Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
- Почему я здесь? - спрашиваю, испуганно оглядываясь по сторонам.
- Потому что я купил тебя, цветочек, - ухмыляется шейх, медленно приближаясь ко мне. - Теперь твой дом здесь.
- Но это незаконно! Я гражданка другой страны, и вы не имеете права…
- Закон здесь я, - жестко обрывает меня мужчина, оказываясь слишком близко. Его пальцы скользят по моему лицу вынуждая смотреть в черные словно ночь глаза. - Забудь о прошлой жизни. Теперь ты - моя наложница. И только от меня зависит, как долго проживете ты и твой брат.
Я приехала на гастроли с танцевальной труппой, но мой брат оказывается в тюрьме. А меня похищают для аукциона, где богатейшие мужчины Востока покупают себе наложниц. Вот только мой новый хозяин оказывается не просто бизнесменом, а правителем страны.
- Потому что я купил тебя, цветочек, - ухмыляется шейх, медленно приближаясь ко мне. - Теперь твой дом здесь.
- Но это незаконно! Я гражданка другой страны, и вы не имеете права…
- Закон здесь я, - жестко обрывает меня мужчина, оказываясь слишком близко. Его пальцы скользят по моему лицу вынуждая смотреть в черные словно ночь глаза. - Забудь о прошлой жизни. Теперь ты - моя наложница. И только от меня зависит, как долго проживете ты и твой брат.
Я приехала на гастроли с танцевальной труппой, но мой брат оказывается в тюрьме. А меня похищают для аукциона, где богатейшие мужчины Востока покупают себе наложниц. Вот только мой новый хозяин оказывается не просто бизнесменом, а правителем страны.
Разглядываю татуировку поцелуя прямо на тазобедренной косточке. Яркую. Сочную.
Я видела её прошлой ночью. Под одеялом. Когда...
Скольжу взглядом по рельефному торсу отца своей подруги и встречаюсь с его похотливой улыбочкой.
— Доброе утро! — воркует нежно и тепло.
— Здрасьте... — пищу и вся дрожу.
— Как спалось, милая? — кружит вокруг меня, как хищник. — Мне вчера такой эротический сон приснился! — изображает взрыв руками. И моё сердце в живот проваливается. — Такой реалистичный! — костяшками гладит по щечке.
— Камиль Альбертович, простите... — горячие слезы по щекам катятся.
Я сейчас просто разревусь! Или в обморок грохнусь!
— Простите... Я не хотела... — всхлипываю прямо на груди отца своей подруги. — Не знала, что это вы...
— Тише, милая! — Камиль заключает моё заплаканное личико в ладони и обдувает мокрые глазки.
— Мне очень понравилось, как ты... — не договаривает, но красноречиво обводит большим пальцем мои губки. — С меня теперь ответка! — заявляет на полном серьёзе.
Я видела её прошлой ночью. Под одеялом. Когда...
Скольжу взглядом по рельефному торсу отца своей подруги и встречаюсь с его похотливой улыбочкой.
— Доброе утро! — воркует нежно и тепло.
— Здрасьте... — пищу и вся дрожу.
— Как спалось, милая? — кружит вокруг меня, как хищник. — Мне вчера такой эротический сон приснился! — изображает взрыв руками. И моё сердце в живот проваливается. — Такой реалистичный! — костяшками гладит по щечке.
— Камиль Альбертович, простите... — горячие слезы по щекам катятся.
Я сейчас просто разревусь! Или в обморок грохнусь!
— Простите... Я не хотела... — всхлипываю прямо на груди отца своей подруги. — Не знала, что это вы...
— Тише, милая! — Камиль заключает моё заплаканное личико в ладони и обдувает мокрые глазки.
— Мне очень понравилось, как ты... — не договаривает, но красноречиво обводит большим пальцем мои губки. — С меня теперь ответка! — заявляет на полном серьёзе.
Одна ночь, лёгкие деньги, никакого риска. Всего лишь работа официанткой в элитном клубе, где мужчины привыкли получать всё, что захотят. Богатые. Властные. Порочные. А я – просто тень в маске. Но эта встреча меняет всё.
Владислав. Отец моей лучшей подруги. Мужчина, в которого я влюблена.
Нет! Только не это. Он не должен меня узнать!
Владислав. Отец моей лучшей подруги. Мужчина, в которого я влюблена.
Нет! Только не это. Он не должен меня узнать!
- Под скромницу косишь? Какую-то распашонку натянула, - мужчина ко мне шаг делает.
По всей видимости, я не понимаю что-то в общении с криминальными субъектами. А что передо мной именно он - сомнений не вызывает.
- Я… Ну…
Соберись, Эля, давай. Я курьер, привезла документы.
- Ладно, признаю, мне нравится, давай, скромница, поиграем, - хрипло произносит мужчина тем временем.
- Что?!
Я должна была просто привезти документы, но бандит спутал меня с девушкой по вызову. Я сбежала, а он нашел… Чтобы закончить начатое в его квартире.
По всей видимости, я не понимаю что-то в общении с криминальными субъектами. А что передо мной именно он - сомнений не вызывает.
- Я… Ну…
Соберись, Эля, давай. Я курьер, привезла документы.
- Ладно, признаю, мне нравится, давай, скромница, поиграем, - хрипло произносит мужчина тем временем.
- Что?!
Я должна была просто привезти документы, но бандит спутал меня с девушкой по вызову. Я сбежала, а он нашел… Чтобы закончить начатое в его квартире.
— На что ты готов пойти, чтобы твоя дорогая доченька не попала в тюрьму? — спросила я, мой голос звучал уверенно, хотя внутри меня все дрожало.
Давид дернулся, резко поставив бокал с янтарной жидкостью на стол, и небольшая часть содержимого расплескалась.
— Что ты несешь? Ты пьяна? — спросил он, нахмурив брови.
Я лишь слегка улыбнулась и медленно провела ладонью по его груди.
— Успокойся, Давид. И поверь. На моем брате остались следы, и он может пойти в полицию. Тогда все станет гораздо сложнее.
— Чего ты хочешь за свое молчание?
Я знала, что это мой шанс. Момент, которого я ждала и боялась одновременно.
— Я хочу тебя, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
Давид дернулся, резко поставив бокал с янтарной жидкостью на стол, и небольшая часть содержимого расплескалась.
— Что ты несешь? Ты пьяна? — спросил он, нахмурив брови.
Я лишь слегка улыбнулась и медленно провела ладонью по его груди.
— Успокойся, Давид. И поверь. На моем брате остались следы, и он может пойти в полицию. Тогда все станет гораздо сложнее.
— Чего ты хочешь за свое молчание?
Я знала, что это мой шанс. Момент, которого я ждала и боялась одновременно.
— Я хочу тебя, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
— Никуда не пойдешь. Неужели ты думаешь, что твоя хамская выходка сойдет тебе с рук? — звучит как приговор.
— Вышло недоразумение, — сглатываю горький ком и дрожу, наблюдая, как самый влиятельный человек в городе поднимается со своего кресла. — Еще раз простите.
И этот ледяной, давящий взгляд берет меня в плен, не оставляя ни единого шанса на побег.
— Эх, жалко девчонку. Сейчас Барон научит ее хорошим манерам, — до меня доносится чей-то смешок за спиной, и внутренности опаляет огнем.
Огромная ручища обхватывает мое горло. Резкое движение, и я прижата к мощному телу Барона.
— Не могу решить, отдать тебя ребятам или забрать к себе на перевоспитание, чтобы по ночам усердно просила прощения.
Алмазный барон не умеет прощать. Он не привык к отказам. У него безграничная власть и сила. А я по ошибке посмела надерзить ему.
— Вышло недоразумение, — сглатываю горький ком и дрожу, наблюдая, как самый влиятельный человек в городе поднимается со своего кресла. — Еще раз простите.
И этот ледяной, давящий взгляд берет меня в плен, не оставляя ни единого шанса на побег.
— Эх, жалко девчонку. Сейчас Барон научит ее хорошим манерам, — до меня доносится чей-то смешок за спиной, и внутренности опаляет огнем.
Огромная ручища обхватывает мое горло. Резкое движение, и я прижата к мощному телу Барона.
— Не могу решить, отдать тебя ребятам или забрать к себе на перевоспитание, чтобы по ночам усердно просила прощения.
Алмазный барон не умеет прощать. Он не привык к отказам. У него безграничная власть и сила. А я по ошибке посмела надерзить ему.
— Этого никогда больше не повторится, Эд! — строго грожу нахалу пальцем, как суровая мамочка.
Господи, да он реально мне в сыновья годится!
— Сильно сомневаюсь, Виктория, — дьявольски шепчет на самое ушко, пронзая тело мое импульсами тока. — Твои жалкие попытки себя сдержать провалились, — лезет мне под платье и шершавыми костяшками пальцев ласкает внутреннюю часть бедра. Губами ловит мои выдохи. И дышит ими.
— Я сказала: нет! — перехватываю парня за запястье. — Мы не можем! — выдаю жестоко и одновременно жалостливо. Тону в бездне его глаз.
— Поздно, Виктория... — от полного имени на его губах меня выкручивает. — Ты теперь моя! — больно сжимает щеки. — Потому что я. Так. Хочу. — Дышит рвано и влажно. — Хочу. Тебя.
Господи, да он реально мне в сыновья годится!
— Сильно сомневаюсь, Виктория, — дьявольски шепчет на самое ушко, пронзая тело мое импульсами тока. — Твои жалкие попытки себя сдержать провалились, — лезет мне под платье и шершавыми костяшками пальцев ласкает внутреннюю часть бедра. Губами ловит мои выдохи. И дышит ими.
— Я сказала: нет! — перехватываю парня за запястье. — Мы не можем! — выдаю жестоко и одновременно жалостливо. Тону в бездне его глаз.
— Поздно, Виктория... — от полного имени на его губах меня выкручивает. — Ты теперь моя! — больно сжимает щеки. — Потому что я. Так. Хочу. — Дышит рвано и влажно. — Хочу. Тебя.
– Неужели ты думала, что я пять лет буду спать только с тобой?
Я думала, что мой брак – это крепость. Но она пала в один день. Измена мужа, насмешки коллег, страх остаться ни с чем…
Пока не появился он. Незнакомец с холодным взглядом и голосом, от которого пробегали мурашки. Он вмешался, когда муж перешёл черту.
И теперь он снова стоял передо мной и делал свой выбор:
– Пусть меня обслужит эта девушка.
Я думала, что мой брак – это крепость. Но она пала в один день. Измена мужа, насмешки коллег, страх остаться ни с чем…
Пока не появился он. Незнакомец с холодным взглядом и голосом, от которого пробегали мурашки. Он вмешался, когда муж перешёл черту.
И теперь он снова стоял передо мной и делал свой выбор:
– Пусть меня обслужит эта девушка.
— Ты ведь знаешь, в какой позе огород окучивают? — дикий самец рывком за талию врезает в свою грудь. Огромный. И горячий.
— Ну ты и скотина! — дергаюсь, отбиваясь от стальных объятий деревенского мужлана, незнающего, как вести себя с таким цветочком, как я.
— А ты и не против? — огрубевшими пальцами ласкает поясницу. И приятная истома мне совсем не нравится. — Чтобы я тебя розгами по мягкому месту.
И грязно воркует мне на ушко:
— Жестко-сладкое наказание.
***
Мне. Позволено. Всё.
Но у папки окончательно лопается терпение, и он отправляет меня на выселки. В какое-то захолустье. На перевоспитание.
И у меня почти получилось пережить этот ужас среди комаров и рабского труда на грядках...
Если бы не один высокомерный деревенский придурок с внешкой греческого божества, решившего, что может поставить меня на колени.
— Ну ты и скотина! — дергаюсь, отбиваясь от стальных объятий деревенского мужлана, незнающего, как вести себя с таким цветочком, как я.
— А ты и не против? — огрубевшими пальцами ласкает поясницу. И приятная истома мне совсем не нравится. — Чтобы я тебя розгами по мягкому месту.
И грязно воркует мне на ушко:
— Жестко-сладкое наказание.
***
Мне. Позволено. Всё.
Но у папки окончательно лопается терпение, и он отправляет меня на выселки. В какое-то захолустье. На перевоспитание.
И у меня почти получилось пережить этот ужас среди комаров и рабского труда на грядках...
Если бы не один высокомерный деревенский придурок с внешкой греческого божества, решившего, что может поставить меня на колени.
Я проследовала за машиной мужа и оказалась в лобби дорогого отеля. Там мое сердце разбилось, а мир рухнул, когда я увидела мужа, лапающего какую-то молоденькую девицу. И я бы сломалась, если бы рядом не оказался таинственный и влиятельный мужчина, который разбудил во мне скрытые желания и неожиданно сладкую тягу к мести.
— Хотите отомстить ему, Виктория? – прошептал Вадим, отстранившись. Его голос был хриплым, и в нем звучал вызов, на который мгновенно отреагировало мое раненное сердце.
— Какую месть? О чем вы говорите? — прошептала я дрожащим голосом, а в голове все еще звенело от поцелуя. Мысли путались.
— Самую сладкую, – ответил Вадим, и его глаза загорелись. — Показать неверному мужу, что вы не сломленная игрушка, которую он может бросить в любой момент. Показать ему, чего он лишился.
— Хотите отомстить ему, Виктория? – прошептал Вадим, отстранившись. Его голос был хриплым, и в нем звучал вызов, на который мгновенно отреагировало мое раненное сердце.
— Какую месть? О чем вы говорите? — прошептала я дрожащим голосом, а в голове все еще звенело от поцелуя. Мысли путались.
— Самую сладкую, – ответил Вадим, и его глаза загорелись. — Показать неверному мужу, что вы не сломленная игрушка, которую он может бросить в любой момент. Показать ему, чего он лишился.
Подборка самой откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги