Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»
– Я беременна…
До меня доходит голос девицы, и я вздрагиваю, когда слышу прямой вопрос моего мужа:
– Это точно?!
– Да, Хан. Точно.
– Какой срок?!
Все такой же властный голос моего мужа заставляет меня сжаться, холодный пот на спине выступает.
– Достаточный, – отвечает уклончиво посторонняя черноволосая женщина, и я прикрываю веки, понимая, для чего именно мой лжец-муж интересуется этим самым сроком!
– Прямо и по существу отвечай, когда спрашиваю, Софа! – в голосе мужа слышны яростные нотки.
У меня губы дрожат и слезы по щекам бегут, потому что все становится предельно ясно.
Хан Усманов мне изменяет. Другая женщина беременна от него! У моего мужа другая…
Прикрываю веки, и тест на беременность падает из моих ослабевших пальцев…
Я хотела сообщить мужу, что беременна, что мы скоро родителями станем, но… вместо этого узнала, что от него ребенка ждет другая женщина… Женщина, которую ему прочили в жены вместо меня…
До меня доходит голос девицы, и я вздрагиваю, когда слышу прямой вопрос моего мужа:
– Это точно?!
– Да, Хан. Точно.
– Какой срок?!
Все такой же властный голос моего мужа заставляет меня сжаться, холодный пот на спине выступает.
– Достаточный, – отвечает уклончиво посторонняя черноволосая женщина, и я прикрываю веки, понимая, для чего именно мой лжец-муж интересуется этим самым сроком!
– Прямо и по существу отвечай, когда спрашиваю, Софа! – в голосе мужа слышны яростные нотки.
У меня губы дрожат и слезы по щекам бегут, потому что все становится предельно ясно.
Хан Усманов мне изменяет. Другая женщина беременна от него! У моего мужа другая…
Прикрываю веки, и тест на беременность падает из моих ослабевших пальцев…
Я хотела сообщить мужу, что беременна, что мы скоро родителями станем, но… вместо этого узнала, что от него ребенка ждет другая женщина… Женщина, которую ему прочили в жены вместо меня…
— Является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным? Прошу ответить вас, жених, — спрашивает регистратор.
— Да! — отвечает Андрей так уверенно и твердо.
Он начинает говорить. Клянется в верности, в любви, в том, что будет со мной в счастье и в горе. Все это звучит как издевательство.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как злость подступает к горлу. Но я улыбаюсь. Улыбаюсь, будто верю каждому его слову.
Когда он заканчивает, я наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:
— Я все знаю о вас с Юлей.
Он качает головой, его глаза расширяются от удивления. Беззвучно шевелит губами: «Что? О чем ты?»
Регистратор дает слово мне:
— Екатерина, вы готовы произнести клятву? — спрашивает он.
Я ухмыляюсь, смотрю прямо в глаза Андрею с презрением и говорю громко, четко, чтобы все услышали:
— Нет! Я не согласна выйти за него!
— Да! — отвечает Андрей так уверенно и твердо.
Он начинает говорить. Клянется в верности, в любви, в том, что будет со мной в счастье и в горе. Все это звучит как издевательство.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как злость подступает к горлу. Но я улыбаюсь. Улыбаюсь, будто верю каждому его слову.
Когда он заканчивает, я наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:
— Я все знаю о вас с Юлей.
Он качает головой, его глаза расширяются от удивления. Беззвучно шевелит губами: «Что? О чем ты?»
Регистратор дает слово мне:
— Екатерина, вы готовы произнести клятву? — спрашивает он.
Я ухмыляюсь, смотрю прямо в глаза Андрею с презрением и говорю громко, четко, чтобы все услышали:
— Нет! Я не согласна выйти за него!
— С Новым годом! — звонко начинает она, — Я тут по поручению поздравить самого активного участника нашего двора!
— А это я? А вы?
Она снимает шарф, и я вижу улыбку — яркую, уверенную, но абсолютно незнакомую.
— Это честь поздравлять таких, как вы! Надеюсь, ваш год будет таким же ярким и активным, как эта ночь!
— Спасибо… — растерянно отвечаю я.
— Ну что, будем открывать шампанское? — вдруг добавляет она, глядя на стол, и я едва не роняю стакан.
— Постойте, вы уверены, что вам сюда? — наконец осмеливаюсь уточнить.
— Конечно, сюда! Вы же Коля, правильно?
— А это я? А вы?
Она снимает шарф, и я вижу улыбку — яркую, уверенную, но абсолютно незнакомую.
— Это честь поздравлять таких, как вы! Надеюсь, ваш год будет таким же ярким и активным, как эта ночь!
— Спасибо… — растерянно отвечаю я.
— Ну что, будем открывать шампанское? — вдруг добавляет она, глядя на стол, и я едва не роняю стакан.
— Постойте, вы уверены, что вам сюда? — наконец осмеливаюсь уточнить.
— Конечно, сюда! Вы же Коля, правильно?
Он — столичный олигарх, приехавший в родной город на несколько дней, чтобы перезагрузиться.
Она — местная учительница с тихим, но крепким характером. Которая не стремится к громким успехам или роскоши.
Они никогда бы не встретились, если бы не Новогоднее чудо на горке.
— Вы что, совсем не видите, куда едете?! — пытаюсь выбраться из сугроба. Мое раздражение нарастает.
— Давайте, мы вам поможем. Не сердитесь, бывает. Главное — без травм, — она протягивает руку.
Поскальзываюсь на льду, теряю равновесие. Мы оба падаем на ватрушку, которая под нашим весом мгновенно сдвигается с места. Через мгновение мы мчимся вниз по склону. Ветки хлещут меня по лицу, холодный воздух режет глаза, и все, что я успеваю услышать, — это звонкий голос Машки:
— Неуклюжий медведь! Держитесь крепче!
Она — местная учительница с тихим, но крепким характером. Которая не стремится к громким успехам или роскоши.
Они никогда бы не встретились, если бы не Новогоднее чудо на горке.
— Вы что, совсем не видите, куда едете?! — пытаюсь выбраться из сугроба. Мое раздражение нарастает.
— Давайте, мы вам поможем. Не сердитесь, бывает. Главное — без травм, — она протягивает руку.
Поскальзываюсь на льду, теряю равновесие. Мы оба падаем на ватрушку, которая под нашим весом мгновенно сдвигается с места. Через мгновение мы мчимся вниз по склону. Ветки хлещут меня по лицу, холодный воздух режет глаза, и все, что я успеваю услышать, — это звонкий голос Машки:
— Неуклюжий медведь! Держитесь крепче!
– Итак, что мы будем делать? – спросила я, стараясь звучать более непринужденно.
Он посмотрел на меня, и в его глазах заиграли искорки.
– Я думал, что можно просто расслабиться, выпить чего-нибудь, для начала? Я просто не знаю, как у вас…гхм.
– У нас? – посмотрела на парня.
– У проститу…, – я выгнула одну бровь, показывая свое недовольство. – Извини, у эскортниц.
А история совсем не про то, о чем вы подумали! Или как безобидный, на первый взгляд, спор смог изменить все.
Он посмотрел на меня, и в его глазах заиграли искорки.
– Я думал, что можно просто расслабиться, выпить чего-нибудь, для начала? Я просто не знаю, как у вас…гхм.
– У нас? – посмотрела на парня.
– У проститу…, – я выгнула одну бровь, показывая свое недовольство. – Извини, у эскортниц.
А история совсем не про то, о чем вы подумали! Или как безобидный, на первый взгляд, спор смог изменить все.
Мой муж сообщил, что у него другая, перечеркнув двадцать пять лет
брака, но это еще не все неприятности, свалившиеся на мою голову. Очень
скоро я узнаю тайну, которая заставит меня встать на путь мести.
***
— У меня другая, — повторяет он, как будто говорит о погоде или о чем-то обыденном. — Между нами всё кончено.
— Другая, значит, — произношу я медленно, выговаривая каждое слово так, будто пробую их на вкус. Они обжигают и горчат, но я не демонстрирую дискомфорта. — Может, познакомишь меня с ней, любимый? Всё-таки двадцать пять лет вместе, наверно, я заслуживаю знать, кто она?
Муж раздражённо смотрит, а потом отводит взгляд, словно не знает, что ответить.
— Ты всё усложняешь.
брака, но это еще не все неприятности, свалившиеся на мою голову. Очень
скоро я узнаю тайну, которая заставит меня встать на путь мести.
***
— У меня другая, — повторяет он, как будто говорит о погоде или о чем-то обыденном. — Между нами всё кончено.
— Другая, значит, — произношу я медленно, выговаривая каждое слово так, будто пробую их на вкус. Они обжигают и горчат, но я не демонстрирую дискомфорта. — Может, познакомишь меня с ней, любимый? Всё-таки двадцать пять лет вместе, наверно, я заслуживаю знать, кто она?
Муж раздражённо смотрит, а потом отводит взгляд, словно не знает, что ответить.
— Ты всё усложняешь.
— Володя? — спросонья принимаю вызов от мужа.
— Так хорошо, Владимир Петрович? — вместо супруга в динамике женский соблазнительный голос.
— Да, девочка моя, продолжай, — отвечает мой Володя.
— Умеет так твоя клуша?
— Не разговаривай! Продолжай молча.
Меня парализует ужасом происходящего. Дальше вместо разговоров я слушаю их стоны и шумное дыхание, а еще то, как мой муж называет другую: “сладкой девочкой”. Не знаю почему я не сбрасываю звонок, позволяя себе все дальше проваливаться под лед. Но потом раздаются шаги и девушка шепчет мне в трубку: — Все услышала, старая курица? А теперь подвинься. Он мой.
После двадцати пяти лет брака, становлюсь свидетельницей измены своего мужа с его секретаршей по телефону. Она просит меня подвинуться. А я, не стану бороться за того, кто месяцами обманывал меня. Вот только выяснится, что без моей поддержки он ничего не стоит, и будет утверждать, что это еще не конец.
Но я настроена иначе. Это точка для нас. И не финал для меня.
— Так хорошо, Владимир Петрович? — вместо супруга в динамике женский соблазнительный голос.
— Да, девочка моя, продолжай, — отвечает мой Володя.
— Умеет так твоя клуша?
— Не разговаривай! Продолжай молча.
Меня парализует ужасом происходящего. Дальше вместо разговоров я слушаю их стоны и шумное дыхание, а еще то, как мой муж называет другую: “сладкой девочкой”. Не знаю почему я не сбрасываю звонок, позволяя себе все дальше проваливаться под лед. Но потом раздаются шаги и девушка шепчет мне в трубку: — Все услышала, старая курица? А теперь подвинься. Он мой.
После двадцати пяти лет брака, становлюсь свидетельницей измены своего мужа с его секретаршей по телефону. Она просит меня подвинуться. А я, не стану бороться за того, кто месяцами обманывал меня. Вот только выяснится, что без моей поддержки он ничего не стоит, и будет утверждать, что это еще не конец.
Но я настроена иначе. Это точка для нас. И не финал для меня.
— Добро пожаловать, грязнокровка, — произносит он, опускаясь передо мной на корточки.
Я боюсь поднять взгляд, меня трясёт от страха.
— Ты бы знала, как я ненавижу всю твою семейку, а особенно твоего братца. Я бы с удовольствием убил его этими руками, но такая смерть слишком легка для него. Смотри на меня! — он хватает меня за подбородок и резко поднимает голову. — Он будет умирать каждый день, зная, как ты живёшь. Он видел, что я могу с тобой сделать. Но это только начало. Всё самое страшное ещё впереди.
Его голос звучит зловеще, а взгляд пронизывает насквозь.
Трагический инцидент поставил две семьи на путь неизбежного столкновения. В одном доме бушевала ярость, в другом – поселился страх. Чтобы предотвратить кровопролитие, которое могло охватить обе родственные ветви, главы семей приняли решение объединить своих детей узами брака.
Но удастся ли молодым людям преодолеть стену взаимной неприязни? Сможет ли юноша, воспитанный в атмосфере ненависти, принять девушку из враждебного род
Я боюсь поднять взгляд, меня трясёт от страха.
— Ты бы знала, как я ненавижу всю твою семейку, а особенно твоего братца. Я бы с удовольствием убил его этими руками, но такая смерть слишком легка для него. Смотри на меня! — он хватает меня за подбородок и резко поднимает голову. — Он будет умирать каждый день, зная, как ты живёшь. Он видел, что я могу с тобой сделать. Но это только начало. Всё самое страшное ещё впереди.
Его голос звучит зловеще, а взгляд пронизывает насквозь.
Трагический инцидент поставил две семьи на путь неизбежного столкновения. В одном доме бушевала ярость, в другом – поселился страх. Чтобы предотвратить кровопролитие, которое могло охватить обе родственные ветви, главы семей приняли решение объединить своих детей узами брака.
Но удастся ли молодым людям преодолеть стену взаимной неприязни? Сможет ли юноша, воспитанный в атмосфере ненависти, принять девушку из враждебного род
- Чего ты там разглядываешь? – «Дед Мороз» заглядывает за плечо. –А, очередные письма от детишек? Что на этот раз просят гаврики? Айфон? Комп или приставку?
- Маму, - бормочу, утирая слезы.
- Не принимай близко к сердцу, - жестко заявляет напарник. – Твоя задача – отработать утренник, окунуть детей в сказку. Но исполнять желания не входит в твои обязанности. Особенно такие. Выброси и забудь.
Я подрабатываю Снегурочкой на утренниках. Волею судьбы под самый Новый год я оказываюсь в этой самой семье, где две маленькие девочки ждут самый дорогой и необычный подарок – маму. Но их надежда тает с каждым днем. И я даю себе слово, что сделаю все, чтобы девочки снова поверили в новогодние чудеса…
- Маму, - бормочу, утирая слезы.
- Не принимай близко к сердцу, - жестко заявляет напарник. – Твоя задача – отработать утренник, окунуть детей в сказку. Но исполнять желания не входит в твои обязанности. Особенно такие. Выброси и забудь.
Я подрабатываю Снегурочкой на утренниках. Волею судьбы под самый Новый год я оказываюсь в этой самой семье, где две маленькие девочки ждут самый дорогой и необычный подарок – маму. Но их надежда тает с каждым днем. И я даю себе слово, что сделаю все, чтобы девочки снова поверили в новогодние чудеса…
– Я хочу развестись, – отвечаю тихо, но твердо.
Он меняется в лице. На губах появляется жуткая ухмылка.
– И куда ты пойдешь? К папаше-алкашу в деревню? – Он стискивает мое предплечье так, что сводит скулы от боли.
– Отпусти меня! – вырываюсь и отбегаю от него, – это больше не твое дело, куда мы уйдем!
– Мы? – Мирон начинает смеяться, – ты можешь катиться куда угодно. А дочь останется со мной. Ирина с ней справится.
Я задохнулась от такой наглости.
– Ирина?! Справится?! Да ты настоящий урод! Никогда, ни на минуту я не оставлю дочь с тобой и твоей любовницей!
Хлесткий удар пощечины. От удара прикусываю губу до крови. Щека горит, но я даже благодарна боли. Потому что с последний ударом он уничтожил все.
***
Муж превратился в садиста и психа, и теперь я бегу от него, прижимая 7-месячную дочь к груди. У меня нет ничего: ни жилья, ни денег, ни работы. Но я выживу и стану счастливой, несмотря ни на что.
Он меняется в лице. На губах появляется жуткая ухмылка.
– И куда ты пойдешь? К папаше-алкашу в деревню? – Он стискивает мое предплечье так, что сводит скулы от боли.
– Отпусти меня! – вырываюсь и отбегаю от него, – это больше не твое дело, куда мы уйдем!
– Мы? – Мирон начинает смеяться, – ты можешь катиться куда угодно. А дочь останется со мной. Ирина с ней справится.
Я задохнулась от такой наглости.
– Ирина?! Справится?! Да ты настоящий урод! Никогда, ни на минуту я не оставлю дочь с тобой и твоей любовницей!
Хлесткий удар пощечины. От удара прикусываю губу до крови. Щека горит, но я даже благодарна боли. Потому что с последний ударом он уничтожил все.
***
Муж превратился в садиста и психа, и теперь я бегу от него, прижимая 7-месячную дочь к груди. У меня нет ничего: ни жилья, ни денег, ни работы. Но я выживу и стану счастливой, несмотря ни на что.
Русские романы
Выберите полку для книги