Книги по тегу «бывшие»: ""
Мало того, что сиротка, так еще и «пустышка», «пустоцвет». Как только свекровь меня не называла. А, узнав, что я забеременела, сделала все для того, чтобы Муром поверил: ребенок не от него.
Теперь я беременная и бездомная, а свекровушка привела в мой дом дочь своей подруги и готовит свадьбу. Что ж, большого вам человеческого счастья. А я как-нибудь выживу. Не впервой. Вот только не пожалеть бы тебе, милый. Тебе и твоей мамочке.
***-***
- А стоит ли, Анфиса? – усмехается Верный. – У тебя есть сын, есть этот дом и есть я. Зачем тебе что-то доказывать Мурому? Может, ты все еще его любишь?
- Человека, который потребовала умертвить собственного ребенка? Нет, точно нет.
Я смотрю в окно дорого автомобиля на практически уничтоженного мною человека. Его новая жена пытается помочь ему подняться, затем громко фыркает и уходит. А он так и остается лежать на земле. Он не может встать. Или уже… не хочет.
Теперь я беременная и бездомная, а свекровушка привела в мой дом дочь своей подруги и готовит свадьбу. Что ж, большого вам человеческого счастья. А я как-нибудь выживу. Не впервой. Вот только не пожалеть бы тебе, милый. Тебе и твоей мамочке.
***-***
- А стоит ли, Анфиса? – усмехается Верный. – У тебя есть сын, есть этот дом и есть я. Зачем тебе что-то доказывать Мурому? Может, ты все еще его любишь?
- Человека, который потребовала умертвить собственного ребенка? Нет, точно нет.
Я смотрю в окно дорого автомобиля на практически уничтоженного мною человека. Его новая жена пытается помочь ему подняться, затем громко фыркает и уходит. А он так и остается лежать на земле. Он не может встать. Или уже… не хочет.
— То есть либо операция, либо кладбище, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за оптимизм, доктор.
— Я не занимаюсь оптимизмом, — отвечает Андрей, наконец поворачиваясь ко мне. — Я занимаюсь статистикой выживаемости. У вас есть время принять решение, но не так много, как хотелось бы.
— А если я откажусь?
Вопрос вырывается сам, без единой секунды на раздумье о том, зачем его задаю. Что-то во мне проверяет его — вздрогнет ли, разозлится, испугается ли за меня хоть на секунду.
Он не вздрагивает. Смотрит долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде ни капли той тревоги, какую я надеялась выловить.
— Тогда через месяц вас привезут ко мне уже мертвой, — говорит он без единой запинки. — И я подпишу заключение о смерти. Это ваше право, Карина Дмитриевна.
— Я не занимаюсь оптимизмом, — отвечает Андрей, наконец поворачиваясь ко мне. — Я занимаюсь статистикой выживаемости. У вас есть время принять решение, но не так много, как хотелось бы.
— А если я откажусь?
Вопрос вырывается сам, без единой секунды на раздумье о том, зачем его задаю. Что-то во мне проверяет его — вздрогнет ли, разозлится, испугается ли за меня хоть на секунду.
Он не вздрагивает. Смотрит долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде ни капли той тревоги, какую я надеялась выловить.
— Тогда через месяц вас привезут ко мне уже мертвой, — говорит он без единой запинки. — И я подпишу заключение о смерти. Это ваше право, Карина Дмитриевна.
— Так вот что это для тебя было. Просто секс? — рыкнул он и в следующую секунду резко встряхнул ее за плечи так, что у нее клацнули зубы. — Твою мать, Лена, я же люблю тебя!
— Саш, наши отношения в прошлом. Смирись, — она слегка улыбнулась ему, но глаза были серьезны. — И даже уже не в измене дело. Я разлюбила тебя, Саша. Понимаешь? Я больше тебя не люблю!
— Но тогда почему?.. — хрипло начал Александр и не договорил, лишь неопределенно повел рукой в сторону смятой постели.
— Потому что мне это было нужно, — ее голос звучал спокойно, без истерики и без надлома. — Саш, не держи меня. Отпусти. Однажды ты обязательно встретишь девушку, которую действительно полюбишь. И которая сможет полюбить тебя в ответ.
В глазах Александра мелькнула боль. Она едва заметно качнула головой.
— Но это уже буду не я.
— Саш, наши отношения в прошлом. Смирись, — она слегка улыбнулась ему, но глаза были серьезны. — И даже уже не в измене дело. Я разлюбила тебя, Саша. Понимаешь? Я больше тебя не люблю!
— Но тогда почему?.. — хрипло начал Александр и не договорил, лишь неопределенно повел рукой в сторону смятой постели.
— Потому что мне это было нужно, — ее голос звучал спокойно, без истерики и без надлома. — Саш, не держи меня. Отпусти. Однажды ты обязательно встретишь девушку, которую действительно полюбишь. И которая сможет полюбить тебя в ответ.
В глазах Александра мелькнула боль. Она едва заметно качнула головой.
— Но это уже буду не я.
– Анна, вы сегодня были великолепны. Зал просто стоял на ушах, – Павел делает шаг ко мне, обезоруживающе улыбаясь, и протягивает руку для приветствия. – Я счастлив, что скоро состоится наш совместный тур. Мы сделаем лучшее шоу в этой стране.
Веня тут же расплывается в широкой улыбке, победно поглядывая на меня, мол, «смотри, сам Беркутов пришел кланяться».
А я сижу, намертво вцепившись пальцами в подлокотники кресла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Мои руки мелко дрожат. Этот человек стоит в двух шагах от меня, рассуждает о миллионах и славе, и даже не догадывается, что у нас есть общий сын.
Мысли о сыне, как всегда приводят меня в чувства.
Медленно разжимаю пальцы и заставляю себя подняться. Внутри полыхает жгучий огонь. Вся моя слабость, вся минутная паника испаряются, уступая место расчетливой, звенящей ярости.
Ты не узнал меня, Паша? Что ж, тем хуже для тебя. Теперь правила диктую я.
Веня тут же расплывается в широкой улыбке, победно поглядывая на меня, мол, «смотри, сам Беркутов пришел кланяться».
А я сижу, намертво вцепившись пальцами в подлокотники кресла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Мои руки мелко дрожат. Этот человек стоит в двух шагах от меня, рассуждает о миллионах и славе, и даже не догадывается, что у нас есть общий сын.
Мысли о сыне, как всегда приводят меня в чувства.
Медленно разжимаю пальцы и заставляю себя подняться. Внутри полыхает жгучий огонь. Вся моя слабость, вся минутная паника испаряются, уступая место расчетливой, звенящей ярости.
Ты не узнал меня, Паша? Что ж, тем хуже для тебя. Теперь правила диктую я.
Пять лет назад он сломал меня, ушёл без объяснений, оставив после себя лишь пепел.
Я ненавидела его, выжигала из себя память о ласке его рук, голосе, губах, и я почти преуспела.
Только теперь он вернулся, а у меня нет выбора уйти...
Я ненавидела его, выжигала из себя память о ласке его рук, голосе, губах, и я почти преуспела.
Только теперь он вернулся, а у меня нет выбора уйти...
Он — простой парень, а она — мажорка. Девчонка, у которой, казалось бы есть всё для счастливой жизни. Они встретились случайно и с первого взгляда влюбились, но их страсть для обоих обернулась трагедией. Известно, что от любви до ненависти один шаг. А есть ли путь обратный? Можно ли снова полюбить человека, которого возненавидел всей душой?
- Алиса, - приглушенно чеканит мне мой новый босс, нависая надо мной, - ничего не хочешь сказать?
Судорожно сглатываю, смотря в глаза этого властного мужчины, который когда-то сделал мне очень больно.
- У меня есть жених. Скоро свадьба! - вздергиваю подбородок и твердо смотрю ему в глаза.
Это неправда. Никого у меня нет. Но я хочу, чтобы Наварский исчез из моей жизни раз и навсегда, как сделал это когда-то.
Он холодно усмехается и мрачно смотрит на меня:
- Лучше обсудим то, что ты скрывала от меня пять лет…
Холодею от его слов.
Узнал? Откуда?
Только не это…
Обязательно ХЭ!
В книге есть постельные сцены и ненормативная лексика.
Судорожно сглатываю, смотря в глаза этого властного мужчины, который когда-то сделал мне очень больно.
- У меня есть жених. Скоро свадьба! - вздергиваю подбородок и твердо смотрю ему в глаза.
Это неправда. Никого у меня нет. Но я хочу, чтобы Наварский исчез из моей жизни раз и навсегда, как сделал это когда-то.
Он холодно усмехается и мрачно смотрит на меня:
- Лучше обсудим то, что ты скрывала от меня пять лет…
Холодею от его слов.
Узнал? Откуда?
Только не это…
Обязательно ХЭ!
В книге есть постельные сцены и ненормативная лексика.
— Как ты могла не сказать мне?
— Она не твоя! — кричу я, хотя понимаю: врать дальше бесполезно.
Бывший все понял, увидел внешнее сходство, соотнес возраст, а я так надеялась, что он никогда не узнает о дочери…
— Не ожидал от тебя, Элина…
— Правда, не ожидал? — возмущаюсь я. — В день когда я узнала о беременности, ты мне изменил с горничной в нашем доме.
— Я все исправлю! — говорит.
Смеюсь долго, истерически.
— Нет, Марк, прошлого не вернуть, просто уходи!
— Она моя дочь тоже! И я верну себе право быть ее отцом, хочешь ты того или нет! — рычит бывший муж, хватая меня за подбородок.
— Она не твоя! — кричу я, хотя понимаю: врать дальше бесполезно.
Бывший все понял, увидел внешнее сходство, соотнес возраст, а я так надеялась, что он никогда не узнает о дочери…
— Не ожидал от тебя, Элина…
— Правда, не ожидал? — возмущаюсь я. — В день когда я узнала о беременности, ты мне изменил с горничной в нашем доме.
— Я все исправлю! — говорит.
Смеюсь долго, истерически.
— Нет, Марк, прошлого не вернуть, просто уходи!
— Она моя дочь тоже! И я верну себе право быть ее отцом, хочешь ты того или нет! — рычит бывший муж, хватая меня за подбородок.
- Ты берега потеряла! По моему телефону лазать! Не стала бы, спокойно бы жила ещё какое-то время, истеричка недоделанная! Забыла, какую я тебя подобрал? Да ты должна пыль с моих ботинок лизать, благодарить, что я с тобой столько лет промучился!
- Ты чего? Ты что… ч-что ты такое говоришь? – трясу его, вцепившись в лацканы пиджака.
Но он отталкивает меня и внезапно бьёт наотмашь по щеке.
В ужасе смотрю на мужа. Это вообще не он! Его зрачки огромные. Лицо искажено в гримасе ненависти. Губы кривятся от злости.
- Это ты меня вывела! Ты меня заставила! Это ты виновата, Катя! Ты одна виновата! И гулять я тоже из-за тебя начал! Всё из-за тебя! Все мои проблемы из-за тебя!
- Ты чего? Ты что… ч-что ты такое говоришь? – трясу его, вцепившись в лацканы пиджака.
Но он отталкивает меня и внезапно бьёт наотмашь по щеке.
В ужасе смотрю на мужа. Это вообще не он! Его зрачки огромные. Лицо искажено в гримасе ненависти. Губы кривятся от злости.
- Это ты меня вывела! Ты меня заставила! Это ты виновата, Катя! Ты одна виновата! И гулять я тоже из-за тебя начал! Всё из-за тебя! Все мои проблемы из-за тебя!
Он влиятельный человек, состоятельный бизнесмен. И всё так же хорош собой, как и много лет назад. Как тогда, когда предал нашу любовь.
***
Взгляд презрительный и холодный. Я даже не могу выискать в этом человеке того мужчину, который был моей любовью.
Нет, он был моей жизнью, воздухом, смыслом всего существования! И растоптал всё это, будто и не было ничего между нами.
Даже расстаться не захотел по-человечески — просто уехал. Ни объяснений, ничего. А позже, по почте, пришло письмо с фотографией, где был Алексей и милая девушка в белом платье. И она была глубоко беременна.
Не знаю, кто прислал мне эту фотографию, но мне стало немного легче. Я приняла предательство, как урок, и стала, хоть и с трудом, жить дальше.
А сейчас Он меня спас.
***
Взгляд презрительный и холодный. Я даже не могу выискать в этом человеке того мужчину, который был моей любовью.
Нет, он был моей жизнью, воздухом, смыслом всего существования! И растоптал всё это, будто и не было ничего между нами.
Даже расстаться не захотел по-человечески — просто уехал. Ни объяснений, ничего. А позже, по почте, пришло письмо с фотографией, где был Алексей и милая девушка в белом платье. И она была глубоко беременна.
Не знаю, кто прислал мне эту фотографию, но мне стало немного легче. Я приняла предательство, как урок, и стала, хоть и с трудом, жить дальше.
А сейчас Он меня спас.
Выберите полку для книги