Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «erotika»
Что делать, если любимый мужчина жестоко бросил, да еще и распустил обо мне мерзкие слухи? Последовать совету подруги и пойти в открывшийся в офисе массажный кабинет.
Только вот у меня есть одна “особенность”, из-за которой я стесняюсь раздеваться перед мужчинами. Но была не была! Пусть эти массажисты покажут, на что способны их волшебные руки!
Только вот у меня есть одна “особенность”, из-за которой я стесняюсь раздеваться перед мужчинами. Но была не была! Пусть эти массажисты покажут, на что способны их волшебные руки!
− Куда же ты ангелочек? − из-за колонны мне наперерез выбегает мужчина и улыбается. – Мы не можем позволить тебе голышом…
− Выскочить в переулок, − заканчивает второй сзади.
− Ты наша…
− Наша. Тебе не сбежать.
От их слов холодно до мозга костей. Я стискиваю кулаки, пятясь.
− Да пошли вы к чёрту! − голос хрипит, я делаю ещё один шаг назад. − Думаете, вы меня удержите?
Оглядываюсь и вскрикиваю. Мужчины оказываются передо мной в мгновение ока. Я даже не успеваю среагировать, как один из них хватает меня за запястье, пальцы тёплые, сильные. Он тянет, приближая меня к себе, и наклоняется настолько близко, что чувствую запах мёда и апельсина.
− Всё, − говорит он, почти шепотом, наклоняясь ближе. − Игра закончена.
ПОДПИСКА после 1 главы
− Выскочить в переулок, − заканчивает второй сзади.
− Ты наша…
− Наша. Тебе не сбежать.
От их слов холодно до мозга костей. Я стискиваю кулаки, пятясь.
− Да пошли вы к чёрту! − голос хрипит, я делаю ещё один шаг назад. − Думаете, вы меня удержите?
Оглядываюсь и вскрикиваю. Мужчины оказываются передо мной в мгновение ока. Я даже не успеваю среагировать, как один из них хватает меня за запястье, пальцы тёплые, сильные. Он тянет, приближая меня к себе, и наклоняется настолько близко, что чувствую запах мёда и апельсина.
− Всё, − говорит он, почти шепотом, наклоняясь ближе. − Игра закончена.
ПОДПИСКА после 1 главы
Пальцы Камиля сжимаются на моей шее.
Я вздрагиваю. Даже страх, пережитый при встрече с громилами - меркнет перед страхом, который испытываю сейчас.
Но тело почему-то не согласно с рассудком.
Запах этого мужчины неугомонно щекочет ноздри, и в животе неожиданно становится тепло, там тянет и сладко подрагивает что-то сокровенное, запретное.
Камиль целует меня в шею - крепко, взасос.
От поцелуя я закрываю глаза, мысленно всхлипываю. Повадки у Камиля - как у дьявола, но и целует он дьявольски приятно...
Три бандита похитили меня, и привезли к своему главарю: особо опасному Камилю Камскому, по прозвищу Молот. Он сбежал из тюрьмы, и ему очень хочется женщину.
Сначала мне было страшно, потом - ещё страшнее...
А потом...
Я вздрагиваю. Даже страх, пережитый при встрече с громилами - меркнет перед страхом, который испытываю сейчас.
Но тело почему-то не согласно с рассудком.
Запах этого мужчины неугомонно щекочет ноздри, и в животе неожиданно становится тепло, там тянет и сладко подрагивает что-то сокровенное, запретное.
Камиль целует меня в шею - крепко, взасос.
От поцелуя я закрываю глаза, мысленно всхлипываю. Повадки у Камиля - как у дьявола, но и целует он дьявольски приятно...
Три бандита похитили меня, и привезли к своему главарю: особо опасному Камилю Камскому, по прозвищу Молот. Он сбежал из тюрьмы, и ему очень хочется женщину.
Сначала мне было страшно, потом - ещё страшнее...
А потом...
— Ну здравствуй,Карина, — голос ровный,как будто спокойный,но я все равно чувствовала в нем яд. — Сколько лет,сколько зим...
Два. Два лета и две зимы. Ровно столько я у него украла.
— Р-рома, — голос дрогнул. Я попятилась назад,когда он начал наступать. Высокий,крепкий. С убийственным взглядом. От его присутствия воздух потяжелел в сто крат.
— Я думал,ты окажешь мне более теплый прием. После всего,что натворила.
Я видела ненависть в серых глазах. Они полыхнули праведным гневом,желваки заходили на скулах. И я поняла,что Рома здесь не ради моих извинений. Они ему не нужны. Ему нужна расплата.
— Рома,пожалуйста,выслушай...
