Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»

❤️ Я уже прощала мужу измены. Но на этот раз в нашей спальне оказались сразу две его сотрудницы. Я решила уйти и забрать сына. Только Денис — майор полиции, привыкший, что ему не отказывают.

Теперь за спиной мужа плачет мой ребёнок, а он держит дверь и ставит условие: «Хочешь видеть сына — возвращайся домой». Неужели за право быть матерью мне придётся снова заплатить прощением?

❤️ Я звоню однокласснику, с которым не виделась много лет. Марк Зорин стал адвокатом и берётся за моё дело. Муж уверен в своих связях. Я боюсь, что он не отпустит сына, а рядом с Марком ловлю себя на совсем других мыслях.

Плюша, мой смешной мопс, уже ждёт его у двери. Сумею ли я вернуть ребёнка домой? И можно ли довериться мужчине, когда один уже предал?

Перед каждым торжественным днём я чистила его форму щёткой. Он всегда забывал, а я знала, где на рукаве нитка, которую нужно подрезать, и как повесить китель, чтобы не замялись погоны.

Я гордилась им так, что сама этого стеснялась. И всю жизнь находила его поступкам формулировки помягче — для его матери, для сына, для себя.

Говорят, измену можно пережить. Я тоже так думала. Пока не узнала, на что способен человек, который знает закон лучше всех, если ему сказать «нет».

Ему не нужно кричать и хлопать дверью. Ему достаточно быть тем, кто он есть, — и вежливо дать мне это почувствовать.

Он уверен, что я промолчу. Как молчала всегда. Он знает мои страхи лучше, чем свои, — и рассчитывает именно на них.

Меня будут уговаривать. Просить. Предлагать за молчание щедрую цену.

А потом мне зададут вопрос, ответ на который знаю только я.

У него — должность, связи и кабинет с гербом.
У меня — правда. Слово в слово.

И я не заберу назад ни одного.

— Тише, малыш, не плачь... Папа скоро приедет, — голос мужа звучит совершенно иначе. В нем нет торжественного пафоса или привычной деловой снисходительности. — Дай маме трубку.
Я замираю. Воздух в коридоре мгновенно становится тяжелым, и мое сердце пропускает удар.
— Алина, ну потерпите еще немного, — продолжает Глеб, и в его тоне слышится легкое раздражение, смешанное с лаской. — Официальная часть закончилась, сейчас разрежут торт, я покажусь прессе и сразу к вам. Да, я купил Глебушке ту железную дорогу, которую он просил. Как его температура? Сбили? Хорошо... Целую вас, мои родные. Ждите. Папа едет домой.
Я стою в полумраке коридора, прижавшись спиной к холодному камню. В ушах начинает нарастать тонкий, оглушительный звон — точно такой же, какой бывает в операционной, когда кардиомонитор внезапно срывается на сплошную, непрерывную прямую линию. Линию биологической смерти.

- Сергей, ты помнишь, что завтра твоя очередь забирать дочь из школы? – стою за углом дома и слышу голос свекра.
- Завтра не могу! – бросает муж. – Ты забыл? У нас годовщина свадьбы, двадцать лет брака. Вера целый год готовилась к этому дню. Ресторан, гости, друзья. Я для Сони вызову няню, она ее заберет.
- Может, хватит играть в эти игры? – рычит Павел Григорьевич. - Снова откупаешься деньгами и связями?
- Это называется забота, пап. Или ты думаешь, так легко содержать две семьи?
- Не забывай, это твой выбор – так жить! Если устал, могу быстро помочь все исправить!
- С ума сошел? – злится муж. - Сам все расскажу! Хотел завтра объявить, но как? Когда матери нельзя волноваться, а Вера уже гостей назвала! Там будут и банкиры, и инвесторы – будущее для нашей компании. Я не могу всё потерять за один вечер!
- Не можешь?! – срывается отец мужа. - А двадцать лет врать своей жене ты можешь?!

— Ты моя жена, Ася. Но твое место рядом с моими родителями.

— А ее?

— Ее место рядом со мной.

Семь лет я прислуживала его семье, терпела упреки за бесплодие и ждала, когда Багир заберет меня в Москву. А приехав без предупреждения, узнала: у мужа давно другая жизнь. В ней он смеется, любит и засыпает рядом с Олесей. А законная жена нужна лишь затем, чтобы ухаживать за его родителями.

Об этом знали все. Даже свекры, называвшие меня дочерью.

Багир уверен, что я поплачу и вернусь. Он еще не знает, что я беременна. И что ради своего ребенка впервые в жизни перестану быть послушной.

Но почему, когда нелюбимая жена уходит, Керимов вдруг решает, что никому ее не отдаст?

- Выйди. Вон. Сказала, - рычу в лицо бывшего мужа, не отрываясь.
Оторваться от его взгляда, значит испугаться, а я больше не боюсь.
- Всё та же, - хмыкает. Отступает на полшага. - Ладно. Позже попрошу Леонова, чтобы он приказал тебе приготовить мне яичницу. У тебя ведь всё как всегда - тебе дают приказы, а ты их выполняешь. Идеальная прислуга.
Стискиваю зубы. Так, что скулы каменеют.
Дыхание - рваное, короткое, злое - рвётся сквозь сжатые губы.
- Ты, значит, уверен, что я здесь прислуга? - ухмыляюсь. Вздёргиваю подбородок. Чувствую, как бешенство поднимается откуда-то из солнечного сплетения - горячее, чёрное, ослепительное.
- Отличная, - он кивает, будто оценивая. - Идеальная прислуга – ухмыляется. – Может и не только приготовишь.
Он разворачивается. Уходит.
Ярость оплавляет внутренности.
Ну что же Артур. Стискиваю зубы. Прислуга значит?
Сейчас я тебе покажу прислугу…

Няня моего сына и мой муж. В моей спальне. На моей кровати. Без одежды. Пока мой сын спит в соседней комнате. Я доверяла ей ребёнка, а она спала с моим мужем.

— Ну, — сказал он, — ты довольна?

Я смотрела на него и не понимала: как человек, который сегодня утром кивал мне про годовщину, может стоять так — ровно, чисто, с обиженным лицом.

— Ты меня спрашиваешь, довольна ли я?

— А чего ты хотела? — пожал плечами. — Ты же сутками работаешь, никогда не дома, всё тащишь. А я устал, Рита. Я живой человек.

— Поэтому ты сделал это, пока я была на работе? — прошептала я, хотя кричать хотелось. — С женщиной, которая растит нашего сына? Помогает мне, чтобы у него было лекарство и море?!

— Ничего такого не было. Ты сама всё придумала. И если так решила — я тебя держать не буду. Собирай вещи и уходи.

Я хотела уйти. Взяла сына, собрала вещи. Но они решили избавиться от меня по-другому…

— Мне вас рекомендовали как лучшего юриста, — произносит девушка. — Сказали, вы умеете решать даже очень сложные семейные ситуации.
— Умею, — соглашаюсь я. — Но обычно начинаю с того, что ко мне приходит сам участник сложной семейной ситуации, а не его вдохновленная представительница.
— Я не представительница. И вы мне совсем не помогли, как юрист.
— Вы не назвали ни одного конкретного факта, чтобы вам можно было помочь, — отвечаю я. — Вы только очень красиво сообщили, что у вас любовь, а у чужого брака — препятствие в виде жены.
— Если бы вы правда были профессионалом, вы бы уже поняли, о ком я говорю.
— Не исключено, — говорю ровно. — Но телепатия все еще не входит в стоимость консультации. Поэтому давайте без театра. Имя.
— А зачем вам имя?
— Затем, что я не консультирую анонимные страдания.
— Я пришла просто узнать общую ситуацию.
— Прекрасно. И у общей ситуации есть имя?
— Илья Анатольевич Валентэй.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж…

Однажды я назначила встречу матери девочки, которая задирала мою дочь в школе, желая решить этот конфликт.
Но женщина, которая пришла на встречу, оказалась любовницей моего мужа.
Она прямо заявила, что хочет занять моё место и отобрать у меня дочь.
Я не знала, что детская ссора окажется лишь верхушкой айсберга. И что настоящая правда ранит меня куда сильнее, чем простая измена.

— Здрасьте, я любовница вашего мужа.
С этих слов начался крах моего брака.
Пассия, которую я завёл, чтобы похвастаться перед мужиками, заявилась ко мне домой и сказала жене, что я с ней сплю.
Неприятно вышло, но я сам виноват.
Сижу сейчас напротив супруги и выслушиваю о том, какой я подлец.
Правда ли это? Определенно да, но так, как было в нашей семье, продолжаться больше не могло.
Я просто обязан был что-то изменить и, как по методичке, не нашел другого варианта, кроме как завести любовницу.
— Я подаю на развод. — решительно заявляет Аня.
— Ещё чего удумала. Развода не будет, — я смотрю в ее небесные глаза и понимаю, что отпускать жену не собираюсь.