Книги по тегу «властный герой»: ""
Я слышу мёртвых. Для Церкви это одержимость. Для Академиума Мортис — полезный дар. Меня отправили на Факультет Забытых, куда ссылают тех, кого боятся.
Мой наставник — магистр Кайан Блэквуд, бывший военный некромант, который носит на руке церковный ограничитель. Он единственный, кто знает: голос, который я слышу под землёй, не плод моего воображения. Это бог. Мёртвый бог, который просыпается.
Триста лет назад Церковь построила академию на его костях. Теперь кто-то хочет завершить ритуал и воскресить его до конца. И этот кто-то — тот, кто убил моего отца.
Мой наставник — магистр Кайан Блэквуд, бывший военный некромант, который носит на руке церковный ограничитель. Он единственный, кто знает: голос, который я слышу под землёй, не плод моего воображения. Это бог. Мёртвый бог, который просыпается.
Триста лет назад Церковь построила академию на его костях. Теперь кто-то хочет завершить ритуал и воскресить его до конца. И этот кто-то — тот, кто убил моего отца.
Она строила стены. Он умел их разрушать.
Я думала, что контролирую всё: чертежи, карьеру, отношения. Никакой спонтанности, никаких «а что, если». Пока в мою жизнь не ворвался Даниил Северский — властный, дерзкий, пахнущий грозой мужчина, который с первой секунды посмотрел на меня так, будто уже знал, чем всё закончится.
Он — владелец строительной компании. Я — архитектор. Между нами — старая усадьба, полная тайн, и искра, которая вспыхнула раньше, чем я успела сказать «нет».
Теперь он ждет. Не давит, но каждое его слово — обещание. Каждый взгляд — вызов. И с каждым днем я всё ближе к тому, чтобы забыть о правилах, о женихе, о безопасной жизни.
Потому что самый сладкий момент — это когда контроль становится невозможным. Когда ты еще держишься, но уже знаешь, что упадешь.
Очень красивая, чувственная история. Легкое эро, высокое напряжение. От упавшего карандаша — до пожара, в котором сгорают все правила.
Я думала, что контролирую всё: чертежи, карьеру, отношения. Никакой спонтанности, никаких «а что, если». Пока в мою жизнь не ворвался Даниил Северский — властный, дерзкий, пахнущий грозой мужчина, который с первой секунды посмотрел на меня так, будто уже знал, чем всё закончится.
Он — владелец строительной компании. Я — архитектор. Между нами — старая усадьба, полная тайн, и искра, которая вспыхнула раньше, чем я успела сказать «нет».
Теперь он ждет. Не давит, но каждое его слово — обещание. Каждый взгляд — вызов. И с каждым днем я всё ближе к тому, чтобы забыть о правилах, о женихе, о безопасной жизни.
Потому что самый сладкий момент — это когда контроль становится невозможным. Когда ты еще держишься, но уже знаешь, что упадешь.
Очень красивая, чувственная история. Легкое эро, высокое напряжение. От упавшего карандаша — до пожара, в котором сгорают все правила.
Отец Ульяны погиб, и его последняя воля — отдать дочь в дом криминального авторитета Яна. Здесь не говорят о чувствах, здесь решают судьбы. Ян старше, холоден и опасен. Он предлагает Ульяне сделку: брак с его сыном и безопасность. Но с первой минуты между ними проскальзывает нечто большее — ток, от которого немеют пальцы. Он не прикасается к ней, но каждую ночь стоит за дверью её спальни. Она не должна хотеть его. Он не имеет права хотеть её. Но когда Ульяна делает шаг в пропасть, Ян произносит слова, которые меняют всё:
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
Невинная травница Анастасия должна исполнить три самых развратных желания древнего демона Аргуса, чтобы к рассвету обрести свободу.
