран отвратительного качества видео, на котором, впрочем, я сумела-таки различить наши с Покровским лица. Кровь зашумела в ушах. Я покачнулась. Нет, ничего пикантного злоумышленникам заснять, к счастью, не удалось, мы же секундной спустя задернули шторы, но… Я учительница в маленькой сельской школе. А за моей спиной на этом самом видео запечатлен мой свекор. И, к сожалению, засняли нас вовсе не за уроками…
— Ты что, следила за мной? — Стас стоит на кухне, в одних трусах, трясёт моим телефоном. — Взломала почту? С ума сошла, Агата!
— Я не следила. Ты забыл ноут открытым. Ты даришь цветы женщине по имени Алёна. Раз в неделю. В рестораны водишь. Такси оплачиваешь.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что? Скажешь, она твоя сестра?
Стас молчит. Потом бьёт кулаком по стене.
— Ну да. Алёна. Двадцать пять лет. Танцовщица. Без детей. — Он кривится, как от зубной боли. — Довольна?
А я думала, будет больно. Думала, упаду на колени, разревусь, начну просить: «Стас, только не уходи, мы же семья, у нас Рома».
— Собирай вещи, — говорю. — И уходи.
Что делать, когда узнал об измене? Я собрала вещи и ушла. А он решил забрать ребёнка. Думает, легко победить. Но он не знает, что есть человек, который стал моей стеной. Мой начальник. Грубый, жёсткий. С ним я готова к любому суду, к любым угрозам, готова начать новую жизнь. Вопрос только в одном: готова ли я впустить его в нашу жизнь с сыном?
— Я не следила. Ты забыл ноут открытым. Ты даришь цветы женщине по имени Алёна. Раз в неделю. В рестораны водишь. Такси оплачиваешь.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что? Скажешь, она твоя сестра?
Стас молчит. Потом бьёт кулаком по стене.
— Ну да. Алёна. Двадцать пять лет. Танцовщица. Без детей. — Он кривится, как от зубной боли. — Довольна?
А я думала, будет больно. Думала, упаду на колени, разревусь, начну просить: «Стас, только не уходи, мы же семья, у нас Рома».
— Собирай вещи, — говорю. — И уходи.
Что делать, когда узнал об измене? Я собрала вещи и ушла. А он решил забрать ребёнка. Думает, легко победить. Но он не знает, что есть человек, который стал моей стеной. Мой начальник. Грубый, жёсткий. С ним я готова к любому суду, к любым угрозам, готова начать новую жизнь. Вопрос только в одном: готова ли я впустить его в нашу жизнь с сыном?
Юля получила должность мечты — и в первый же день обнаружила, что её генеральный директор — мужчина, которого она вычеркнула из своей жизни пять лет назад. Он смотрит сквозь неё. Протягивает руку. Называет своё имя, словно они чужие.
Что ж. Значит, чужие.
Между ними — безупречный деловой этикет, ледяная вежливость и напряжение, которое можно резать ножом. Она — идеальная сотрудница. Он — непробиваемый босс. Никаких воспоминаний, никаких слабостей, никаких чувств.
Но некоторые вещи невозможно притворяться бесконечно.
Что ж. Значит, чужие.
Между ними — безупречный деловой этикет, ледяная вежливость и напряжение, которое можно резать ножом. Она — идеальная сотрудница. Он — непробиваемый босс. Никаких воспоминаний, никаких слабостей, никаких чувств.
Но некоторые вещи невозможно притворяться бесконечно.
Выберите полку для книги