Книги в жанре «Современная проза» по тегу «izmena»
💔ЭКСКЛЮЗИВНО💔
— И как ты только спишь с этой коровой? — услышала я голос подруги из-за приоткрытой двери нашей спальни. Нашей с Игорем. — Мне так жалко тебя, Зай. Терпеть эту толстуху… Каждую ночь представлять, что она прикасается к тебе своими ручищами…
— Но она моя жена, Марин, — усмехнулся Игорь. — Пока ещё жена! Её папашка должен помочь мне с карьерой, а после я разведусь с этой жирной курицей. И сделаю так, что она даже ничего толком не поймёт, а мы получим всё то, что заслуживаем! Компания будет нашей!
***
Так я осталась с разбитым сердцем, преданная самыми близкими людьми. Но их планам я не позволила свершиться!
Подала на развод и с одноклассницей полетела на курорт.
Но я даже не подозревала какое ещё испытание для меня приготовила судьба!
И это испытание началось с самолёта и его пилота!
— И как ты только спишь с этой коровой? — услышала я голос подруги из-за приоткрытой двери нашей спальни. Нашей с Игорем. — Мне так жалко тебя, Зай. Терпеть эту толстуху… Каждую ночь представлять, что она прикасается к тебе своими ручищами…
— Но она моя жена, Марин, — усмехнулся Игорь. — Пока ещё жена! Её папашка должен помочь мне с карьерой, а после я разведусь с этой жирной курицей. И сделаю так, что она даже ничего толком не поймёт, а мы получим всё то, что заслуживаем! Компания будет нашей!
***
Так я осталась с разбитым сердцем, преданная самыми близкими людьми. Но их планам я не позволила свершиться!
Подала на развод и с одноклассницей полетела на курорт.
Но я даже не подозревала какое ещё испытание для меня приготовила судьба!
И это испытание началось с самолёта и его пилота!
— Подпиши, Варя. Тебе же будет легче.
— Легче кому? Мне, сыну или твоей беременной любовнице?
В вечер нашей годовщины муж привёл Олесю к семейному столу и положил передо мной соглашение. Развод без шума. Сын — под его контроль. Старый речной причал моей бабушки — под проект застройщика.
Павел был уверен, что я испугаюсь и поставлю подпись. Особенно когда тихо добавил:
— Завтра в твоей кассе найдут недостачу, если начнёшь упрямиться.
Он плохо меня знал. Я молчала двенадцать лет, но не для того, чтобы в конце меня списали вместе с имуществом.
Глеб Седов, хозяин ремонтных доков, появился в моей жизни не как спаситель. На берегу его зовут Шкипером, в кабинетах — бандитом. Только он первым понял: меня не надо жалеть. Мне нужны время, документы и место, откуда я смогу ударить в ответ.
— Я не буду твоей, бандит.
— И не надо, Варя. Будь собой. Это интереснее.
— Легче кому? Мне, сыну или твоей беременной любовнице?
В вечер нашей годовщины муж привёл Олесю к семейному столу и положил передо мной соглашение. Развод без шума. Сын — под его контроль. Старый речной причал моей бабушки — под проект застройщика.
Павел был уверен, что я испугаюсь и поставлю подпись. Особенно когда тихо добавил:
— Завтра в твоей кассе найдут недостачу, если начнёшь упрямиться.
Он плохо меня знал. Я молчала двенадцать лет, но не для того, чтобы в конце меня списали вместе с имуществом.
Глеб Седов, хозяин ремонтных доков, появился в моей жизни не как спаситель. На берегу его зовут Шкипером, в кабинетах — бандитом. Только он первым понял: меня не надо жалеть. Мне нужны время, документы и место, откуда я смогу ударить в ответ.
— Я не буду твоей, бандит.
— И не надо, Варя. Будь собой. Это интереснее.
- Женщина должна быть слабой и красивой! Ты красивая, но не слабая! А я вижу взгляд девчонки! Которая устала от всего и хочет мужского сильного плеча!
Пальцы Горюнова скользят по Ритиному подбородку. Внутри все замирает. Бешено до сумасшествия… Еще секунда, еще одна и все…
Все взорвется. Весь снежный ком что копился годами в груди.
Взгляд…
Этот сумасшедший взгляд…
Столько лет…
Столько…
- Ты не рассказал жене, как спишь с ее сестрой?
Вспышка молнии. Конец…
Это конец. Рита выдерживает паузу, она знает что она его уничтожит, теперь точно знает, за свою молодость, за 12 лет тюрьмы и боли…
За 12 лет…
Это конец…
Пальцы Горюнова скользят по Ритиному подбородку. Внутри все замирает. Бешено до сумасшествия… Еще секунда, еще одна и все…
Все взорвется. Весь снежный ком что копился годами в груди.
Взгляд…
Этот сумасшедший взгляд…
Столько лет…
Столько…
- Ты не рассказал жене, как спишь с ее сестрой?
Вспышка молнии. Конец…
Это конец. Рита выдерживает паузу, она знает что она его уничтожит, теперь точно знает, за свою молодость, за 12 лет тюрьмы и боли…
За 12 лет…
Это конец…
- Руслан Тимурович зашел просто посмотреть! Поговорить!
Наташа улыбается. Хитрая молодая….Сколько ей? Двадцать пять или двадцать шесть? Имеет ли разницу? Уже нет, ведь мне Елене Хрустальной, сорок три года…Сорок три….
- Наташа выйдете пожалуйста, я хотела бы побеседовать с мужем!
Взгляд падает на белую рубашку Руслана которую он застегивает. Внутри все сжимается. До жути, до сумасшествия… Вот и все, на этом конец. Конец и все…
Наташа улыбается. Хитрая молодая….Сколько ей? Двадцать пять или двадцать шесть? Имеет ли разницу? Уже нет, ведь мне Елене Хрустальной, сорок три года…Сорок три….
- Наташа выйдете пожалуйста, я хотела бы побеседовать с мужем!
Взгляд падает на белую рубашку Руслана которую он застегивает. Внутри все сжимается. До жути, до сумасшествия… Вот и все, на этом конец. Конец и все…
— Послушайте. Я не сумасшедшая и не с улицы. Я прилетела из Краснодара. Всеволод мне муж, у нас двое детей, и я только вчера узнала, что он бывает здесь. Я не воевать приехала. Я приехала взглянуть вам в лицо.
Она слушала, склонив голову, вежливо и терпеливо, и это терпение было хуже всякого спора.
— Из Краснодара. — Она чуть улыбнулась, впервые, одними губами, и от этой жалостливой улыбки мне сделалось хуже, чем от любого крика. — Сева никогда не жил в Краснодаре. Он вырос в Твери, у него там мать. Вы что-то путаете.
Тверь. Мать в Твери.
Его мать Нонна тридцать лет живёт под Ростовом и пьёт чай только из своей чашки, никому не даёт. А для этой женщины он выдумал себе Тверь и другую мать, как выдумывают героя в книжке.
И вот это оказалось страшнее всего. Не что он завёл вторую. А что он выстроил ей целую отдельную жизнь, до последней мелочи, до города, которого у нас никогда не было.
Она слушала, склонив голову, вежливо и терпеливо, и это терпение было хуже всякого спора.
— Из Краснодара. — Она чуть улыбнулась, впервые, одними губами, и от этой жалостливой улыбки мне сделалось хуже, чем от любого крика. — Сева никогда не жил в Краснодаре. Он вырос в Твери, у него там мать. Вы что-то путаете.
Тверь. Мать в Твери.
Его мать Нонна тридцать лет живёт под Ростовом и пьёт чай только из своей чашки, никому не даёт. А для этой женщины он выдумал себе Тверь и другую мать, как выдумывают героя в книжке.
И вот это оказалось страшнее всего. Не что он завёл вторую. А что он выстроил ей целую отдельную жизнь, до последней мелочи, до города, которого у нас никогда не было.
