Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
«Я мщу. Я мщу ему за всё. За пятнадцать лет. За то, что он называл меня зомби. За то, что он изменял. За то, что он воровал. За то, что он планировал уехать. Я мщу. И мне это нравится. Мне нравится чувствовать власть. Мне нравится знать, что я контролирую ситуацию. Это страшно. Это страшно, потому что я никогда не хотела быть такой. Я хотела быть хорошей женой. Хорошей матерью. Хорошим человеком. А теперь... теперь я мщу».
Я сижу в гинекологическом кресле в кабинете мужа, когда в помещение заходит брюнетка с металлическим лотком в руках. Высокая, с красной помадой на губах и круглым животом, наверное, месяц пятый беременности.
— Все готово, — сообщает она моему мужу.
— Что готово? Артем, зачем она здесь?
— Сейчас сделаем укол. Так нужно, — говорит мне муж.
У меня по коже пробегает ледяная дрожь.
— Зачем мне на шестой неделе беременности какой-то укол?
Девушка уже берет шприц и хватает мою руку. Я дергаюсь.
— Может, держать ее? — спрашивает она Артема.
— Успокойся, Настя, — холодно произносит муж. — Я свой выбор сделал. Просто прими его.
Они хватают меня с двух сторон, а я понимаю страшное! Он выбрал ее и их ребенка, а мне хотят сделать аборт!
— Все готово, — сообщает она моему мужу.
— Что готово? Артем, зачем она здесь?
— Сейчас сделаем укол. Так нужно, — говорит мне муж.
У меня по коже пробегает ледяная дрожь.
— Зачем мне на шестой неделе беременности какой-то укол?
Девушка уже берет шприц и хватает мою руку. Я дергаюсь.
— Может, держать ее? — спрашивает она Артема.
— Успокойся, Настя, — холодно произносит муж. — Я свой выбор сделал. Просто прими его.
Они хватают меня с двух сторон, а я понимаю страшное! Он выбрал ее и их ребенка, а мне хотят сделать аборт!
– Я... эм, видела вчера твоего Борю в парке. С девушкой и коляской... – Говорит мне подруга.
– Что ты сказала? – мой голос прозвучал ровно.
– Я сама глазам не поверила, Саш. Он её за талию придерживал. А потом наклонился к коляске, поправил одеяльце... потом вовсе поцеловал девушку!
Мой мир перевернулся.
– Кто она? – Говорю мужу, едва переступив порог.
– А что ты хотела?! – он резко встал. – Ты сама виновата! Вечно на своей волне, вечно чем-то недовольна. А она... она понимающая. И она родила мне сына! А от тебя, знаешь ли, за два года так ничего и не случилось.
Два года я потратила на этого мужчину. Бросила любимую работу, потеряла себя…
– Пошёл вон из моей квартиры.
– Ты ещё пожалеешь, Саша.
– Прощай, кобе...
Увидев на столике рекламу курорта, я решаю проветрить мысли. В конце концов, теперь я в разводе.
Кто же знал, что судьба подбросит мне адмирала?
Пираты забирают важный груз, перевозимый тайно, а я знаю их язык. Адмирал Юлиан делает мне предложение
– Что ты сказала? – мой голос прозвучал ровно.
– Я сама глазам не поверила, Саш. Он её за талию придерживал. А потом наклонился к коляске, поправил одеяльце... потом вовсе поцеловал девушку!
Мой мир перевернулся.
– Кто она? – Говорю мужу, едва переступив порог.
– А что ты хотела?! – он резко встал. – Ты сама виновата! Вечно на своей волне, вечно чем-то недовольна. А она... она понимающая. И она родила мне сына! А от тебя, знаешь ли, за два года так ничего и не случилось.
Два года я потратила на этого мужчину. Бросила любимую работу, потеряла себя…
– Пошёл вон из моей квартиры.
– Ты ещё пожалеешь, Саша.
– Прощай, кобе...
Увидев на столике рекламу курорта, я решаю проветрить мысли. В конце концов, теперь я в разводе.
Кто же знал, что судьба подбросит мне адмирала?
Пираты забирают важный груз, перевозимый тайно, а я знаю их язык. Адмирал Юлиан делает мне предложение
— Есть в вашем доме третий, — говорит гадалка. — Сильнее вас обоих.
— Любовница?
— Не туда думаешь.
Она рассмеётся и забудет этот разговор через месяц — там, где встретит мужчину, ради которого, казалось, стоило ждать всю жизнь.
— Маша. Давай попробуем. По-взрослому.
Она согласится. Не зная, что настоящая соперница ещё не назвала своего имени.
— Родная кровь, — скажет гадалка. — Женщина, которую ни выгнать, ни развести, ни переспорить.
Кто из них прав — гадалка или любовь?
— Любовница?
— Не туда думаешь.
Она рассмеётся и забудет этот разговор через месяц — там, где встретит мужчину, ради которого, казалось, стоило ждать всю жизнь.
— Маша. Давай попробуем. По-взрослому.
Она согласится. Не зная, что настоящая соперница ещё не назвала своего имени.
— Родная кровь, — скажет гадалка. — Женщина, которую ни выгнать, ни развести, ни переспорить.
Кто из них прав — гадалка или любовь?
Иногда, чтобы обрести свободу, нужно сначала стать чьей-то пленницей.
Элла никогда не просила о богатстве. Она мечтала лишь о том, чтобы её брат и сестра были сыты. Но судьба распорядилась иначе — теперь она живёт на роскошном острове, в доме мужчины, чей холодный взгляд пугает и одновременно манит.
Герман давно привык никому не верить. Но в её глазах он видит не страх, а огонь. Она не торгуется, не просит денег — она просит лишь показать ей мир за пределами золотой клетки.
У них есть только один шанс, чтобы понять: настоящая свобода не в том, чтобы уйти. А в том, чтобы остаться по собственному желанию.
Элла никогда не просила о богатстве. Она мечтала лишь о том, чтобы её брат и сестра были сыты. Но судьба распорядилась иначе — теперь она живёт на роскошном острове, в доме мужчины, чей холодный взгляд пугает и одновременно манит.
Герман давно привык никому не верить. Но в её глазах он видит не страх, а огонь. Она не торгуется, не просит денег — она просит лишь показать ей мир за пределами золотой клетки.
У них есть только один шанс, чтобы понять: настоящая свобода не в том, чтобы уйти. А в том, чтобы остаться по собственному желанию.
– Алло?
– Алиса.
Он говорит мое имя так, будто я его жена. Будто мы живем вместе и он просто звонит, чтобы сказать, что задерживается.
– Кирилл, – выдыхаю я, и голос дрожит, не могу этого контролировать. – Что… что случилось?
– Я в больнице, – говорит он, и я слышу, как он старается быть спокойным, но паника просачивается сквозь слова. – Кажется, попал в аварию, но не волнуйся, я живой. Нога сломана, но это не страшно. Я не смогу прийти сегодня вечером, но завтра, клянусь, я буду в ЗАГСе. Я не опоздаю на нашу свадьбу.
Я не могу дышать. Свадьба? ЗАГС?
– Кирилл, – говорю я, и в голосе появляется та самая дрожь, которую я так ненавижу. – Кирилл, ты… что с тобой?
– Со мной уже все в порядке, – отвечает он. – Я приду вовремя, обещаю.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. Он бредит. Он умирает. Все разом потеряло смысл Три года после развода. Три года молчания.
– Алиса.
Он говорит мое имя так, будто я его жена. Будто мы живем вместе и он просто звонит, чтобы сказать, что задерживается.
– Кирилл, – выдыхаю я, и голос дрожит, не могу этого контролировать. – Что… что случилось?
– Я в больнице, – говорит он, и я слышу, как он старается быть спокойным, но паника просачивается сквозь слова. – Кажется, попал в аварию, но не волнуйся, я живой. Нога сломана, но это не страшно. Я не смогу прийти сегодня вечером, но завтра, клянусь, я буду в ЗАГСе. Я не опоздаю на нашу свадьбу.
Я не могу дышать. Свадьба? ЗАГС?
– Кирилл, – говорю я, и в голосе появляется та самая дрожь, которую я так ненавижу. – Кирилл, ты… что с тобой?
– Со мной уже все в порядке, – отвечает он. – Я приду вовремя, обещаю.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. Он бредит. Он умирает. Все разом потеряло смысл Три года после развода. Три года молчания.
Она — финансовый аналитик plus-size с острым языком.
Он — владелец горнолыжной империи, привыкший к власти.
Их свёл шантаж. Их разлучило предательство. А между ними — три месяца, один побег, похищенный кот и чувство, которое ломает любые бизнес-планы.
Он — владелец горнолыжной империи, привыкший к власти.
Их свёл шантаж. Их разлучило предательство. А между ними — три месяца, один побег, похищенный кот и чувство, которое ломает любые бизнес-планы.
За сутки до серебряной свадьбы Инесса случайно видит сообщение дочери: «Завтра главное — чтобы мама ничего не поняла до конца вечера». В закрытом семейном чате есть муж, взрослые дети, свекровь и его любовница. Нет только жены.
Девять месяцев близкие готовили для неё роль: досидеть до конца юбилея, подтвердить удобную ложь и уступить своё место другой женщине. Они уверены, что после двадцати пяти лет брака Инесса никуда не уйдёт. Но за праздничным столом всё пойдёт не по их плану.
Она не станет мстить скандалами. Она лишь перестанет быть человеком, на котором держались их дом, порядок и спокойствие. И тогда семье придётся узнать, сколько стоило её молчание — и что происходит, когда женщина впервые выбирает себя.
Девять месяцев близкие готовили для неё роль: досидеть до конца юбилея, подтвердить удобную ложь и уступить своё место другой женщине. Они уверены, что после двадцати пяти лет брака Инесса никуда не уйдёт. Но за праздничным столом всё пойдёт не по их плану.
Она не станет мстить скандалами. Она лишь перестанет быть человеком, на котором держались их дом, порядок и спокойствие. И тогда семье придётся узнать, сколько стоило её молчание — и что происходит, когда женщина впервые выбирает себя.
— Олег? Я привезла тебе обед. Ты забыл.
Мой муж резко обернулся. На его лице за секунду сменилось несколько выражений — удивление, досада и то, что я меньше всего ожидала увидеть. Страх.
— Марина? — он шагнул ко мне, заслоняя собой женщину, которая поправляла блузку. — Я же говорил — никаких визитов без предупреждения!
— Я просто обед привезла, — повторила я.
Женщина спокойно сползла со стола, поставила бокал на подоконник и стала поправлять юбку. На ее лице не было ни капли смущения.
— Олеж, я пойду, пожалуй, — сказала она лениво. — Позвони, как освободишься.
И вышла из кабинета, цокая каблуками. Проходя мимо, даже не взглянула на меня. Я для нее не существовала.
«От тебя пахнет борщом, а не духами. Ты просто прислуга в моём доме».
Муж сказал это после двадцати лет брака, когда я узнала об измене. В сорок лет я осталась у разбитого корыта: ни денег, ни жилья, только горькое клеймо «разведенка». Но у меня есть сын, который не дал мне сломаться, и я решила бороться.
Мой муж резко обернулся. На его лице за секунду сменилось несколько выражений — удивление, досада и то, что я меньше всего ожидала увидеть. Страх.
— Марина? — он шагнул ко мне, заслоняя собой женщину, которая поправляла блузку. — Я же говорил — никаких визитов без предупреждения!
— Я просто обед привезла, — повторила я.
Женщина спокойно сползла со стола, поставила бокал на подоконник и стала поправлять юбку. На ее лице не было ни капли смущения.
— Олеж, я пойду, пожалуй, — сказала она лениво. — Позвони, как освободишься.
И вышла из кабинета, цокая каблуками. Проходя мимо, даже не взглянула на меня. Я для нее не существовала.
«От тебя пахнет борщом, а не духами. Ты просто прислуга в моём доме».
Муж сказал это после двадцати лет брака, когда я узнала об измене. В сорок лет я осталась у разбитого корыта: ни денег, ни жилья, только горькое клеймо «разведенка». Но у меня есть сын, который не дал мне сломаться, и я решила бороться.
Я почти поверила, что мы победили. Бизнес спасён, враги повержены, а на моём пальце — тяжёлая золотая печатка рода Аслановых.
Но прошлое не уходит просто так. Анонимная записка. Взлом базы данных. И один-единственный вопрос, который меняет всё: «Спроси у Тимура, кем был твой отец на самом деле».
Я спросила. И теперь не знаю, можно ли спасти любовь, если между вами — тайна, которую скрывали семнадцать лет.
Что окажется сильнее: правда или любовь? И готова ли я узнать ответ?
Но прошлое не уходит просто так. Анонимная записка. Взлом базы данных. И один-единственный вопрос, который меняет всё: «Спроси у Тимура, кем был твой отец на самом деле».
Я спросила. И теперь не знаю, можно ли спасти любовь, если между вами — тайна, которую скрывали семнадцать лет.
Что окажется сильнее: правда или любовь? И готова ли я узнать ответ?
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги