Книги по тегу «властный герой нежная героиня»: ""
Меня похитили.
Подстерегли одну после универа и затолкали в машину. И мой похититель сейчас сидит напротив меня.
- Не… не подходите! – как будто со стороны слышу свой голос. – У меня жених есть! Он… он будет меня искать!..
Но при этих словах его улыбка становится ещё шире.
— Вот как раз о нём мы сейчас и поговорим. Артурчик мне тут немного задолжал, а возвращать почему-то не спешит. Думаю, его подружка у меня в гостях его немножко подстегнёт…
Сердце заколотилось так сильно, будто я марафон пробежала.
Артур ему должен? Мой Артур? И поэтому я здесь?
- Нет, не может быть! – уже вслух выкрикиваю я. – Артур не такой…
Но что-то в глазах этого парня заставляет меня оборвать пререкания на полуслове.
- Плохо же ты знаешь своего женишка, Мария, - со злобной ухмылкой произносит он. – Вот мы и посмотрим, насколько ты ему дорога…
***
Подстерегли одну после универа и затолкали в машину. И мой похититель сейчас сидит напротив меня.
- Не… не подходите! – как будто со стороны слышу свой голос. – У меня жених есть! Он… он будет меня искать!..
Но при этих словах его улыбка становится ещё шире.
— Вот как раз о нём мы сейчас и поговорим. Артурчик мне тут немного задолжал, а возвращать почему-то не спешит. Думаю, его подружка у меня в гостях его немножко подстегнёт…
Сердце заколотилось так сильно, будто я марафон пробежала.
Артур ему должен? Мой Артур? И поэтому я здесь?
- Нет, не может быть! – уже вслух выкрикиваю я. – Артур не такой…
Но что-то в глазах этого парня заставляет меня оборвать пререкания на полуслове.
- Плохо же ты знаешь своего женишка, Мария, - со злобной ухмылкой произносит он. – Вот мы и посмотрим, насколько ты ему дорога…
***
Я умею говорить вещам, что они дешёвые. И вещи мне верят.
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Двенадцать правил. Три самца. Первое правило сломано на вдохе.
Ни одного прикосновения. Ни одного поцелуя...почти.
Только воздух между телами, от которого кровь забывает дорогу обратно к сердцу💋
Последняя гейша мертвой школы. Пыль с безводной окраины.
Пыль, от которой трещат стены живого города🔥
Гиф-иллюстрированная книга 🎥
Ни одного прикосновения. Ни одного поцелуя...почти.
Только воздух между телами, от которого кровь забывает дорогу обратно к сердцу💋
Последняя гейша мертвой школы. Пыль с безводной окраины.
Пыль, от которой трещат стены живого города🔥
Гиф-иллюстрированная книга 🎥
Адель тяжко вздохнула. Помощь в мире людей больших денег просто так не предлагают. Всему есть цена. И задала самый главный вопрос:
– Кто вы?
Мужчина, очень похожий на предателя мужа, хищно оскалился. Взгляд серых безжалостных глаз смотрел прямо. Мороз пробежал по коже. Он явно не просто так появился в её жизни.
– Отныне твой Бог!
Однотомник. ХЭ.
– Кто вы?
Мужчина, очень похожий на предателя мужа, хищно оскалился. Взгляд серых безжалостных глаз смотрел прямо. Мороз пробежал по коже. Он явно не просто так появился в её жизни.
– Отныне твой Бог!
Однотомник. ХЭ.
Уважаемые читатели! ГЕРОИ МОИХ КНИГ НЕ ЗАНИМАЮТСЯ УПОТРЕБЛЕНИЕМ И РАСПРОСТРАНЕНИЕМ НАРКОТИЧЕСКИХ И ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ!
Управляющий Нисифор первым обратил свой взгляд на пригожую воспитанницу владетелей Тритейлиона и пожелал взять её в жёны. Бывшему рабу перешёл дорогу взбалмошный, но богатый и родовитый хозяйский племянник. И ещё Зел — раб-библиотекарь, измученный противоречивыми чувствами к той, кого называл Прекрасной Еленой.
А что же Хиона? Восемь лет счастливого, безоблачного детства подарила ей судьба, словно боги решили дать юной рабыне отсрочку перед будущими испытаниями. Пока блаженное неведение оберегает её покой, девушка мечтает о любви и пытается разгадать таинственные знаки, что послало ей ночное небо.
Кто завладеет сердцем "снежной" красавицы?
Управляющий Нисифор первым обратил свой взгляд на пригожую воспитанницу владетелей Тритейлиона и пожелал взять её в жёны. Бывшему рабу перешёл дорогу взбалмошный, но богатый и родовитый хозяйский племянник. И ещё Зел — раб-библиотекарь, измученный противоречивыми чувствами к той, кого называл Прекрасной Еленой.
А что же Хиона? Восемь лет счастливого, безоблачного детства подарила ей судьба, словно боги решили дать юной рабыне отсрочку перед будущими испытаниями. Пока блаженное неведение оберегает её покой, девушка мечтает о любви и пытается разгадать таинственные знаки, что послало ей ночное небо.
Кто завладеет сердцем "снежной" красавицы?
— Ты хотела разнообразия в постели? Сегодня я тебе это устрою.
— Ох! А что это будет?
— Тебе детали знать не обязательно. Просто приготовь свои краски и мольберт. Будешь рисовать меня с натуры.
— Рисовать? Что ты задумал? — смеётся девушка.
— Это только малая часть. Ты будешь в шоке с остального.
Мы с женой решили разнообразить наши отношения, и мы это сделаем. Только вот она ещё не знает, что я сегодня буду таким, каким никогда ещё не был.
— Ох! А что это будет?
— Тебе детали знать не обязательно. Просто приготовь свои краски и мольберт. Будешь рисовать меня с натуры.
— Рисовать? Что ты задумал? — смеётся девушка.
— Это только малая часть. Ты будешь в шоке с остального.
Мы с женой решили разнообразить наши отношения, и мы это сделаем. Только вот она ещё не знает, что я сегодня буду таким, каким никогда ещё не был.
— Так, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы почти касались моего уха. — Давай проясним раз и навсегда, птичка. Ты — здесь. По моей воле. Каждую дверь, которую ты видишь открытой, я открываю специально. Чтобы посмотреть, что ты будешь делать. Куда побежишь. Как будешь искать выход. Это — игра. Моя игра. И правила в ней устанавливаю я.
Его лицо было в сантиметрах от моего.
— Ты не гостья. Не клиентка клуба. Ты — лот, который я украл. Пока что неудобный, непослушный и… — он окинул меня ещё одним ледяным взглядом, — …одетый, как провинциальная библиотекарша. Это оскорбление. А теперь встань и иди за мной.
— Нет, — выдохнула я. Слово вырвалось само, тихое, но чёткое. Последний бастион.
Он вопросительно приподнял бровь и вдруг улыбнулся. Это была самая страшная улыбка, которую я видела в жизни. Холодная, без единой искорки тепла.
— «Нет», — повторил он за мной, нарочно растягивая слово. — Отлично, очень хорошо. Значит, в тебе ещё что-то есть. Жаль, что направлено не туда...
Его лицо было в сантиметрах от моего.
— Ты не гостья. Не клиентка клуба. Ты — лот, который я украл. Пока что неудобный, непослушный и… — он окинул меня ещё одним ледяным взглядом, — …одетый, как провинциальная библиотекарша. Это оскорбление. А теперь встань и иди за мной.
— Нет, — выдохнула я. Слово вырвалось само, тихое, но чёткое. Последний бастион.
Он вопросительно приподнял бровь и вдруг улыбнулся. Это была самая страшная улыбка, которую я видела в жизни. Холодная, без единой искорки тепла.
— «Нет», — повторил он за мной, нарочно растягивая слово. — Отлично, очень хорошо. Значит, в тебе ещё что-то есть. Жаль, что направлено не туда...
Сбежать с чужой свадьбы — просто. Сбежать от себя — почти невозможно.
Карина — плюс-сайз-дочь олигарха, живой актив в браке по расчету. Её мир — это золотая клетка, взвешенные взгляды и ненависть к собственному телу. Единственный бунт — панический побег в ночь перед алтарем.
