Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»
Я беру папку с документами.
– Ну, я побежала, – говорю я.
– Подожди. Я еду в том же направлении. Могу подбросить до офиса.
***
Я тянусь к бардачку.
– Там есть ручка? – спрашиваю я.
– Должна быть где-то, – отвечает он рассеянно.
Я запускаю руку в бардачок, нашариваю что-то плотное – папку. Я придвигаю её, чтобы добраться до дна, и папка выскальзывает у меня из пальцев.
Что-то рассыпается, смотрю вниз.
На моих коленях – фотографии… На них Максим. Рядом с ним – женщина… и он обнимает её и они целуются.
Я смотрю на эти четыре снимка.
– СТОЙ!!!
Максим резко бьёт по тормозам.
– Ты с ума…
Я не даю ему договорить.
Папка оказывается у меня в руках. Я бью его по голове. Не сильно – физически не сильно, я это понимаю, – но с такой яростью, что у меня темнеет в глазах.
– Ну, я побежала, – говорю я.
– Подожди. Я еду в том же направлении. Могу подбросить до офиса.
***
Я тянусь к бардачку.
– Там есть ручка? – спрашиваю я.
– Должна быть где-то, – отвечает он рассеянно.
Я запускаю руку в бардачок, нашариваю что-то плотное – папку. Я придвигаю её, чтобы добраться до дна, и папка выскальзывает у меня из пальцев.
Что-то рассыпается, смотрю вниз.
На моих коленях – фотографии… На них Максим. Рядом с ним – женщина… и он обнимает её и они целуются.
Я смотрю на эти четыре снимка.
– СТОЙ!!!
Максим резко бьёт по тормозам.
– Ты с ума…
Я не даю ему договорить.
Папка оказывается у меня в руках. Я бью его по голове. Не сильно – физически не сильно, я это понимаю, – но с такой яростью, что у меня темнеет в глазах.
— Ребенка мне родит другая, — заявляет муж, — Можешь, не переживать, с тебя эта супружеская обязанность снимается.
— Что, прости? — моргаю, все еще плохо соображаю после того, как несколько часов проплакала над очередным тестом с одной полоской. Гинеколог без ребенка — это как сапожник без сапог.
— Я все думал, как тебе рассказать "новость" и решил, что сейчас лучший момент, чтобы сообщить тебе, что Кристина беременна. Мы с ней сошлись не только по работе, если ты понимаешь, о чем я, — довольно ухмыляется муж. — В общем, она залетела без всяких проблем. Значит, дело точно не во мне.
Туго соображаю... очень туго. Но главное понимаю, что у моего мужа есть любовница... беременная любовница.
— Эй, да не переживай ты так. Ну не получилось у нас ребеночка заделать, значит, не судьба. От этого я меньше тебя любить не буду. И вообще, думаю, Кристина позволит тебе понянчиться с нашим сыном! Второй мамой ему ты, конечно, не станешь, но свой материнский инстинкт сможешь удовлетворить:
— Что, прости? — моргаю, все еще плохо соображаю после того, как несколько часов проплакала над очередным тестом с одной полоской. Гинеколог без ребенка — это как сапожник без сапог.
— Я все думал, как тебе рассказать "новость" и решил, что сейчас лучший момент, чтобы сообщить тебе, что Кристина беременна. Мы с ней сошлись не только по работе, если ты понимаешь, о чем я, — довольно ухмыляется муж. — В общем, она залетела без всяких проблем. Значит, дело точно не во мне.
Туго соображаю... очень туго. Но главное понимаю, что у моего мужа есть любовница... беременная любовница.
— Эй, да не переживай ты так. Ну не получилось у нас ребеночка заделать, значит, не судьба. От этого я меньше тебя любить не буду. И вообще, думаю, Кристина позволит тебе понянчиться с нашим сыном! Второй мамой ему ты, конечно, не станешь, но свой материнский инстинкт сможешь удовлетворить:
💥ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ💥СКИДКА
— Ты обещал, что я никогда не буду чувствовать себя лишней в собственном браке.
Руслан смотрит на меня устало.
— Наш брак не настоящий.
Я киваю.
Вот оно.
Наконец-то вслух.
Четыре года я цеплялась за каждую мелочь. За его ревность. За внезапные звонки. За ночь, после которой он не отпускал меня до утра.
А он просто хорошо играл.
— Тогда развод будет логичным.
— Развода не будет.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
Я улыбаюсь сквозь слезы.
— Ты путаешь жену с собственностью.
Руслан подходит ближе.
— Нет, Лена. Собственность можно заменить. А тебя — нет.
На секунду я почти верю.
Пока не вспоминаю женщину, которую он целовал в машине.
— Поздно, Руслан.
— Для чего?
Я кладу перед ним заявление о разводе.
— Для нас.
Он смотрит на документы и вдруг произносит:
— Если ты уйдёшь сейчас, завтра твоя мать узнает, кто виноват в смерти её сына.
А вот теперь больно по-настоящему.
— Ты обещал, что я никогда не буду чувствовать себя лишней в собственном браке.
Руслан смотрит на меня устало.
— Наш брак не настоящий.
Я киваю.
Вот оно.
Наконец-то вслух.
Четыре года я цеплялась за каждую мелочь. За его ревность. За внезапные звонки. За ночь, после которой он не отпускал меня до утра.
А он просто хорошо играл.
— Тогда развод будет логичным.
— Развода не будет.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
Я улыбаюсь сквозь слезы.
— Ты путаешь жену с собственностью.
Руслан подходит ближе.
— Нет, Лена. Собственность можно заменить. А тебя — нет.
На секунду я почти верю.
Пока не вспоминаю женщину, которую он целовал в машине.
— Поздно, Руслан.
— Для чего?
Я кладу перед ним заявление о разводе.
— Для нас.
Он смотрит на документы и вдруг произносит:
— Если ты уйдёшь сейчас, завтра твоя мать узнает, кто виноват в смерти её сына.
А вот теперь больно по-настоящему.
— Настя, я развожусь с тобой.
Я лежу на больничной каталке, пытаясь не потерять нашего ребенка снова, а муж смотрит на меня холодно и равнодушно.
— Я терпел тебя только из-за беременности. Но, похоже, и этого ребенка ты потеряешь. А у меня уже есть другая женщина. И она, в отличие от тебя, родит мне здорового сына.
В тот момент мой мир рушится окончательно.
Но Борис так и не узнает, что ребенка тогда удалось спасти.
Я исчезаю из его жизни, одна поднимаю сына и учусь жить заново.
А спустя четыре года бывший муж внезапно появляется снова.
И теперь он готов на все, чтобы забрать у меня ребенка.
Потому что мой сын — идеальный донор для его больного сына от любовницы...
Я лежу на больничной каталке, пытаясь не потерять нашего ребенка снова, а муж смотрит на меня холодно и равнодушно.
— Я терпел тебя только из-за беременности. Но, похоже, и этого ребенка ты потеряешь. А у меня уже есть другая женщина. И она, в отличие от тебя, родит мне здорового сына.
В тот момент мой мир рушится окончательно.
Но Борис так и не узнает, что ребенка тогда удалось спасти.
Я исчезаю из его жизни, одна поднимаю сына и учусь жить заново.
А спустя четыре года бывший муж внезапно появляется снова.
И теперь он готов на все, чтобы забрать у меня ребенка.
Потому что мой сын — идеальный донор для его больного сына от любовницы...
Она смотрит на меня с любопытством, в котором нет ни капли стеснения. Она даже не смущена и не виновата. Просто улыбается мне - как улыбаются, когда знают, что выиграли.
Внутри что-то холодеет. Не ярость. Не боль. Просто ледяная пустота, которая растекается по телу, сковывает дыхание.
- Наташа, познакомься, - говорит Серёжа, и голос его звучит издевательски спокойно. - Это Алина.
Я не узнаю его. Совсем. Как будто передо мной чужой человек.
- Ты правда хочешь выгнать нас на улицу? - спрашиваю я тихо, и внутри наворачиваются слёзы, но я не позволяю им выйти. Не сейчас. Не при ней.
- Я хочу, чтобы вы съехали, - отвечает он холодно, отчеканивая каждое слово. - Прямо сейчас. Собирайтесь и убирайтесь. Я устал от этого цирка.
Внутри что-то холодеет. Не ярость. Не боль. Просто ледяная пустота, которая растекается по телу, сковывает дыхание.
- Наташа, познакомься, - говорит Серёжа, и голос его звучит издевательски спокойно. - Это Алина.
Я не узнаю его. Совсем. Как будто передо мной чужой человек.
- Ты правда хочешь выгнать нас на улицу? - спрашиваю я тихо, и внутри наворачиваются слёзы, но я не позволяю им выйти. Не сейчас. Не при ней.
- Я хочу, чтобы вы съехали, - отвечает он холодно, отчеканивая каждое слово. - Прямо сейчас. Собирайтесь и убирайтесь. Я устал от этого цирка.
Суббота начиналась обычно: муж уехал на рыбалку, Ева осталась одна. За восемнадцать лет брака она привыкла к таким дням.
Но случайное желание пересчитать накопления превращает привычную субботу в точку невозврата. Денег в тайнике оказывается в разы меньше, чем должно быть.
Кто взял? Муж? Но зачем?
И главное — куда ушли почти два миллиона, которые они копили годами?
Но случайное желание пересчитать накопления превращает привычную субботу в точку невозврата. Денег в тайнике оказывается в разы меньше, чем должно быть.
Кто взял? Муж? Но зачем?
И главное — куда ушли почти два миллиона, которые они копили годами?
Пелагея никогда не считала себя сильной. Она была просто матерью, просто женой, просто дочерью. Пока в один день у неё не отняли всё.
Ребёнка украли. Муж предал. Отец погиб, защищая их.
Полиция бессильна. Друзья в шоке. Все ждут, что она сломается.
Но Пелагея выбирает месть.
Она вернёт себе деньги, уничтожит репутацию мужа, перекроет ему все пути к отступлению. Она сделает так, что он будет умолять об аресте лишь бы закончился этот кошмар, который она устроила.
Потому что мать, у которой украли ребёнка, – это не жертва, это медленная, неизбежная катастрофа для того, кто посмел встать у неё на пути.
«Месть матери» – роман о грани между любовью и ненавистью, о том, кем мы становимся, когда терять нечего, и о том, что настоящая сила начинается там, где заканчиваются слёзы.
Ребёнка украли. Муж предал. Отец погиб, защищая их.
Полиция бессильна. Друзья в шоке. Все ждут, что она сломается.
Но Пелагея выбирает месть.
Она вернёт себе деньги, уничтожит репутацию мужа, перекроет ему все пути к отступлению. Она сделает так, что он будет умолять об аресте лишь бы закончился этот кошмар, который она устроила.
Потому что мать, у которой украли ребёнка, – это не жертва, это медленная, неизбежная катастрофа для того, кто посмел встать у неё на пути.
«Месть матери» – роман о грани между любовью и ненавистью, о том, кем мы становимся, когда терять нечего, и о том, что настоящая сила начинается там, где заканчиваются слёзы.
– Да, мам, – прошипел муж в сотовый. – Вот, пришёл. Опять ничего не готово. В квартире полный срач. Она наварила макарон и обычных магазинных сосисок и думает, что я должен быть доволен. Да, знаю, мам, знаю. Сто раз уже ей это объяснял. Ей что в лоб, что по лбу. Ничего не слышит. Да, не ценит меня, согласен. Верно. Наташа совершенно другая. Похоже, я действительно созрел для этого решения. Думаю, к концу месяца соберу свои вещи и уйду. Но сейчас нужно потерпеть… Без нее я не справлюсь с запуском проекта.
Офис мужа. Девушка на ресепшене вскакивает, улыбается:
– Елена Сергеевна, добрый день! Вы к Максиму Олеговичу?
– Да, – бросаю я, не останавливаясь, направляюсь к лифту.
Поднимаюсь на нужный этаж.
Иду по коридору к кабинету мужа в конце. Я почти добежала до двери, когда слышу голос Максима – приглушенный, но отчетливый:
– Любимая, я скоро все улажу. Еще немного, и мы будем свободны.
Я замираю. Любимая. Это слово он не говорил мне уже лет пять. Может, больше.
Толкаю дверь – она не заперта, распахивается легко и бесшумно.
Максим стоит у окна спиной ко мне. Перед ним – Кристина, моя лучшая подруга, в облегающем платье и на каблуках. Он обнимает ее за талию, она запрокинула голову, их губы сливаются в поцелуе. Долгом, глубоком, таком, какими целуются влюбленные.
Мир останавливается. Звуки исчезают. Я стою на пороге и смотрю, как рушится все, во что я верила пятнадцать лет.
– Елена Сергеевна, добрый день! Вы к Максиму Олеговичу?
– Да, – бросаю я, не останавливаясь, направляюсь к лифту.
Поднимаюсь на нужный этаж.
Иду по коридору к кабинету мужа в конце. Я почти добежала до двери, когда слышу голос Максима – приглушенный, но отчетливый:
– Любимая, я скоро все улажу. Еще немного, и мы будем свободны.
Я замираю. Любимая. Это слово он не говорил мне уже лет пять. Может, больше.
Толкаю дверь – она не заперта, распахивается легко и бесшумно.
Максим стоит у окна спиной ко мне. Перед ним – Кристина, моя лучшая подруга, в облегающем платье и на каблуках. Он обнимает ее за талию, она запрокинула голову, их губы сливаются в поцелуе. Долгом, глубоком, таком, какими целуются влюбленные.
Мир останавливается. Звуки исчезают. Я стою на пороге и смотрю, как рушится все, во что я верила пятнадцать лет.
«— Ты думаешь, я тебя боюсь? Забудь. Мой отец — генерал. И если ты хоть пальцем меня тронешь — к утру о твоих делишках узнает прокуратура.
— Ты выросла, Инна. Жаль, что не для меня.
— Это ты убил во мне женщину, которая могла любить тебя вечно. Теперь осталась та, которая себя уважает.»
Она семь лет терпела строгость, холод, бриллианты вместо тепла. Он богат, влиятелен и всегда прав. Пока не переспал с ...
— Ты выросла, Инна. Жаль, что не для меня.
— Это ты убил во мне женщину, которая могла любить тебя вечно. Теперь осталась та, которая себя уважает.»
Она семь лет терпела строгость, холод, бриллианты вместо тепла. Он богат, влиятелен и всегда прав. Пока не переспал с ...
Подборка романов о неверности
Выберите полку для книги