— Ты забрала у меня два года жизни. Забрала мое будущее. Мою семью. Ты разрушила мою жизнь ради своей прихоти, маленькая лживая дрянь, — каждое слово будто плевок мне в лицо. — Взамен я разрушу твою. Я заберу у тебя все. Деньги,этот дом,свободу.Два года ты будешь моей игрушкой. Будешь делать все,что я скажу,иначе я просто сверну тебе шею и отправлю в ад к папочке
Два. Два лета и две зимы. Ровно столько я у него украла.
— Р-рома, — голос дрогнул. Я попятилась назад,когда он начал наступать. Высокий,крепкий. С убийственным взглядом. От его присутствия воздух потяжелел в сто крат.
— Я думал,ты окажешь мне более теплый прием. После всего,что натворила.
Я видела ненависть в серых глазах. Они полыхнули праведным гневом,желваки заходили на скулах. И я поняла,что Рома здесь не ради моих извинений. Они ему не нужны. Ему нужна расплата.
— Рома,пожалуйста,выслушай...
— Ты забрала у меня два года жизни. Забрала мое будущее. Мою семью. Ты разрушила мою жизнь ради своей прихоти, маленькая лживая дрянь, — каждое слово будто плевок мне в лицо. — Взамен я разрушу твою. Я заберу у тебя все. Деньги,этот дом,свободу.Два года ты будешь моей игрушкой. Будешь делать все,что я скажу,иначе я просто сверну тебе шею и отправлю в ад к папочке
— Я не буду на вас работать!
— Ты разбила вазу, помнишь? XVIII век. Стоимость такая, что ты за десять жизней не расплатишься.
Сердце останавливается, а ладошки мокреют.
— Это… случайность…
— Случайность? — пальцы впиваются в кожу. — Или попытка скрыться с места преступления?
Он тянет меня к столу, другой рукой открывая папку.
— Подпись здесь. Твой рабочий контракт.
— Нет!
— Тогда заявление в полицию отправлю через три минуты. — Нажимает кнопку на телефоне.
— Вы… вы просто маньяк… — шиплю я, хватая ручку.
Он наклоняется, касаясь губами уха:
— Маньяки не подписывают контракты, Русалочка.
Подпись выходит корявой. Он вырывает лист, пряча в ящик.
— Отлично. Теперь снимай юбку!
***
Я искала работу в новом городе, а нашла неприятности в лице нового босса, а по совместительству сексуального маньяка и, самое ужасное, отца моей подруги…
— Ты разбила вазу, помнишь? XVIII век. Стоимость такая, что ты за десять жизней не расплатишься.
Сердце останавливается, а ладошки мокреют.
— Это… случайность…
— Случайность? — пальцы впиваются в кожу. — Или попытка скрыться с места преступления?
Он тянет меня к столу, другой рукой открывая папку.
— Подпись здесь. Твой рабочий контракт.
— Нет!
— Тогда заявление в полицию отправлю через три минуты. — Нажимает кнопку на телефоне.
— Вы… вы просто маньяк… — шиплю я, хватая ручку.
Он наклоняется, касаясь губами уха:
— Маньяки не подписывают контракты, Русалочка.
Подпись выходит корявой. Он вырывает лист, пряча в ящик.
— Отлично. Теперь снимай юбку!
***
Я искала работу в новом городе, а нашла неприятности в лице нового босса, а по совместительству сексуального маньяка и, самое ужасное, отца моей подруги…
«Я сбежала от мужа, чтобы спасти свою жизнь, но в этих горах меня ждал зверь пострашнее...»
Диана думала, что хуже побоев может быть только смерть, и сбежала в глухую горную деревню, где муж точно её не найдет. Но вместо долгожданной свободы она получила ещё один ад — в лице Айдархана.
Жёсткий, замкнутый и абсолютно дикий горец, он не привык жалеть и не терпит гостей в своём доме. Его взгляд жжёт сильнее огня, голос режет острее кинжала, а прикосновения опаснее смертельного обрыва.
Но почему тогда под его суровой защитой она впервые чувствует себя желанной?
Он обещал ей только убежище, но, кажется, намерен забрать всё до последней капли.
От него нельзя убежать. Его невозможно забыть.
«Ты пришла в мой дом сама. Теперь ты — моя».
Диана думала, что хуже побоев может быть только смерть, и сбежала в глухую горную деревню, где муж точно её не найдет. Но вместо долгожданной свободы она получила ещё один ад — в лице Айдархана.
Жёсткий, замкнутый и абсолютно дикий горец, он не привык жалеть и не терпит гостей в своём доме. Его взгляд жжёт сильнее огня, голос режет острее кинжала, а прикосновения опаснее смертельного обрыва.
Но почему тогда под его суровой защитой она впервые чувствует себя желанной?
Он обещал ей только убежище, но, кажется, намерен забрать всё до последней капли.
От него нельзя убежать. Его невозможно забыть.
«Ты пришла в мой дом сама. Теперь ты — моя».
Мой брак -это три года унижений. Муж — красивый и жестокий — давно разбил все мои иллюзии о счастливом браке. Он изменял и оскорблял. А я молчала, потому что не знала, как сбежать.
Пока в один день его отец не встал между нами.
Кирилл Васильевич. Мой свекор. Холодный, властный, опасный. Он пообещал свою защиту.
– Ты больше не его, — прошептал он. – Ты моя.
В его объятиях я чувствовала себя живой. Впервые за три года.
Пока в один день его отец не встал между нами.
Кирилл Васильевич. Мой свекор. Холодный, властный, опасный. Он пообещал свою защиту.
– Ты больше не его, — прошептал он. – Ты моя.
В его объятиях я чувствовала себя живой. Впервые за три года.
Его ладони легли мне на колени, раздвинули ещё шире. Жёстко. Без церемоний.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
Она живёт с любящим и добрым Рамазаном, мечтая о свадьбе и спокойной жизни.
Но однажды на пороге появляется его двоюродный брат — Зураб: бывший зек, опасный боец ММА, мужчина-угроза, который смотрит так, будто уже решил, что она будет принадлежать ему.
И с первого же взгляда он начинает рушить её мир.
Он груб, дик, делает всё, чтобы она забывала, кто её настоящий мужчина. Он заполняет собой всю квартиру, её мысли, её тело — даже когда она пытается сопротивляться.
― Пойдём со мной и я позабочусь о тебе. Я решу твою проблему с долгами, и вместо работы в клубе ты будешь работать в моей постели.
Теперь она зажата между двумя братьями: один любит её, другой — хочет так, как никто и никогда.
И его желание превращается в войну, в которую она втягивается против своей воли.
Он разрушит её жизнь…
или станет тем, кто разбудит в ней то, о чём она боялась даже думать.
Но однажды на пороге появляется его двоюродный брат — Зураб: бывший зек, опасный боец ММА, мужчина-угроза, который смотрит так, будто уже решил, что она будет принадлежать ему.
И с первого же взгляда он начинает рушить её мир.
Он груб, дик, делает всё, чтобы она забывала, кто её настоящий мужчина. Он заполняет собой всю квартиру, её мысли, её тело — даже когда она пытается сопротивляться.
― Пойдём со мной и я позабочусь о тебе. Я решу твою проблему с долгами, и вместо работы в клубе ты будешь работать в моей постели.
Теперь она зажата между двумя братьями: один любит её, другой — хочет так, как никто и никогда.
И его желание превращается в войну, в которую она втягивается против своей воли.
Он разрушит её жизнь…
или станет тем, кто разбудит в ней то, о чём она боялась даже думать.
– Ты слишком молодая для училки. И слишком красивая, – говорит он порочным шёпотом. – Решила докопаться до моего сына, чтобы привлечь моё внимание? Что ж, у тебя получилось.
– Что вы себе позволяете?
– Я себе позволяю всё.
Он вдавливает меня в школьную доску. Внутри меня всё пылает так, что ноги подгибаются.
– Продолжим у меня дома, – хищно скалится Гордей. – И только попробуй в этот раз сбежать.
Я учительница. Он отец ученика.
Мне нельзя его хотеть. Ему нельзя меня трогать.
Но Гордей Усманов всегда нарушает правила первым.
Он загоняет меня в угол, говорит опасным голосом, смотрит так, будто уже знает, как я буду стонать.
Он хочет меня. Грязно. Ненасытно.
И мне всё труднее делать вид, что я к нему равнодушна.
А когда возвращается его бывшая жена, которую все считали умершей, становится ясно: это не любовный роман.
Это война за мужчину, который не знает слова «остановись».
– Что вы себе позволяете?
– Я себе позволяю всё.
Он вдавливает меня в школьную доску. Внутри меня всё пылает так, что ноги подгибаются.
– Продолжим у меня дома, – хищно скалится Гордей. – И только попробуй в этот раз сбежать.
Я учительница. Он отец ученика.
Мне нельзя его хотеть. Ему нельзя меня трогать.
Но Гордей Усманов всегда нарушает правила первым.
Он загоняет меня в угол, говорит опасным голосом, смотрит так, будто уже знает, как я буду стонать.
Он хочет меня. Грязно. Ненасытно.
И мне всё труднее делать вид, что я к нему равнодушна.
А когда возвращается его бывшая жена, которую все считали умершей, становится ясно: это не любовный роман.
Это война за мужчину, который не знает слова «остановись».
Подборка романтической эротики
Выберите полку для книги