Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Одна ночь. Чужое имя в темноте. И ошибка, которую нельзя исправить — можно только прожить заново.
Марат Рашиди привык, что в его жизни всё под контролем. Он не верит в любовь — слишком давно и слишком больно его предали. В ту ночь он был уверен, что знает, кто ждёт его в темноте квартиры.
Он ошибся.
Катя — студентка последнего курса, тихая, ранимая, с детской травмой, о которой не знает никто. Она не видела его лица. Только голос. Только деньги на тумбочке утром — расплату за то, чего она никогда не хотела так, как в ту ночь.
Они не должны были встретиться снова. Но судьба сводит их за одним столом и Марат узнаёт в скромной подруге племянника женщину, которую не может забыть.
Он старше. Он опаснее. Он не имеет права хотеть её.
Она моложе. Она чище. Она не должна прощать.
Но некоторые ошибки становятся судьбой. А некоторые грехи — единственным способом узнать, что такое настоящая любовь.
Марат Рашиди привык, что в его жизни всё под контролем. Он не верит в любовь — слишком давно и слишком больно его предали. В ту ночь он был уверен, что знает, кто ждёт его в темноте квартиры.
Он ошибся.
Катя — студентка последнего курса, тихая, ранимая, с детской травмой, о которой не знает никто. Она не видела его лица. Только голос. Только деньги на тумбочке утром — расплату за то, чего она никогда не хотела так, как в ту ночь.
Они не должны были встретиться снова. Но судьба сводит их за одним столом и Марат узнаёт в скромной подруге племянника женщину, которую не может забыть.
Он старше. Он опаснее. Он не имеет права хотеть её.
Она моложе. Она чище. Она не должна прощать.
Но некоторые ошибки становятся судьбой. А некоторые грехи — единственным способом узнать, что такое настоящая любовь.
- Багир! Что ты делаешь? - отхожу от него. Но сбежать не получится. Весь дом, как и все выходы, даже из этой комнаты, под контролем его верных людей. - Я жена твоего брата! Ты не имеешь права так вести себя со мной! - пытаюсь достучаться до его совести.
- Жена! - надвигается стеной на меня. - Но ваш брак не настоящий. И этот факт всем известен. Не стоит отрицать очевидное, Рания. Я скажу, что произойдет уже через полчаса. Ваш брак с Наилем расторгнут, и за тобой уже едит твоя семья. Думаю, не стоит рассказывать, что тебя ожидает, когда ты попадешь к ним в руки.
Но у тебя есть шанс на спасение, Рания. И этот шанс - я! Я помогу тебе, защищу.
- Но не просто так! - понимаю ясно.
- Да. - приближается вплотную так, что я ощущаю его дыхание на себе. - Ты здесь и сейчас станешь моей, по своей воле, по своему желанию. Это единственное мое условие, Рания. Выбор за тобой!
🔥 Кавказ
🔥 Вражда семей, непредсказуемый сюжет, невинная героиня со множеством секретов.
- Жена! - надвигается стеной на меня. - Но ваш брак не настоящий. И этот факт всем известен. Не стоит отрицать очевидное, Рания. Я скажу, что произойдет уже через полчаса. Ваш брак с Наилем расторгнут, и за тобой уже едит твоя семья. Думаю, не стоит рассказывать, что тебя ожидает, когда ты попадешь к ним в руки.
Но у тебя есть шанс на спасение, Рания. И этот шанс - я! Я помогу тебе, защищу.
- Но не просто так! - понимаю ясно.
- Да. - приближается вплотную так, что я ощущаю его дыхание на себе. - Ты здесь и сейчас станешь моей, по своей воле, по своему желанию. Это единственное мое условие, Рания. Выбор за тобой!
🔥 Кавказ
🔥 Вражда семей, непредсказуемый сюжет, невинная героиня со множеством секретов.
Что делать, если тебе измерил муж? Плакать и рвать на себе волосы? Или вспомнить поговорку : «Клин клином вышибают» и отплатить ему тем же с его братом?
— Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу тебя прямо сейчас. Здесь.
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
— Ты ошалел? — прошептала я, всё ещё пытаясь вернуть себе контроль. — Я старше тебя на двадцать лет, Женя. Двадцать! Ты понимаешь это?
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
— Ты боишься, что нас увидят? Или боишься, что я сделаю с тобой прямо здесь?
Он прижал меня к перилам веранды. Его пальцы уже скользили по моему бедру, а за дверью, в гостиной, спал его отец — мой жених. Я задохнулась:
— Илья, прекрати, он может проснуться…
Он наклонился к моему уху — нагло, но с той самой хрипотцой, от которой у меня подкашиваются ноги:
— Тогда не сдерживайся. Но помни: ты моя. С той самой ночи.
Это был ходячий ураган, который ворвался в мою идеальную жизнь и смел её к чёртовой матери.
Одна ночь, которая должна была стать ошибкой. Я думала, что смогу забыть, но он он не отступит.
Теперь он ловит меня в коридорах. Дразнит. Смотрит так, будто я уже принадлежу ему. И я сдаюсь — потому что рядом с ним впервые за долгие годы чувствую себя живой.
Это не интрижка. Это наваждение. Сладкий грех, который грозит разрушить всё.
Но, кажется, я больше не хочу быть правильной.
Он прижал меня к перилам веранды. Его пальцы уже скользили по моему бедру, а за дверью, в гостиной, спал его отец — мой жених. Я задохнулась:
— Илья, прекрати, он может проснуться…
Он наклонился к моему уху — нагло, но с той самой хрипотцой, от которой у меня подкашиваются ноги:
— Тогда не сдерживайся. Но помни: ты моя. С той самой ночи.
Это был ходячий ураган, который ворвался в мою идеальную жизнь и смел её к чёртовой матери.
Одна ночь, которая должна была стать ошибкой. Я думала, что смогу забыть, но он он не отступит.
Теперь он ловит меня в коридорах. Дразнит. Смотрит так, будто я уже принадлежу ему. И я сдаюсь — потому что рядом с ним впервые за долгие годы чувствую себя живой.
Это не интрижка. Это наваждение. Сладкий грех, который грозит разрушить всё.
Но, кажется, я больше не хочу быть правильной.
Я пришла к гинеколог, сгорая от стыда за своё тело. Доктор оказался высоким, холодным красавцем, от которого у меня подкосились ноги.
Осмотр должен был быть обычным. Но всё пошло не так. Он задавал вопросы, от которых горели щёки, и я почувствовала то, чего не должна была чувствовать.
«Нужно дополнительное обследование», — сказал он. Я знала, что это неправильно. Я знала, что должна уйти. Но вернулась. И это изменило всё.
Осмотр должен был быть обычным. Но всё пошло не так. Он задавал вопросы, от которых горели щёки, и я почувствовала то, чего не должна была чувствовать.
«Нужно дополнительное обследование», — сказал он. Я знала, что это неправильно. Я знала, что должна уйти. Но вернулась. И это изменило всё.
— Ты хочешь, чтобы тебя наказывали. Провоцируешь меня. Ждёшь, когда я сорвусь.
— Ничего я не жду!
Он отстранился и бросил:
— В десять вечера. Мой кабинет. Последний этаж. Придёшь сама.
— А если не приду?
— Придёшь.
И я пришла. Ненавидя себя, дрожа от непонятного предвкушения. Поднялась на пятьдесят четвёртый этаж. Он стоял у панорамного окна, спиной ко мне.
— Закрой дверь.
Я закрыла. Щелчок замка прозвучал как приговор.
— Подойди.
Ноги сами понесли меня вперёд. Он медленно обернулся, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня.
— Ты знаешь, зачем здесь, — произнёс он.
Я знала. И от этого было страшно до дрожи.
Я — дочь олигарха, привыкшая получать всё по щелчку пальцев. Дамир Асхадов — наследник кавказской империи, который видит во мне лишь избалованную куклу и собирается перевоспитать по своим правилам. Но чем сильнее я ненавижу его холодную власть, тем глубже тону в этом опасном притяжении…
— Ничего я не жду!
Он отстранился и бросил:
— В десять вечера. Мой кабинет. Последний этаж. Придёшь сама.
— А если не приду?
— Придёшь.
И я пришла. Ненавидя себя, дрожа от непонятного предвкушения. Поднялась на пятьдесят четвёртый этаж. Он стоял у панорамного окна, спиной ко мне.
— Закрой дверь.
Я закрыла. Щелчок замка прозвучал как приговор.
— Подойди.
Ноги сами понесли меня вперёд. Он медленно обернулся, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня.
— Ты знаешь, зачем здесь, — произнёс он.
Я знала. И от этого было страшно до дрожи.
Я — дочь олигарха, привыкшая получать всё по щелчку пальцев. Дамир Асхадов — наследник кавказской империи, который видит во мне лишь избалованную куклу и собирается перевоспитать по своим правилам. Но чем сильнее я ненавижу его холодную власть, тем глубже тону в этом опасном притяжении…
Гурам не отпускает Яну. Ему нужны мои клубы, моя подпись, моя жизнь. У Яны в руках информация, способная уничтожить обоих. Она не сломалась — и я не имею права сломаться тоже, потому что впервые мне есть ради кого выживать.
Я умею убивать, но теперь мне нужно научиться спасать. Её. Себя. Нас.
Что окажется важнее — отомстить или спасти?
Я умею убивать, но теперь мне нужно научиться спасать. Её. Себя. Нас.
Что окажется важнее — отомстить или спасти?
После болезненного расставания Милана покупает билет на ближайший ночной поезд, решив начать жизнь заново. Но вместо тихой поездки получает троих попутчиков: властного брюнета Кирилла, насмешливого блондина Арсения и обаятельного рыжего Льва.
Сначала незнакомцы предлагают ей всего лишь поговорить. Затем — сыграть в откровенную игру. А когда случайные прикосновения перестают быть случайными, Милана понимает: каждый из мужчин хочет её. И, что гораздо опаснее, никто из них не собирается исчезать после прибытия.
Сначала незнакомцы предлагают ей всего лишь поговорить. Затем — сыграть в откровенную игру. А когда случайные прикосновения перестают быть случайными, Милана понимает: каждый из мужчин хочет её. И, что гораздо опаснее, никто из них не собирается исчезать после прибытия.
Подборка откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги