Книги по тегу «властный герой»: ""
Он сын богатея, а я обыкновенная студентка, которая решилась на крайние меры из-за болезни мамы... Вот только договор я не подписала, испугалась. А сыну магната плевать на договор, он просто уверен, что я должна ему, то что обещала. Теперь он готов сделать всё чтобы заполучить меня. А я готова убежать на край света, чтобы ничего не отдавать...
Моя любовь — яд, она же спасение. Этот мужчина стал мне опорой, а теперь желает быть защитой.
Раб, пленный враг, изменивший мою жизнь и судьбу. Сковавшая нас страсть переросла в любовь, соединив общей тайной.
Впереди схватка с главным врагом. Теперь я знаю его секреты и обзавелась своими. Осталось перехитрить, не поддаться искушению и уберечь любимого.
Раб, пленный враг, изменивший мою жизнь и судьбу. Сковавшая нас страсть переросла в любовь, соединив общей тайной.
Впереди схватка с главным врагом. Теперь я знаю его секреты и обзавелась своими. Осталось перехитрить, не поддаться искушению и уберечь любимого.
— Сколько ему?
— Ты знаешь.
— Точно скажи, — Дима повернулся и припечатал взглядом, — до дня.
— Два года три месяца и пять дней. Доволен?
— Знала, что беременна, когда последний раз виделись?
— Нет, — ответила поспешно. Слишком.
— Не смей мне лгать! — ударил по рулю. Я вздрогнула, но не отвернулась: он не смеет мне что- то предъявлять!
— Что тебе нужно?! — разозлилась я. — Три года прошло. У меня своя жизнь!
— Это и мой сын, — напомнил бескомпромиссно.
— Ну зачем он тебе? Ты женат! У вас ведь тоже родился ребенок! Расти его, а ко мне не лезь!
Схватилась за ручку двери, хотела выйти из машины, но Дима не дал.
— Это мой сын и ты тоже моя.
— Я никогда, слышишь, никогда больше не буду твоей любовницей! — бросила в жесткое лицо.
— Будешь моей. Я так сказал.
— Ты знаешь.
— Точно скажи, — Дима повернулся и припечатал взглядом, — до дня.
— Два года три месяца и пять дней. Доволен?
— Знала, что беременна, когда последний раз виделись?
— Нет, — ответила поспешно. Слишком.
— Не смей мне лгать! — ударил по рулю. Я вздрогнула, но не отвернулась: он не смеет мне что- то предъявлять!
— Что тебе нужно?! — разозлилась я. — Три года прошло. У меня своя жизнь!
— Это и мой сын, — напомнил бескомпромиссно.
— Ну зачем он тебе? Ты женат! У вас ведь тоже родился ребенок! Расти его, а ко мне не лезь!
Схватилась за ручку двери, хотела выйти из машины, но Дима не дал.
— Это мой сын и ты тоже моя.
— Я никогда, слышишь, никогда больше не буду твоей любовницей! — бросила в жесткое лицо.
— Будешь моей. Я так сказал.
– Скажи мне, кто ты,- темные, почти черные, глаза прищуриваются.
– Я,- невольно запинаюсь.- Я твоя собственность.
– Верно. А кто я?- мужской палец проводит по моей нижней губе, оглаживает ее. Оттягивает чуть вниз.
– Ты мой хозяин,- хочется в голос зарыдать от собственной беспомощности перед жестоким кавказцем. Но я держусь. Держусь из последних сил.
– Молодец,- хвалит он, подцепляя бретельку тонкой сорочки и спуская ее с моего плеча.- А что ты должна делать?
– Все, что ты захочешь,- шепчу, закрыв глаза.
Не могу больше смотреть на него. Не могу. Он сжигает меня своим адовым пламенем.
– Я,- невольно запинаюсь.- Я твоя собственность.
– Верно. А кто я?- мужской палец проводит по моей нижней губе, оглаживает ее. Оттягивает чуть вниз.
– Ты мой хозяин,- хочется в голос зарыдать от собственной беспомощности перед жестоким кавказцем. Но я держусь. Держусь из последних сил.
– Молодец,- хвалит он, подцепляя бретельку тонкой сорочки и спуская ее с моего плеча.- А что ты должна делать?
– Все, что ты захочешь,- шепчу, закрыв глаза.
Не могу больше смотреть на него. Не могу. Он сжигает меня своим адовым пламенем.
Если тебе совсем чуть-чуть за тридцать, а ты уже, к своим незначительным годам, казалось, испытала всё - Великую Любовь, предательство-измену и липкую оскорбительную грязь развода, тогда вполне оправданно и понятно, что ты, ва-первых, окончатедльно считаешь, что, вроде как, не достойна никакого тёплого человеческого счастья, а во-вторых, ярко ненавидишь всех на свете отвратительных козлов!
Опять же, на окружающих мужчин ты смотришь, пожалуй, немножечко предвзято! Но это - оправданно! Особенно, если тебе попадается авторитарный и омерзительный, в своих проявлениях, тиран!
Ты тут же вешаешь на него заслуженный ярлык: "очередной козёл" и относишься к нему соотвественно полученному рангу.
И, скорее всего, ничто на свете не способно тебя в этом отношении переубедить!
История на всю жизнь оскорблённой и разочаровавшейся в счастье Люси и совсем чуть-чуть козлика-Павла.
Ну и, понятно, несчастливую дамскую судьбу "гадалки"-Машеньки с её собственным тираном-козлом разовьём...
Опять же, на окружающих мужчин ты смотришь, пожалуй, немножечко предвзято! Но это - оправданно! Особенно, если тебе попадается авторитарный и омерзительный, в своих проявлениях, тиран!
Ты тут же вешаешь на него заслуженный ярлык: "очередной козёл" и относишься к нему соотвественно полученному рангу.
И, скорее всего, ничто на свете не способно тебя в этом отношении переубедить!
История на всю жизнь оскорблённой и разочаровавшейся в счастье Люси и совсем чуть-чуть козлика-Павла.
Ну и, понятно, несчастливую дамскую судьбу "гадалки"-Машеньки с её собственным тираном-козлом разовьём...
− Ах, я бы хотела, чтобы Артём, наконец-то, сделал мне предложение. – Любовница моего мужа воркует, откидывая с плеча завитой локон.
Смотрит с вызовом. Как будто прогнуть взглядом хочет.
− Но он так боится сделать Маше больно. Она ведь не может иметь детей. Ущербная. Ему жаль её…
Меня слепит болью. На разрыв.
Кажется, я умерла сейчас.
− Мне нужен развод, Артём. – Вскидываю голову. – Дай мне уйти.
*****
Муж изменил мне. Его любовница носит под сердцем их сына. А мне ничего не остаётся, как уехать. Только не спеши праздновать, родной, потому что месть – это блюдо, которое подаётся холодным…
Смотрит с вызовом. Как будто прогнуть взглядом хочет.
− Но он так боится сделать Маше больно. Она ведь не может иметь детей. Ущербная. Ему жаль её…
Меня слепит болью. На разрыв.
Кажется, я умерла сейчас.
− Мне нужен развод, Артём. – Вскидываю голову. – Дай мне уйти.
*****
Муж изменил мне. Его любовница носит под сердцем их сына. А мне ничего не остаётся, как уехать. Только не спеши праздновать, родной, потому что месть – это блюдо, которое подаётся холодным…
БЕСПЛАТНО
С трудом мне удается выбраться из такси - машина слишком низкая, а с моим животом многое мне не доступно. Таксисту, в конце концов, надоедает моя возня на заднем сидении, и он мне помогает.
Чудом я попадаю в ресторан, закрытый для сегодняшнего торжества. Долго петляю по коридорам и нахожу нужный зал.
Через приоткрытую дверь вижу его - Глеба Дёмина. И его невесту...
Хотя нет... Уже жену.
-Горько! - раздается неожиданно. И... Я глохну... Перестаю чувствовать... Потому что он её целует.
Еще бы ослепнуть... Но я впитываю каждую миллисекунду их поцелуя.
И медленно умираю.
-Вы что здесь делаете? - мне на локоть ложится чья-то рука, - Здесь посторонним нельзя находится.
Это охрана...
И мужчина прав. Глеб мне - никто...
ПРОДОЛЖЕНИЕ - "ЗАБЕРУ ВАС СЕБЕ"
С трудом мне удается выбраться из такси - машина слишком низкая, а с моим животом многое мне не доступно. Таксисту, в конце концов, надоедает моя возня на заднем сидении, и он мне помогает.
Чудом я попадаю в ресторан, закрытый для сегодняшнего торжества. Долго петляю по коридорам и нахожу нужный зал.
Через приоткрытую дверь вижу его - Глеба Дёмина. И его невесту...
Хотя нет... Уже жену.
-Горько! - раздается неожиданно. И... Я глохну... Перестаю чувствовать... Потому что он её целует.
Еще бы ослепнуть... Но я впитываю каждую миллисекунду их поцелуя.
И медленно умираю.
-Вы что здесь делаете? - мне на локоть ложится чья-то рука, - Здесь посторонним нельзя находится.
Это охрана...
И мужчина прав. Глеб мне - никто...
ПРОДОЛЖЕНИЕ - "ЗАБЕРУ ВАС СЕБЕ"
Кто из дам обычно соглашается на фиктивный брак? Расчётливые и меркантильные особы - понятно.
Женщины, которые уже отчаялись для себя что-то в этом смысле удобоваримое найти и, наверное, те, кого таким "заманчивым" предложением припёрли к стенке.
Казалось бы, малюсенький, незначительный и коротенький фиктивный брак - что в этом такого? Тем более, что отступать некуда: за спиной - безысходная непробиваемая и очень проблемная стена.
Опять же, какой-никакой бонус "на выходе" получишь.
А ребёнку можно всё вполне доступно объяснить...
Да и дом большой - при желании, с ненавистным тираном-мужем можно даже почти не встречаться...
Вот что её, 35-летнюю интеллигентную и вынужденную согласиться на абсурдное в силу обстоятельств даму, в этом полугодичном браке, такого вот чтоб прям смертельно-ужасного и оскорбительно-унизительного ждёт?!..
Женщины, которые уже отчаялись для себя что-то в этом смысле удобоваримое найти и, наверное, те, кого таким "заманчивым" предложением припёрли к стенке.
Казалось бы, малюсенький, незначительный и коротенький фиктивный брак - что в этом такого? Тем более, что отступать некуда: за спиной - безысходная непробиваемая и очень проблемная стена.
Опять же, какой-никакой бонус "на выходе" получишь.
А ребёнку можно всё вполне доступно объяснить...
Да и дом большой - при желании, с ненавистным тираном-мужем можно даже почти не встречаться...
Вот что её, 35-летнюю интеллигентную и вынужденную согласиться на абсурдное в силу обстоятельств даму, в этом полугодичном браке, такого вот чтоб прям смертельно-ужасного и оскорбительно-унизительного ждёт?!..
Я полюбила своего мужа, когда он был никем. Поддерживала его во всём, пока он карабкался по карьерной лестнице, забыв про себя. Но оказавшись на вершине, он променял меня на ту, что помоложе.
Только вот жизнь – бумеранг.
Жаль, мой муж не знал об этом…
Только вот жизнь – бумеранг.
Жаль, мой муж не знал об этом…
Я пробралась в дом Захара Шахова, чтобы украсть документы и выкупить отца. Тихо. Без следов.
Но он ждал меня.
Теперь я не спасительница — я его трофей. Его личная одержимость. Захар не прощает воровок. Он делает их своими. Его правила, его игра, его клетка. Сбежать невозможно. Остаться — значит сгореть.
Вопрос не в том, отпустит ли он меня. Вопрос в том, захочу ли я уйти.
Но он ждал меня.
Теперь я не спасительница — я его трофей. Его личная одержимость. Захар не прощает воровок. Он делает их своими. Его правила, его игра, его клетка. Сбежать невозможно. Остаться — значит сгореть.
Вопрос не в том, отпустит ли он меня. Вопрос в том, захочу ли я уйти.
Выберите полку для книги