Книги по тегу «властный герой нежная героиня»: ""
Меня плюхнули на колени, прямо на керамо-гранитную плитку. Брр! От нее исходит сильный холод. Мне неловко, сижу в открытой пижаме, обхватываю себя руками. Закрываюсь ото всех, словно улитка в раковине.
— Вы кто? Что вам надо? – тихо шепчу, голос дрожит.
— Ледяным королем меня зовут. И ты девочка ответишь за все, что натворил твой папаша.
— В подвал ее – расслаблено произносит он, нарушая тишину. Голос низкий, с едва уловимой хрипотцой.
От этих слов я буквально немею.
— Что? Куда? – начинаю паниковать еще сильнее, пытаюсь подняться, но двое здоровенных охранников, стоявших все это время сзади, уже подхватывают меня под руки. Пытаюсь вырваться, но хватка у них железная. Бесполезно.
Кто вообще мог представить, что моя жизнь обернется таким образом? Еще три дня назад я была обычной девушкой, студенткой, а сегодня – пленница в чужом доме, окруженная охраной, как в тюрьме.
— Вы кто? Что вам надо? – тихо шепчу, голос дрожит.
— Ледяным королем меня зовут. И ты девочка ответишь за все, что натворил твой папаша.
— В подвал ее – расслаблено произносит он, нарушая тишину. Голос низкий, с едва уловимой хрипотцой.
От этих слов я буквально немею.
— Что? Куда? – начинаю паниковать еще сильнее, пытаюсь подняться, но двое здоровенных охранников, стоявших все это время сзади, уже подхватывают меня под руки. Пытаюсь вырваться, но хватка у них железная. Бесполезно.
Кто вообще мог представить, что моя жизнь обернется таким образом? Еще три дня назад я была обычной девушкой, студенткой, а сегодня – пленница в чужом доме, окруженная охраной, как в тюрьме.
Иногда счастье приходит в образе большого, сильного орка с букетом тюльпанов. История о том, как разбитые витрины и разбитое сердце могут стать началом самой прочной и нежной любви. Романтика, которая теплее любой шубы, и сила, которая надежнее любой стены.
— Ты меня бесишь, — прорычал Мирон, сверкая синими глазами. — Бесишь так, что я готов стены крушить.
— А я, по-твоему, в восторге? — огрызнулась я.
Я — Арина, ведьма-полукровка с проснувшимся даром хранительницы. Мой дядя убит, библиотека тайных существ едва полностью не сгорела, и кто-то пытался украсть древнейший артефакт. Кто-то, кто стремится разрушить хрупкий баланс между скрытым миром волшебных существ и миром людей.
Единственный, кто может меня защитить — этот невыносимый оборотень-следователь. Но что, если связь, вспыхивающая между нами при каждой встрече, опаснее любого врага?
Смогу ли я довериться тому, кто меня ненавидит?
— А я, по-твоему, в восторге? — огрызнулась я.
Я — Арина, ведьма-полукровка с проснувшимся даром хранительницы. Мой дядя убит, библиотека тайных существ едва полностью не сгорела, и кто-то пытался украсть древнейший артефакт. Кто-то, кто стремится разрушить хрупкий баланс между скрытым миром волшебных существ и миром людей.
Единственный, кто может меня защитить — этот невыносимый оборотень-следователь. Но что, если связь, вспыхивающая между нами при каждой встрече, опаснее любого врага?
Смогу ли я довериться тому, кто меня ненавидит?
Он — отец её мужа. Старше на двадцать девять лет. Седой, шрамированный, с руками, привыкшими к оружию и тяжёлой работе.
Она — сломленная, запуганная, с синяками, которые прячет под одеждой.
Когда Андрей привёз жену в отцовский дом «на хранение», он не думал, что отец посмотрит на неё иначе. Что скажет: «Ты не вещь». Что встанет между ней и сыном.
А потом будет баня. Жар, пар, берёзовый веник. И руки, которые не бьют — ласкают.
Она — сломленная, запуганная, с синяками, которые прячет под одеждой.
Когда Андрей привёз жену в отцовский дом «на хранение», он не думал, что отец посмотрит на неё иначе. Что скажет: «Ты не вещь». Что встанет между ней и сыном.
А потом будет баня. Жар, пар, берёзовый веник. И руки, которые не бьют — ласкают.
— Например, слово «нет»?
— Его я знаю. Просто ты пока используешь его не там.
Порыв ветра поднимает её волосы. Чёрная прядь ложится поперёк губ.
Двумя пальцами снимаю её со рта.
Волосы обвивают пальцы — и в голове возникает слишком телесная мысль, которой здесь не место.
Ладонь ныряет под тяжёлую чёрную массу и резко ложится ей на шею сзади. Одним движением подтягиваю Лейсан почти вплотную.
Под моей рукой бьётся быстрый пульс. Её идеально подготовленная речь рассыпается.
— Руки убрали.
— Его я знаю. Просто ты пока используешь его не там.
Порыв ветра поднимает её волосы. Чёрная прядь ложится поперёк губ.
Двумя пальцами снимаю её со рта.
Волосы обвивают пальцы — и в голове возникает слишком телесная мысль, которой здесь не место.
Ладонь ныряет под тяжёлую чёрную массу и резко ложится ей на шею сзади. Одним движением подтягиваю Лейсан почти вплотную.
Под моей рукой бьётся быстрый пульс. Её идеально подготовленная речь рассыпается.
— Руки убрали.
Мой свекор — гениальный музыкант, и в день его рождения он устроил концерт только для меня, пока муж спасал мир на работе. А потом его друзья-музыканты решили, что я достойна большего, чем просто аплодисменты, и они исполнили со мной самую страстную симфонию в моей жизни. Теперь я знаю, что музыка бывает не только в ушах.
Леди Изольда фон Крейц привыкла держать чувства под замком. Молодая вдова, талантливый ювелир и безупречная аристократка, она не может позволить себе ни слабости, ни ошибок.
Но однажды в её доме появляется Рагнар - огромный северный оборотень, закованный в руническое серебро.
Днём он безупречно исполняет приказы и играет роль покорного слуги. Но стоит Изольде встретиться с ним взглядом, как привычный мир начинает рушиться. Слишком опасен его молчаливый взгляд. Слишком остро она чувствует его присутствие. И слишком трудно поверить, что хищник действительно смирился со своими цепями.
У каждого из них есть тайны. У каждого - свои правила.
Но что произойдёт, когда хозяйка поймёт, что её покорный слуга вовсе не тот, за кого себя выдаёт?
Днём - покорный слуга. Ночью - хозяин её снов.
Но однажды в её доме появляется Рагнар - огромный северный оборотень, закованный в руническое серебро.
Днём он безупречно исполняет приказы и играет роль покорного слуги. Но стоит Изольде встретиться с ним взглядом, как привычный мир начинает рушиться. Слишком опасен его молчаливый взгляд. Слишком остро она чувствует его присутствие. И слишком трудно поверить, что хищник действительно смирился со своими цепями.
У каждого из них есть тайны. У каждого - свои правила.
Но что произойдёт, когда хозяйка поймёт, что её покорный слуга вовсе не тот, за кого себя выдаёт?
Днём - покорный слуга. Ночью - хозяин её снов.
«Он, Кирилл Стеклов, ненавидел её — Есению Витлицкую — так, что каждое её слово отзывалось в нём болью. Причина этой ненависти была выжжена в его памяти: мать Кирилла погибла после того, как семейная трагедия расколола его мир — отец закрутил роман, разрушивший их семью и не выдержав последствий застрелился, эта цепь предательства и боли навсегда изменила его. А Есения, сама того не ведая, будто воплощала в себе всё то, что он так отчаянно хотел забыть.
Её чистота и невинность, честность и доброта действовали на него как приговор — они ставили его внутреннее чудовище на колени, заставляя стыдиться собственной жестокости. Он унижал её, чтобы не выдать, как сильно она нужна ему, и пытался вытравить из сердца любое чувство, которое могло бы напомнить о той старой боли. Но чем яростнее он отталкивал, тем крепче невидимая нить стягивала их друг к другу.
Её чистота и невинность, честность и доброта действовали на него как приговор — они ставили его внутреннее чудовище на колени, заставляя стыдиться собственной жестокости. Он унижал её, чтобы не выдать, как сильно она нужна ему, и пытался вытравить из сердца любое чувство, которое могло бы напомнить о той старой боли. Но чем яростнее он отталкивал, тем крепче невидимая нить стягивала их друг к другу.
Меня купили, как редкую драгоценность, не спрашивая согласия. Сирота без имени и прошлого, я получила титул графини фон Крейц, холодные прикосновения мужа-инквизитора и мастерскую, где меня научили подчинять драгоценные камни. Мой редкий дар стал моим спасением и моим оружием.
Я научилась выживать в тени человека, который видел во мне лишь ценное для Храма. Я привыкла к интригам, броне и холодному расчету, превратив дар в безупречное мастерство.
Внезапная гибель графа разрушила хрупкий иллюзорный покой. Оставшись вдовой с лицензией огранщицы Храма, я оказалась в центре опасной игры, где каждый шаг выверен, а за ошибку платят жизнью. Храм берет на учет каждый мой вдох, а молодого инквизитора с выжженной душой ведут поиски давнего врага.
Пытаясь сохранить независимость и разгадать секреты покойного мужа, я подхожу слишком близко к тайнам, которые никогда не должны были всплыть на свет. И когда чужая ложь начнет рушиться, цена правды окажется слишком высокой для нас обоих.
Я научилась выживать в тени человека, который видел во мне лишь ценное для Храма. Я привыкла к интригам, броне и холодному расчету, превратив дар в безупречное мастерство.
Внезапная гибель графа разрушила хрупкий иллюзорный покой. Оставшись вдовой с лицензией огранщицы Храма, я оказалась в центре опасной игры, где каждый шаг выверен, а за ошибку платят жизнью. Храм берет на учет каждый мой вдох, а молодого инквизитора с выжженной душой ведут поиски давнего врага.
Пытаясь сохранить независимость и разгадать секреты покойного мужа, я подхожу слишком близко к тайнам, которые никогда не должны были всплыть на свет. И когда чужая ложь начнет рушиться, цена правды окажется слишком высокой для нас обоих.
«Ты носила его ребёнка всё это время. Пока я тебя брал. Пока говорил, что ты моя».
Давид смотрел на неё тяжело и тёмно, а Лера стояла, дрожа, и понимала: теперь назад дороги нет. Эльдар швырнул на стол выписку о беременности и злорадно ждал, когда отец оттолкнёт её, как ненужную вещь. Но вместо проклятий большая ладонь легла на её живот — собственнически, окончательно, навсегда.
Она отдала девственность избалованному сыну, поверив в красивые слова, и осталась ни с чем. А получила жёсткого, властного отца, который взял её вместе с чужим ребёнком и сделал своей добычей. «Отцовская добыча» — история о запретной страсти, мужской силе и женщине, которая нашла настоящую любовь там, где меньше всего ожидала.
Давид смотрел на неё тяжело и тёмно, а Лера стояла, дрожа, и понимала: теперь назад дороги нет. Эльдар швырнул на стол выписку о беременности и злорадно ждал, когда отец оттолкнёт её, как ненужную вещь. Но вместо проклятий большая ладонь легла на её живот — собственнически, окончательно, навсегда.
Она отдала девственность избалованному сыну, поверив в красивые слова, и осталась ни с чем. А получила жёсткого, властного отца, который взял её вместе с чужим ребёнком и сделал своей добычей. «Отцовская добыча» — история о запретной страсти, мужской силе и женщине, которая нашла настоящую любовь там, где меньше всего ожидала.
Выберите полку для книги