Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «skachat-fb2»
— Ты опоздал, Сев. Поезд ушёл.
— Я догоню его на следующем, Тая. Или лягу на рельсы. Но тебя я больше никуда не отпущу.
Она предложила мне фиктивный брак, и я, не раздумывая, согласился. Богатая наследница с заурядной внешностью была идеальным трамплином для моей карьеры. Я жил на полную катушку, менял любовниц, строил бизнес, а она… она просто была рядом. Тихая, удобная, незаметная. Моя тень. Когда мой мир начал трещать по швам, а за спиной замаячили враги, она исчезла. И я внезапно оглох от тишины в нашем огромном доме. Шаг за шагом, распутывая клубок её тайн, я осознал чудовищную правду: эта «серая мышь» была серым кардиналом моей жизни, моим гением и моим ангелом-хранителем. Она ушла, чтобы принять удар на себя. Но я не позволю ей сражаться в одиночку. Плевать на развод. Плевать на правила. Она моя жена. И я верну её. Любой ценой.
— Я догоню его на следующем, Тая. Или лягу на рельсы. Но тебя я больше никуда не отпущу.
Она предложила мне фиктивный брак, и я, не раздумывая, согласился. Богатая наследница с заурядной внешностью была идеальным трамплином для моей карьеры. Я жил на полную катушку, менял любовниц, строил бизнес, а она… она просто была рядом. Тихая, удобная, незаметная. Моя тень. Когда мой мир начал трещать по швам, а за спиной замаячили враги, она исчезла. И я внезапно оглох от тишины в нашем огромном доме. Шаг за шагом, распутывая клубок её тайн, я осознал чудовищную правду: эта «серая мышь» была серым кардиналом моей жизни, моим гением и моим ангелом-хранителем. Она ушла, чтобы принять удар на себя. Но я не позволю ей сражаться в одиночку. Плевать на развод. Плевать на правила. Она моя жена. И я верну её. Любой ценой.
💕💛💕 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💕💛💕
— Нет, Мила, это слишком банально. Давай что-то красивое… Может, Алиса? Или Арина?
Я стою в дверях собственной спальни и слушаю, как мой муж выбирает имя для их дочери. Он сидит на полу среди деталей белоснежной кроватки и улыбается так, как не улыбался мне никогда.
— Целую, люблю вас обеих.
Два года мы пытались завести ребёнка.
Два года он говорил: «Всё хорошо, главное, что ты у меня есть».
Всё это время он просто ждал, когда родит другая.
Говорят, весна — время начинать сначала.
Но как начать сначала, если твой муж уже начал новую жизнь с другой?
— Нет, Мила, это слишком банально. Давай что-то красивое… Может, Алиса? Или Арина?
Я стою в дверях собственной спальни и слушаю, как мой муж выбирает имя для их дочери. Он сидит на полу среди деталей белоснежной кроватки и улыбается так, как не улыбался мне никогда.
— Целую, люблю вас обеих.
Два года мы пытались завести ребёнка.
Два года он говорил: «Всё хорошо, главное, что ты у меня есть».
Всё это время он просто ждал, когда родит другая.
Говорят, весна — время начинать сначала.
Но как начать сначала, если твой муж уже начал новую жизнь с другой?
- Ты стала дико скучной, Лиза! Вечно в своих этих мечтаниях, каких-то воспоминаниях! Но я знаю, как спасти наш брак. Ты можешь выбрать себе нового мужика, я даже слова не скажу. А мне дашь пожить год свободно!
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
Поймала мужа с другой, а вместо извинений и попыток объясниться слышу вот это… Для Кирилла в порядке вещей такое «спасение брака». А для меня это крах всего.
Но прежде, чем я расставлю знаки препинания в фразе «Простить нельзя уйти», мы посмотрим, кому из нас больше понравится свободная жизнь.
— Это твоя дочь?
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
Правила университета: не флиртовать со студентами. Правила приличия: не спать с сыновьями бывших мужей. Она нарушила оба — за одну ночь. Что дальше?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
Притворяться, что ничего не было? Или признать: между ними — нечто большее, чем скандал?
— У меня к вам дело, сосед.
— И что же это за дело?
— Боюсь, вы не оцените.
Сплошная трата времени.
— Так что же вам надо?
— Женитесь на мне. Я вам заплачу, — выдыхает она, выпаливая скороговоркой.
Я - военный, закаленный испытаниями и трудностями, но даже меня жизнь к этому не готовила.
— Жениться на вас? В дурдоме кончились настольные игры?
— Я понимаю, что звучит дико, но у меня безвыходная ситуация.
— Безвыходная ситуация — это когда ты бежишь по пляжу, а сзади волна цунами.
— У меня растет девятилетний пацан!
— Поздравляю вас. У меня тоже, и что?
— Вот именно! Поэтому я к вам и пришла. Вы - отец! У нас с вами много общего.
— Не думаю. У меня чердак не потек.
— Я боюсь опеки!
Я отец-одиночка и горжусь этим. В моей жизни уже случилась одна женщина в коротких шортах, так родился Сашка. Его нерадивая мамаша сбежала из роддома. Нам с сыном никто не нужен. Но когда судьба спрашивала нашего мнения?
— И что же это за дело?
— Боюсь, вы не оцените.
Сплошная трата времени.
— Так что же вам надо?
— Женитесь на мне. Я вам заплачу, — выдыхает она, выпаливая скороговоркой.
Я - военный, закаленный испытаниями и трудностями, но даже меня жизнь к этому не готовила.
— Жениться на вас? В дурдоме кончились настольные игры?
— Я понимаю, что звучит дико, но у меня безвыходная ситуация.
— Безвыходная ситуация — это когда ты бежишь по пляжу, а сзади волна цунами.
— У меня растет девятилетний пацан!
— Поздравляю вас. У меня тоже, и что?
— Вот именно! Поэтому я к вам и пришла. Вы - отец! У нас с вами много общего.
— Не думаю. У меня чердак не потек.
— Я боюсь опеки!
Я отец-одиночка и горжусь этим. В моей жизни уже случилась одна женщина в коротких шортах, так родился Сашка. Его нерадивая мамаша сбежала из роддома. Нам с сыном никто не нужен. Но когда судьба спрашивала нашего мнения?
После смерти сестры у Марины осталось одно — племянник Егор. Единственный, кто не ушёл.
Но у ребёнка есть отец. Алексей. Приходит с бумагами, где всё напечатано мелким шрифтом. Он просто предъявляет законное право забрать сына.
Она знает, проиграет — ребёнка вырвут из единственного дома, который у него есть. Он знает другое, без этой женщины, без этого фальшивого «мы семья», ребёнка заберёт государство. Система, которая не спрашивает, любишь ли ты.
Они заключают брак. Фиктивный. На три года. Для суда — семья. Для опеки — стабильность. Для ребёнка — шанс не стать сиротой при живых родных.
Они думали, что строят конструкцию брака — с чёткими этапами и датой завершения. Не учли одного. Чувства не подчиняются архитектурному плану. Иногда самое опасное в договоре — то, что в нём не прописано. И что разрушить этот брак будет гораздо проще, чем выжить в нём.
Но у ребёнка есть отец. Алексей. Приходит с бумагами, где всё напечатано мелким шрифтом. Он просто предъявляет законное право забрать сына.
Она знает, проиграет — ребёнка вырвут из единственного дома, который у него есть. Он знает другое, без этой женщины, без этого фальшивого «мы семья», ребёнка заберёт государство. Система, которая не спрашивает, любишь ли ты.
Они заключают брак. Фиктивный. На три года. Для суда — семья. Для опеки — стабильность. Для ребёнка — шанс не стать сиротой при живых родных.
Они думали, что строят конструкцию брака — с чёткими этапами и датой завершения. Не учли одного. Чувства не подчиняются архитектурному плану. Иногда самое опасное в договоре — то, что в нём не прописано. И что разрушить этот брак будет гораздо проще, чем выжить в нём.
Вижу мою бывшую жену на встрече выпускников. Красивое платье как у Золушки надела.
У вчерашних одноклассников карьера вверх. Хвастаются наперегонки.
– Краснова, а какие у тебя достижения? - спрашивают друзья, когда очередь доходит до нее.
Но вместо слов из-за ее спины показываются три маленькие феи.
Три темноволосые девочки. Три ладошки, которые тянутся ко мне.
– Хайдаров, так это твои копии? - замечают дружно одноклассники.
А я смотрю на детей, как в зеркало. Потом на бывшую, но она отводит взгляд.
– Кто их отец? - зажимаю бывшую в углу коридора, когда она пытается сбежать и уйти от ответа.
Она вздергивает гордо подбородок. Надменный взгляд, но все такой же пробивающий до нутра. Моя карма эта женщина!
– Их отец-потеряшка. Он потерялся три года назад.
У вчерашних одноклассников карьера вверх. Хвастаются наперегонки.
– Краснова, а какие у тебя достижения? - спрашивают друзья, когда очередь доходит до нее.
Но вместо слов из-за ее спины показываются три маленькие феи.
Три темноволосые девочки. Три ладошки, которые тянутся ко мне.
– Хайдаров, так это твои копии? - замечают дружно одноклассники.
А я смотрю на детей, как в зеркало. Потом на бывшую, но она отводит взгляд.
– Кто их отец? - зажимаю бывшую в углу коридора, когда она пытается сбежать и уйти от ответа.
Она вздергивает гордо подбородок. Надменный взгляд, но все такой же пробивающий до нутра. Моя карма эта женщина!
– Их отец-потеряшка. Он потерялся три года назад.
«Три недели я приходил в этот чёртов магазин и уходил. Уходил с лютым напряжением и привкусом безумия. Пил виски, стоял у окна, и в голове — только она. Как краснеет до корней волос, когда я подхожу ближе метра. Как дрожит, когда мои пальцы случайно задевают её. Как облизывает губу, когда думает, что я не вижу. Я всё вижу. »
У Дарьи — книжный магазин, кот и просроченная аренда. У Александра Волкова — её здание, криминальное прошлое и взгляд, от которого темнеет в глазах.
Он пришёл выселять. Она послала его к чёрту. Он вернулся на следующий день. И на следующий. С кофе, который она не просила. С руками, которые ловили её, когда падала. С голосом на ухо, от которого всё сжималось внизу живота так, что хотелось то ли сбежать, то ли остаться навсегда.
У Дарьи — книжный магазин, кот и просроченная аренда. У Александра Волкова — её здание, криминальное прошлое и взгляд, от которого темнеет в глазах.
Он пришёл выселять. Она послала его к чёрту. Он вернулся на следующий день. И на следующий. С кофе, который она не просила. С руками, которые ловили её, когда падала. С голосом на ухо, от которого всё сжималось внизу живота так, что хотелось то ли сбежать, то ли остаться навсегда.
Ты живёшь, забывая о себе. Отдаёшь всё — силы, время, чувства — лишь бы близким было хорошо. Веришь в сказки, хотя давно знаешь: принцев не существует… или всё-таки существуют?
Обычный день рушится в один момент — удар баскетбольного мяча, вспышка боли, темнота. А потом… чужие глаза, в которых почему-то хочется утонуть.
Иногда достаточно одного удара, чтобы жизнь повернулась в сторону, о которой ты боялась даже мечтать...
Обычный день рушится в один момент — удар баскетбольного мяча, вспышка боли, темнота. А потом… чужие глаза, в которых почему-то хочется утонуть.
Иногда достаточно одного удара, чтобы жизнь повернулась в сторону, о которой ты боялась даже мечтать...
Выберите полку для книги