— Я собственница этой квартиры. Кто вы и почему у вас ключи?
— Мы с Олегом живём здесь. Он разве вам не сказал?
В моей квартире давно живёт любовница мужа. В шкафу висят его рубашки, на полке стоят его ботинки, а чужая девочка обнимает Олега и зовёт папой. Даже замок он сменил так, чтобы я не смогла войти.
Я ещё не знаю, что измена — только начало. Олег потратил наши накопления, заставил старшую дочь скрывать правду и решил, что после развода получит детей, а его любовница — моё жильё.
Теперь мне придётся защищать всё, что он уже мысленно раздал другим. А ещё понять, можно ли снова поверить мужчине, который не говорит красивых слов, зато всегда выполняет обещанное, — начальнику пожарного караула Глебу Нестерову.
— Мы с Олегом живём здесь. Он разве вам не сказал?
В моей квартире давно живёт любовница мужа. В шкафу висят его рубашки, на полке стоят его ботинки, а чужая девочка обнимает Олега и зовёт папой. Даже замок он сменил так, чтобы я не смогла войти.
Я ещё не знаю, что измена — только начало. Олег потратил наши накопления, заставил старшую дочь скрывать правду и решил, что после развода получит детей, а его любовница — моё жильё.
Теперь мне придётся защищать всё, что он уже мысленно раздал другим. А ещё понять, можно ли снова поверить мужчине, который не говорит красивых слов, зато всегда выполняет обещанное, — начальнику пожарного караула Глебу Нестерову.
Дальше был мост. Я держалась через две машины и ехала за собственным мужем через Волгу, и руки у меня были спокойные, а вот внутри всё выло на одной длинной ноте, как ветер в щели.
Машина Гордея встала у ворот. Он вышел с тортом, с цветами, с розовой коробкой, и не успел дойти до калитки, как калитка распахнулась сама.
— ПАПА ПРИЕХАЛ!
Это было слышно даже мне, через сто метров в закрытое окно. Девочка в жёлтой панамке вылетела на улицу и повисла на нём. Он присел, бросив пакеты на траву, поймал её, поднял над головой и закружил.
Кружил и кружил. И она визжала от счастья, и панамка слетела, и он поймал панамку на лету, не выпуская дочь, ловко, отработанно, тысячным повторением.
Яна он не кружил никогда. Говорил: не приучай к рукам, вырастет несамостоятельный.
Машина Гордея встала у ворот. Он вышел с тортом, с цветами, с розовой коробкой, и не успел дойти до калитки, как калитка распахнулась сама.
— ПАПА ПРИЕХАЛ!
Это было слышно даже мне, через сто метров в закрытое окно. Девочка в жёлтой панамке вылетела на улицу и повисла на нём. Он присел, бросив пакеты на траву, поймал её, поднял над головой и закружил.
Кружил и кружил. И она визжала от счастья, и панамка слетела, и он поймал панамку на лету, не выпуская дочь, ловко, отработанно, тысячным повторением.
Яна он не кружил никогда. Говорил: не приучай к рукам, вырастет несамостоятельный.
— Ты знала, что я уйду.
— Нет, Антон. Я знала только, что ты задерживаешься в мастерской.
— Мы давно живём как соседи.
— Соседи не оставляют жене кредит, который обещали платить сами, и не забирают деньги сына.
Восемнадцать лет я считала, что у нас обычная семья: двое детей, квартира с недоделанным ремонтом, работа, долги и муж, который слишком часто задерживается. О его второй жизни я узнала в пекарне, открытой на наши деньги. Там чужой мальчик называл моего мужа папой, а любовница была уверена, что я давно согласилась на развод.
Теперь мне нужно сохранить дом, вернуть деньги детей и не потерять работу из-за жалоб предателей. Рядом оказывается травматолог Роман Серов — человек, который не обещает решить мои проблемы, зато умеет оставаться, когда всё идёт не по плану.
