Книги по тегу «властный герой»: ""
— Ты будешь стоять там, где скажу. Молчать, когда скажу. И улыбаться так, будто без ума от меня, — Столетов перечисляет, словно зачитывает меню.
— А тапочки приносить? Гавкнуть? — уточняю я.
Уголок его губ дёргается. Почти улыбка. Опасная.
— Дерзишь. — Он убирает прядь с моей щеки, и я ненавижу, что по коже бежит ток. — За два месяца отучу.
— От чего? От чувства собственного достоинства?
— От иллюзии, что ты здесь что-то решаешь. — Пальцы замирают у моей шеи. — Ты моя тень, Ева. А тень не спорит с тем, кто её отбрасывает.
— Тогда молись, чтобы не стемнело, Столетов. Без света тени нет.
— А тапочки приносить? Гавкнуть? — уточняю я.
Уголок его губ дёргается. Почти улыбка. Опасная.
— Дерзишь. — Он убирает прядь с моей щеки, и я ненавижу, что по коже бежит ток. — За два месяца отучу.
— От чего? От чувства собственного достоинства?
— От иллюзии, что ты здесь что-то решаешь. — Пальцы замирают у моей шеи. — Ты моя тень, Ева. А тень не спорит с тем, кто её отбрасывает.
— Тогда молись, чтобы не стемнело, Столетов. Без света тени нет.
— Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу тебя прямо сейчас. Здесь.
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
Он поднял меня за талию и усадил на холодный мрамор. Я вскрикнула от неожиданности. Ножи в подставке звякнули, банка с корицей покачнулась. Он стоял вплотную, тяжело дыша.
— Ты думала, я отпущу тебя? — спросил он, прижимаясь ближе. — Ты думала, я не замечаю, как ты краснеешь, когда я трогаю тебя? Я всё вижу. Ты хочешь этого. И не смей врать.
Этот наглый, грубый повар привык брать всё силой — ножи, сковороды, женщин. Я пришла на стажировку, а он решил, что я буду его игрушкой. Он зажимает меня в подсобке, и мне некуда бежать. Да и хочу ли я бежать от этого грубого, властного мужчины?..
– Грудь у вас слишком маленькая, – генеральный скользнул по мне насмешливым взглядом. – И одеты вы, будто приехали из деревни.
Виктор Дворцов – красавчик, плейбой и миллиардер.
А ещё – заносчивый и высокомерный эгоист.
Но однажды ему приходится поплатиться за своё высокомерие и вместо генерального директора устроиться обычным продавцом, и переехать в старую хрущевку.
Теперь мы с ним коллеги по работе. Моя задача – вытерпеть этого наглого хама и выпутаться из неприятностей, в которые он меня втянул!
Виктор Дворцов – красавчик, плейбой и миллиардер.
А ещё – заносчивый и высокомерный эгоист.
Но однажды ему приходится поплатиться за своё высокомерие и вместо генерального директора устроиться обычным продавцом, и переехать в старую хрущевку.
Теперь мы с ним коллеги по работе. Моя задача – вытерпеть этого наглого хама и выпутаться из неприятностей, в которые он меня втянул!
– Мне бабы в подразделении не нужны. Здесь не санаторий и не курорт, а тренировочная база спецназа. Тут суровые жесткие мужики, нянькаться и слезки вытирать ей никто не будет. Нормального спеца мне в инструктора привези, а не это недоразумение, – недовольно рычит на моего сопровождающего до боли знакомый голос.
Я без труда узнаю в нем бывшего мужа, с которым мы тяжело расстались шесть лет назад.
– Я тебе и привез первоклассного спеца! Знаешь, скольких сил стоило ее уговорить сюда приехать?! – возмущается капитан, сопровождавший меня до базы.
– Да плевать мне, я сказал…
Малинин осекается на полуслове, когда я, не выдержав, выхожу из машины.
Мгновенно помрачнев, он ругается сквозь зубы и зыркает на меня волком.
– Ты еще какого хрена тут забыла?
– Как видишь, теперь я тут работаю. Я и есть тот самый спец, инструктор БПЛА, – хмыкаю, скрестив руки на груди.
Капитан оглядывает нас со странным выражением лица.
– Вы что, знакомы?
Я без труда узнаю в нем бывшего мужа, с которым мы тяжело расстались шесть лет назад.
– Я тебе и привез первоклассного спеца! Знаешь, скольких сил стоило ее уговорить сюда приехать?! – возмущается капитан, сопровождавший меня до базы.
– Да плевать мне, я сказал…
Малинин осекается на полуслове, когда я, не выдержав, выхожу из машины.
Мгновенно помрачнев, он ругается сквозь зубы и зыркает на меня волком.
– Ты еще какого хрена тут забыла?
– Как видишь, теперь я тут работаю. Я и есть тот самый спец, инструктор БПЛА, – хмыкаю, скрестив руки на груди.
Капитан оглядывает нас со странным выражением лица.
– Вы что, знакомы?
Оказавшись в теле хрупкой блондинки, я узнала, что муж-дракон обвинил меня в выкидыше и выставил за дверь.
Одна в чужом мире? Но я не сдамся. Найду свое место и забуду о досадном замужестве!
Только вот... почему, куда бы я не пошла, я везде встречаюсь с пронзительным драконьим взглядом своего бывшего мужа?
Одна в чужом мире? Но я не сдамся. Найду свое место и забуду о досадном замужестве!
Только вот... почему, куда бы я не пошла, я везде встречаюсь с пронзительным драконьим взглядом своего бывшего мужа?
На пороге стояла молодая, красивая девушка с оценивающим взглядом, который скользнул по мне с хищным любопытством.
– Я Алина, – сказала она, глядя мне прямо в глаза с такой наглой уверенностью, что не оставалось сомнений, что она здесь не случайно. – Ваш муж меня любил на полигоне всю эту неделю и я беременна от него. Он сказал, что вы уезжаете сегодня же.
– Что? – выдавила я. – Вы ошиблись квартирой. Игорь на учениях...
– Знаю, Наталья Петровна, –перебила она с кривой усмешкой. – Ваш муж рассказал мне всё. И о том, что вы гладите его китель за час до отъезда, и о вашем сыне-кадете Серёже.
Имя сына, произнесенное её губами, прозвучало как оскорбление, и я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, затопившая шок.
– Не смейте произносить имя моего сына, – сказала я жестче. – Покиньте мою квартиру, пока я не вызвала охрану.
– Охрану? – она рассмеялась. – Вы серьезно? Я пришла сообщить факты. Я люблю вашего мужа, и он любит меня. Я жду от него ребенка. Оставьте нас и побыстр
– Я Алина, – сказала она, глядя мне прямо в глаза с такой наглой уверенностью, что не оставалось сомнений, что она здесь не случайно. – Ваш муж меня любил на полигоне всю эту неделю и я беременна от него. Он сказал, что вы уезжаете сегодня же.
– Что? – выдавила я. – Вы ошиблись квартирой. Игорь на учениях...
– Знаю, Наталья Петровна, –перебила она с кривой усмешкой. – Ваш муж рассказал мне всё. И о том, что вы гладите его китель за час до отъезда, и о вашем сыне-кадете Серёже.
Имя сына, произнесенное её губами, прозвучало как оскорбление, и я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, затопившая шок.
– Не смейте произносить имя моего сына, – сказала я жестче. – Покиньте мою квартиру, пока я не вызвала охрану.
– Охрану? – она рассмеялась. – Вы серьезно? Я пришла сообщить факты. Я люблю вашего мужа, и он любит меня. Я жду от него ребенка. Оставьте нас и побыстр
Один поворот Колеса, и я очнулась в теле бывшей фаворитки Императора. Месть ревнивой правительницы была страшна. Она сослала меня на самый край Империи и отдала в жены нелюдимому и жестокому северному князю…
Родственники мужа мечтают сжить меня со света, где-то поблизости бродят недруги, а неплодородные земли вокруг год от года гибнут от напускной темной магии. Не жизнь, а мучение. Но окружающим невдомёк, что в теле молодой графини теперь – я, иномирянка! Я докажу им всем, что меня так просто не сломить. И заодно восстановлю свои новые владения.
Однотомник. ХЭ
Родственники мужа мечтают сжить меня со света, где-то поблизости бродят недруги, а неплодородные земли вокруг год от года гибнут от напускной темной магии. Не жизнь, а мучение. Но окружающим невдомёк, что в теле молодой графини теперь – я, иномирянка! Я докажу им всем, что меня так просто не сломить. И заодно восстановлю свои новые владения.
Однотомник. ХЭ
Я сняла то, чего снимать было нельзя, и в ту же ночь оказалась в доме человека, которого весь город зовёт Хозяином.
Он выше меня на голову, спокойнее меня раз в сто и решает за меня абсолютно всё. Меня это бесит.
Хуже другое: когда он говорит, что делать, — я делаю.
Семьдесят два часа, одна флешка, предатель в его ближнем круге и двое, которые слишком поздно поняли, что уже не разойдутся.
— В следующий раз попросишь сама.
Он выше меня на голову, спокойнее меня раз в сто и решает за меня абсолютно всё. Меня это бесит.
Хуже другое: когда он говорит, что делать, — я делаю.
Семьдесят два часа, одна флешка, предатель в его ближнем круге и двое, которые слишком поздно поняли, что уже не разойдутся.
— В следующий раз попросишь сама.
– У меня есть другая, - произносит муж. – Ее зовут Алиса. Ей двадцать семь. Нам нужно развестись.
Он говорит спокойно, почти деловито. Я открываю рот - хочу сказать про диагноз, про рак, про то, что мне страшно, что мне нужна его поддержка.
– Саша, я сегодня была у врача, - начинаю я, но он перебивает меня резким движением руки.
– Оля, не надо сейчас про твои болячки, мне тоже не 20 лет, - бросает он раздражённо, морщась, словно я говорю что-то неприятное и неуместное. – Я серьёзно. Это не просто увлечение. Я люблю её. Я хочу с ней детей. Нормальную жизнь.
Нормальную жизнь. Значит, со мной у него была ненормальная? Я смотрю на этого человека, с которым прожила четырнадцать лет, родила сына, делила постель и мечты о будущем, и не узнаю его.
Сегодня утром у меня была жизнь. Муж, семья, будущее. А сейчас передо мной два приговора: один от врача, другой от человека, которому я доверяла четырнадцать лет.
И я не знаю, какой из них страшнее.
Он говорит спокойно, почти деловито. Я открываю рот - хочу сказать про диагноз, про рак, про то, что мне страшно, что мне нужна его поддержка.
– Саша, я сегодня была у врача, - начинаю я, но он перебивает меня резким движением руки.
– Оля, не надо сейчас про твои болячки, мне тоже не 20 лет, - бросает он раздражённо, морщась, словно я говорю что-то неприятное и неуместное. – Я серьёзно. Это не просто увлечение. Я люблю её. Я хочу с ней детей. Нормальную жизнь.
Нормальную жизнь. Значит, со мной у него была ненормальная? Я смотрю на этого человека, с которым прожила четырнадцать лет, родила сына, делила постель и мечты о будущем, и не узнаю его.
Сегодня утром у меня была жизнь. Муж, семья, будущее. А сейчас передо мной два приговора: один от врача, другой от человека, которому я доверяла четырнадцать лет.
И я не знаю, какой из них страшнее.
Меня предал тот, кого я любила. Деревня от меня отвернулась. Я осталась одна.
Дом, в котором я выросла, разгромили. Работу отобрали. Подруга, с которой мы дружили с детства, сказала: «Ты сама виновата».
Я сбежала в лес. Туда, куда бабушка запрещала ходить даже днём. Говорила, там водятся оборотни.
Я думала, это сказки.
Дом, в котором я выросла, разгромили. Работу отобрали. Подруга, с которой мы дружили с детства, сказала: «Ты сама виновата».
Я сбежала в лес. Туда, куда бабушка запрещала ходить даже днём. Говорила, там водятся оборотни.
Я думала, это сказки.
Выберите полку для книги