Убежищем становится суровый спецназовец Артур, живущий в лесу по армейскому уставу. Вместо жалости — жёсткие правила и физический труд. Его метод — терапия. Её сопротивление — отчаяние.
Но в этой борьбе рождается опасное влечение. Он учит её силе, она заставляет его чувствовать. А прошлое уже стучится в ворота: одержимый жених, влиятельные отцы и выбор — вернуться в клетку или сражаться за новую жизнь.
Роман о поиске себя и силе, которая рождается там, где её совсем не ждут.
Карина — плюс-сайз-дочь олигарха, живой актив в браке по расчету. Её мир — это золотая клетка, взвешенные взгляды и ненависть к собственному телу. Единственный бунт — панический побег в ночь перед алтарем.
Убежищем становится суровый спецназовец Артур, живущий в лесу по армейскому уставу. Вместо жалости — жёсткие правила и физический труд. Его метод — терапия. Её сопротивление — отчаяние.
Но в этой борьбе рождается опасное влечение. Он учит её силе, она заставляет его чувствовать. А прошлое уже стучится в ворота: одержимый жених, влиятельные отцы и выбор — вернуться в клетку или сражаться за новую жизнь.
Роман о поиске себя и силе, которая рождается там, где её совсем не ждут.
— Не ври себе. Я вижу тебя. Всю тебя. Вижу, как ты дышишь.
Он делает шаг назад, и я чуть не падаю вперёд — настолько сильно я тянулась к его прикосновению. Я хочу его. Я ненавижу себя за это, но я хочу его.
— Вот как это будет, — говорит он. Его голос становится ниже, глубже. — Ты сделаешь выбор прямо сейчас.
Он указывает на дверь.
— Зайдешь — и принадлежишь мне до утра. Моё тело. Мои правила. Столько раз, сколько я захочу. Я научу тебя получать удовольствие.
_________
Я попросила помощи у отчима, теперь должна ему невозможную сумму и должна расплатиться собственным телом. В эту ночь мой отчим станет моим учителем греха.
Он делает шаг назад, и я чуть не падаю вперёд — настолько сильно я тянулась к его прикосновению. Я хочу его. Я ненавижу себя за это, но я хочу его.
— Вот как это будет, — говорит он. Его голос становится ниже, глубже. — Ты сделаешь выбор прямо сейчас.
Он указывает на дверь.
— Зайдешь — и принадлежишь мне до утра. Моё тело. Мои правила. Столько раз, сколько я захочу. Я научу тебя получать удовольствие.
_________
Я попросила помощи у отчима, теперь должна ему невозможную сумму и должна расплатиться собственным телом. В эту ночь мой отчим станет моим учителем греха.
— Скажи это ещё раз.
— Я вам не принадлежу.
— Неправильно.
— Тогда поправь.
— Ты уже слишком далеко зашла, чтобы это отрицать.
Она привыкла выживать одна — обманывать, убегать, не подпускать никого ближе.
Но этот рейс закончился там, где начинаются чужие правила.
Два командора. Две силы. Два взгляда, в которых нет ни жалости, ни сомнений.
Они не спрашивают. Не уговаривают. Не отпускают.
Её тело — ключ. Её воля — препятствие, которое они намерены стереть.
И чем дольше она сопротивляется, тем яснее понимает:
это не плен… это медленное, опасное подчинение, от которого уже невозможно отказаться. 🚀
— Я вам не принадлежу.
— Неправильно.
— Тогда поправь.
— Ты уже слишком далеко зашла, чтобы это отрицать.
Она привыкла выживать одна — обманывать, убегать, не подпускать никого ближе.
Но этот рейс закончился там, где начинаются чужие правила.
Два командора. Две силы. Два взгляда, в которых нет ни жалости, ни сомнений.
Они не спрашивают. Не уговаривают. Не отпускают.
Её тело — ключ. Её воля — препятствие, которое они намерены стереть.
И чем дольше она сопротивляется, тем яснее понимает:
это не плен… это медленное, опасное подчинение, от которого уже невозможно отказаться. 🚀
Выберите полку для книги