Книги по тегу «властный герой»: ""
— Я прошу тебя помочь... — давлю из себя это непривычное слово.
— Очень сильно просите, хозяйка? — Лядов издевательски подкидывает пряди моих волос. — А волшебное слово?
Такой хам. Наглец. Аж двинуть ему хочется по морде.
Но он мой единственный шанс!
— Пожалуйста, — ещё более нелюбимое слово давлю сквозь сжатые челюсти, — Денис, мне нужна ваша помощь.
И меня охватывает такая бесконтрольная дрожь, что приходиться обнять себя за плечи.
Холодно стоять вот так. Перед этим наглецом.
— Ну, раз вы просите, Ева Эдуардовна, кто я такой, чтобы перечить хозяйке? — подлизывается с таким сарказмом, что меня трясет.
Правильно, ты всего личный водила!
— Вам только верхняя одежда нужна? — заигрывающе приподнимает левый уголок рта. — Или вся? — и очень медленно. Совершенно возмутительно. Принимая меня за легкодоступную девушку быстро снимает не только рубашку. Но и ремень выдергивает из шлевок.
— Очень сильно просите, хозяйка? — Лядов издевательски подкидывает пряди моих волос. — А волшебное слово?
Такой хам. Наглец. Аж двинуть ему хочется по морде.
Но он мой единственный шанс!
— Пожалуйста, — ещё более нелюбимое слово давлю сквозь сжатые челюсти, — Денис, мне нужна ваша помощь.
И меня охватывает такая бесконтрольная дрожь, что приходиться обнять себя за плечи.
Холодно стоять вот так. Перед этим наглецом.
— Ну, раз вы просите, Ева Эдуардовна, кто я такой, чтобы перечить хозяйке? — подлизывается с таким сарказмом, что меня трясет.
Правильно, ты всего личный водила!
— Вам только верхняя одежда нужна? — заигрывающе приподнимает левый уголок рта. — Или вся? — и очень медленно. Совершенно возмутительно. Принимая меня за легкодоступную девушку быстро снимает не только рубашку. Но и ремень выдергивает из шлевок.
Я сворачиваю с основной трассы в сторону дома и замечаю женщину с младенцем в люльке.
— Вам куда?
Девушка вся в снегу подходит ближе, прижимая к себе люльку.
— В поселок. Подвезете?
Я смотрю на младенца. Он спит, щеки и носик розовые.
— Садитесь, — решаю я.
— Мы едем к отцу моей малышки, — рассказывает она мне по дороге. — Я хочу показать его жене правду.
У меня внутри все холодеет. Не хотелось бы мне оказаться на месте той жены.
Я высаживаю девушку у магазина в нашем поселке. А позже, когда мы с семьей уже сидим за праздничным столом, раздается звонок в дверь.
Я открываю и вижу ту самую девушку с младенцем.
— Так вы и есть жена Игоря… — говорит она.
Как раз в этот момент в коридор выходит мой муж.
— Алл, кто там пришел? — Он видит гостей, и его брови ползут вверх.
— Вам куда?
Девушка вся в снегу подходит ближе, прижимая к себе люльку.
— В поселок. Подвезете?
Я смотрю на младенца. Он спит, щеки и носик розовые.
— Садитесь, — решаю я.
— Мы едем к отцу моей малышки, — рассказывает она мне по дороге. — Я хочу показать его жене правду.
У меня внутри все холодеет. Не хотелось бы мне оказаться на месте той жены.
Я высаживаю девушку у магазина в нашем поселке. А позже, когда мы с семьей уже сидим за праздничным столом, раздается звонок в дверь.
Я открываю и вижу ту самую девушку с младенцем.
— Так вы и есть жена Игоря… — говорит она.
Как раз в этот момент в коридор выходит мой муж.
— Алл, кто там пришел? — Он видит гостей, и его брови ползут вверх.
— Насть, я не знаю, как это вышло… Ты только не молчи, скажи что-нибудь…
Но я не могу говорить. Яд отчаяния сжимает горло. Я смотрю на его лицо — любимое, родное, сейчас такое жалкое и чужое — и думаю о крошечном пятнышке жизни под сердцем. О пяти годах ожидания. О его утешениях, его объятиях, его «милая, всё будет, я с тобой».
— Собирай вещи, — говорю я Никите. Мой голос звучит ровно, чуждо, будто из старого радиоприёмника. — И вывези её. Пока я вернусь, тебя здесь не должно быть.
— Куда ты? Настя, давай поговорим! — Он пытается схватить меня за руку.
Я отшатываюсь, как от огня. Его прикосновение теперь — яд.
— Сейчас. Не заставляй меня вызывать полицию для выселения.
Я узнала, что беременна и хотела сообщить мужу. Но вместо этого получила предательство от двух самых близких мне людей. И внезапно мой босс делает мне деловое предложение...
Но я не могу говорить. Яд отчаяния сжимает горло. Я смотрю на его лицо — любимое, родное, сейчас такое жалкое и чужое — и думаю о крошечном пятнышке жизни под сердцем. О пяти годах ожидания. О его утешениях, его объятиях, его «милая, всё будет, я с тобой».
— Собирай вещи, — говорю я Никите. Мой голос звучит ровно, чуждо, будто из старого радиоприёмника. — И вывези её. Пока я вернусь, тебя здесь не должно быть.
— Куда ты? Настя, давай поговорим! — Он пытается схватить меня за руку.
Я отшатываюсь, как от огня. Его прикосновение теперь — яд.
— Сейчас. Не заставляй меня вызывать полицию для выселения.
Я узнала, что беременна и хотела сообщить мужу. Но вместо этого получила предательство от двух самых близких мне людей. И внезапно мой босс делает мне деловое предложение...
Девять вечера. Пустая редакция. Он запирает дверь кабинета.
— Хадижат, садись, нам нужно поговорить.
— Тимур Русланович, если это касается моего репортажа, я...
— Это не имеет отношения к работе. Это касается нас с тобой.
Босс подходит так близко, что я чувствую его дыхание.
Хочу уйти, но он ловит моё запястье.
— Я хочу, чтобы ты стала моей второй женой. Официально, по всем законам шариата.
Земля уходит из-под ног.
— Что?! Как вы можете?
— Я могу и я хочу. Ты получишь отдельную квартиру, карьеру, полную финансовую независимость…. И меня.
— Вы сошли с ума! Я не собираюсь соглашаться!
Он наклоняется, его лицо в нескольких сантиметрах от моего.
— Твоя мать больна, бизнес отца на грани, младшие братья не могут учиться. Я предлагаю тебе решение всех этих проблем.
— Я не вещь, которую можно купить!
— Я не покупаю тебя, Хадижат. Я предлагаю брак.
Молчу, не могу пошевелиться.
— У тебя есть время до завтра. Помни одно — я не из тех мужчин, которые привыкли получать отказы.
— Хадижат, садись, нам нужно поговорить.
— Тимур Русланович, если это касается моего репортажа, я...
— Это не имеет отношения к работе. Это касается нас с тобой.
Босс подходит так близко, что я чувствую его дыхание.
Хочу уйти, но он ловит моё запястье.
— Я хочу, чтобы ты стала моей второй женой. Официально, по всем законам шариата.
Земля уходит из-под ног.
— Что?! Как вы можете?
— Я могу и я хочу. Ты получишь отдельную квартиру, карьеру, полную финансовую независимость…. И меня.
— Вы сошли с ума! Я не собираюсь соглашаться!
Он наклоняется, его лицо в нескольких сантиметрах от моего.
— Твоя мать больна, бизнес отца на грани, младшие братья не могут учиться. Я предлагаю тебе решение всех этих проблем.
— Я не вещь, которую можно купить!
— Я не покупаю тебя, Хадижат. Я предлагаю брак.
Молчу, не могу пошевелиться.
— У тебя есть время до завтра. Помни одно — я не из тех мужчин, которые привыкли получать отказы.
— Марина, ты мне надоела, — произнес он ровным, деловым тоном. — У меня есть другая женщина.
— Что?..
— Ты слышала. Я устал. Устал от этой семейной идиллии. От твоего вечного милого вида. От этой твоей… собачьей преданности.
— Кто она? — выдавила я.
— Неважно. Моложе. Свободнее. Она не смотрит на меня снизу вверх.
— Поэтому у тебя есть выбор, — продолжал Сергей. — Ты можешь уйти. Найдешь, куда поехать? К маме, наверное. Побежишь плакать в жилетку.
Его голос был спокоен, почти ласков, и от этого было еще страшнее.
— Или… — он сделал паузу, — …ты остаешься здесь. Как мать моих детей.
— Что?..
— Ты слышала. Я устал. Устал от этой семейной идиллии. От твоего вечного милого вида. От этой твоей… собачьей преданности.
— Кто она? — выдавила я.
— Неважно. Моложе. Свободнее. Она не смотрит на меня снизу вверх.
— Поэтому у тебя есть выбор, — продолжал Сергей. — Ты можешь уйти. Найдешь, куда поехать? К маме, наверное. Побежишь плакать в жилетку.
Его голос был спокоен, почти ласков, и от этого было еще страшнее.
— Или… — он сделал паузу, — …ты остаешься здесь. Как мать моих детей.
Я — лучший антикризисный менеджер в городе, но не смогла спасти собственный брак. Мой муж оказался тираном, который решил отобрать у меня всё при разводе. Я думала, что осталась одна против целого мира, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Мой новый ассистент — тихий, исполнительный парень в очках — вдруг стал моей стеной. Но почему его боится даже генеральный директор? И какие тайны скрывает его пронзительный взгляд, от которого дрожат колени?
— Здравствуйте, Ирина Валерьевна! — пискнула Алина, наконец соизволив выпрямиться.
Она неторопливо — демонстративно неторопливо — поправила лифчик, застегнула блузку, одёрнула юбку.
— Как ты мог? — голос вырвался сам, хриплый, чужой. — Сегодня... В нашу годовщину...
Он поднял на меня глаза — и рассмеялся. Коротко, зло.
— Годовщину? — он фыркнул, застёгивая брюки. — Забей. Какая, к чёрту, разница — годовщина, не годовщина? Думаешь, в обычные дни я воздерживался?
Он заправил рубашку, поправил ремень. Ни тени смущения. Ни капли стыда. Будто только что закончил обычное рабочее совещание.
— А знаешь... — Никита одёрнул манжеты. — Хорошо, что припёрлась. Заодно поговорим. Давно собирался, всё повода не было.
Дорогие читатели! 💕 История завершена! Эмоций много, хеппи-энд гарантирован! 😊 Звёздочки ⭐, библиотека 📚, подписка — и вы не пропустите новые истории! 🔔
Она неторопливо — демонстративно неторопливо — поправила лифчик, застегнула блузку, одёрнула юбку.
— Как ты мог? — голос вырвался сам, хриплый, чужой. — Сегодня... В нашу годовщину...
Он поднял на меня глаза — и рассмеялся. Коротко, зло.
— Годовщину? — он фыркнул, застёгивая брюки. — Забей. Какая, к чёрту, разница — годовщина, не годовщина? Думаешь, в обычные дни я воздерживался?
Он заправил рубашку, поправил ремень. Ни тени смущения. Ни капли стыда. Будто только что закончил обычное рабочее совещание.
— А знаешь... — Никита одёрнул манжеты. — Хорошо, что припёрлась. Заодно поговорим. Давно собирался, всё повода не было.
Дорогие читатели! 💕 История завершена! Эмоций много, хеппи-энд гарантирован! 😊 Звёздочки ⭐, библиотека 📚, подписка — и вы не пропустите новые истории! 🔔
– Ты предательница. Харкнула мне в рожу и сбежала на край света. Думала я тебя не найду?
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
– Мне кажется, наши отношения себя изжили! – выдает муж, а у меня из рук едва не выскальзывает чашка. – Думаю, нам стоит попробовать гостевой брак или свободные отношения!
– Что ты такое говоришь! У нас семья, дети, обязательства.
– Да по горло я сыт этими обязательствами, – вскакивает супруг, отодвигая тарелку с завтраком. – Каждый день одно и тоже, сколько можно!
Десять лет душа в душу! Дом – полная чаша! Ипотека, дети, а муж в один день решил все разрушить, предложив мне «сходить налево». Тогда я еще не подозревала, зачем ему это на самом деле…
– Что ты такое говоришь! У нас семья, дети, обязательства.
– Да по горло я сыт этими обязательствами, – вскакивает супруг, отодвигая тарелку с завтраком. – Каждый день одно и тоже, сколько можно!
Десять лет душа в душу! Дом – полная чаша! Ипотека, дети, а муж в один день решил все разрушить, предложив мне «сходить налево». Тогда я еще не подозревала, зачем ему это на самом деле…
Полина спасла старушку, вовремя оказав помощь, помогла той встать на ноги после больницы, а потом оказалась выброшенной за порог неблагодарным мужланом, оказавшимся внуком бабушки. Теперь ей придётся вернуться домой с позором.
Костик рос добрым мальчиком, но жизни в Европе превратила его в циничного мужчину, неспособного, казалось бы, на добрые чувства. И только бабушка знает, что под ледяным панцирем успешного бизнесмена спрятано ранимое живое сердце. Немного шантажа, щепотка драматизации… Главное успеть, ведь врачи дали сроку не больше полугода, а внучок “бесхозный”.
Костик рос добрым мальчиком, но жизни в Европе превратила его в циничного мужчину, неспособного, казалось бы, на добрые чувства. И только бабушка знает, что под ледяным панцирем успешного бизнесмена спрятано ранимое живое сердце. Немного шантажа, щепотка драматизации… Главное успеть, ведь врачи дали сроку не больше полугода, а внучок “бесхозный”.
Выберите полку для книги