Только смогу ли я снова поверить мужчине, если прежний брак оказался ложью, подготовленной заранее?
— Нет, Антон. Я знала только, что ты задерживаешься в мастерской.
— Мы давно живём как соседи.
— Соседи не оставляют жене кредит, который обещали платить сами, и не забирают деньги сына.
Восемнадцать лет я считала, что у нас обычная семья: двое детей, квартира с недоделанным ремонтом, работа, долги и муж, который слишком часто задерживается. О его второй жизни я узнала в пекарне, открытой на наши деньги. Там чужой мальчик называл моего мужа папой, а любовница была уверена, что я давно согласилась на развод.
Теперь мне нужно сохранить дом, вернуть деньги детей и не потерять работу из-за жалоб предателей. Рядом оказывается травматолог Роман Серов — человек, который не обещает решить мои проблемы, зато умеет оставаться, когда всё идёт не по плану.
Только смогу ли я снова поверить мужчине, если прежний брак оказался ложью, подготовленной заранее?
— Я больше так не могу! Я тебя очень люблю! Уже столько лет! На свадьбе вашей в подушку рыдала! Неужели ты не видел?
До боли знакомый и такой родной голос.
Я стою с документами в руках у кабинета мужа. Внутри всё сжимается.
Да нет, это бред…
Такого не может быть… Это же Вика. Мы вместе с детского сада, всегда вместе. Столько прошли всего, и на моей свадьбе с Казаком она была свидетельница. Не просто свидетельница, а лучшая подруга, близкий человек, родной… Я ведь всегда ей всё рассказывала. Это же моя Вика. Подруга, сестра…
— Вика, хватит! — голос мужа заставляет выронить всё на пол.
Всё, что держала в руках…
— Я Лерку не брошу, я её люблю, и ты знаешь это! У нас дети, да и Лесю она как родную воспитала! Она моё всё!
— Да? А зачем со мной все эти годы спал? Поздно, Казак, я беременна! У нас будет ребёнок!
В глазах темнеет. Что? Это сон?
До боли знакомый и такой родной голос.
Я стою с документами в руках у кабинета мужа. Внутри всё сжимается.
Да нет, это бред…
Такого не может быть… Это же Вика. Мы вместе с детского сада, всегда вместе. Столько прошли всего, и на моей свадьбе с Казаком она была свидетельница. Не просто свидетельница, а лучшая подруга, близкий человек, родной… Я ведь всегда ей всё рассказывала. Это же моя Вика. Подруга, сестра…
— Вика, хватит! — голос мужа заставляет выронить всё на пол.
Всё, что держала в руках…
— Я Лерку не брошу, я её люблю, и ты знаешь это! У нас дети, да и Лесю она как родную воспитала! Она моё всё!
— Да? А зачем со мной все эти годы спал? Поздно, Казак, я беременна! У нас будет ребёнок!
В глазах темнеет. Что? Это сон?
Тик-так. Тик-так... Равномерное тиканье часов заставляет сердце биться ещё сильнее.
Всё, как в глупом анекдоте. Тяну на себя ручку двери, а там на столе... До боли закусываю губу. Это невозможно. Просто невозможно.
– Сколько мы ещё будем скрываться, Марк? Я тебя люблю!
– Оля, прошу! Пойми, у нас большая разница в возрасте! И ты подруга моей дочери! Что скажут люди?
Ногти сильнее впиваются в ладони. Да какая разница, что скажут люди... Что скажу я, законная жена!!
Всё, как в глупом анекдоте. Тяну на себя ручку двери, а там на столе... До боли закусываю губу. Это невозможно. Просто невозможно.
– Сколько мы ещё будем скрываться, Марк? Я тебя люблю!
– Оля, прошу! Пойми, у нас большая разница в возрасте! И ты подруга моей дочери! Что скажут люди?
Ногти сильнее впиваются в ладони. Да какая разница, что скажут люди... Что скажу я, законная жена!!
Подборка романов об измене
Выберите полку для книги