Радна всю жизнь скрывала свое тело и душу от других, её жизнь буквально зависела от ее друзы, ведь все ее тело было покрыто загадочными вискерами – ее вечным проклятием. Одни считали ее прокаженной, другие, более провсещенные, просто игнорировали ее, как нечто неприятное, но были и третьи, с кем только предстояло встретиться Радне. Чем будет эта встреча, благословением или последней чертой в ее жизни?
— Ну что, Маришка, — пробасил Макс, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. — Мы тут подумали. Тебе ведь скучно одной. Давайте веселиться по-взрослому. Всем скопом.
Марина вжалась в кресло, обхватив себя руками.
— Вы что, с ума сошли? — голос её дрогнул. — Артём! Скажи им, что это шутка!
Артём шагнул вперёд. Его глаза были мутные, он улыбался пьяной, бессмысленной улыбкой.....
Марина вжалась в кресло, обхватив себя руками.
— Вы что, с ума сошли? — голос её дрогнул. — Артём! Скажи им, что это шутка!
Артём шагнул вперёд. Его глаза были мутные, он улыбался пьяной, бессмысленной улыбкой.....
— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
– Я устала от твоих постоянных измен, Руслан. Я хочу развод.
Усманов криво ухмыляется.
– Дорогая, ты забыла? Наши родители договорились о нашем браке еще когда мы пешком под стол ходили. Все давно решено, ты моя, моей и останешься.
– Я тебе даже не нужна! У нас с тобой не брак, а просто пародия, мы даже как муж и жена вместе не живем, просто соседи! Ну зачем ты мучаешь меня?
– А, так вот, что тебя волнует? Что я сплю не с тобой, а с другими? – Руслан нависает надо мной. – Так сказала бы, что хочешь. Пошли в спальню.
Он впивается в мои губы болезненным поцелуем, но даже от этих обманчиво-ласковых касаний по телу словно растекается яд.
Упираюсь ему в грудь и отпихиваю от себя.
– Хватит! Я ухожу, понял меня?! Ухожу и подаю на развод!
Муж хватает меня больно за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, и холодно цедит:
– Никакого развода не будет, поняла меня? Раз уж у нас всего лишь пародия, а не семья, просто терпи мои измены молча. Но свободы ты не получишь.
Усманов криво ухмыляется.
– Дорогая, ты забыла? Наши родители договорились о нашем браке еще когда мы пешком под стол ходили. Все давно решено, ты моя, моей и останешься.
– Я тебе даже не нужна! У нас с тобой не брак, а просто пародия, мы даже как муж и жена вместе не живем, просто соседи! Ну зачем ты мучаешь меня?
– А, так вот, что тебя волнует? Что я сплю не с тобой, а с другими? – Руслан нависает надо мной. – Так сказала бы, что хочешь. Пошли в спальню.
Он впивается в мои губы болезненным поцелуем, но даже от этих обманчиво-ласковых касаний по телу словно растекается яд.
Упираюсь ему в грудь и отпихиваю от себя.
– Хватит! Я ухожу, понял меня?! Ухожу и подаю на развод!
Муж хватает меня больно за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, и холодно цедит:
– Никакого развода не будет, поняла меня? Раз уж у нас всего лишь пародия, а не семья, просто терпи мои измены молча. Но свободы ты не получишь.
Опоздать на поезд и поехать на свадьбу к подруге автостопом ещё полбеды. Настоящая катастрофа начинается в тот момент, когда рядом останавливается шикарная машина, а за рулём сидит твой отчим.
Арсений всегда казался мне идеалом среди всех мужчин. За пять лет, что мы не виделись, он стал только привлекательнее, а тесный салон его внедорожника словно создан для грехопадения. Дорога на юг длинная, кондиционер не спасает от жары, а каждое случайное прикосновение просто сносит крышу. Доедем ли мы до пункта назначения, не совершив непоправимое? Очень сомневаюсь.
Арсений всегда казался мне идеалом среди всех мужчин. За пять лет, что мы не виделись, он стал только привлекательнее, а тесный салон его внедорожника словно создан для грехопадения. Дорога на юг длинная, кондиционер не спасает от жары, а каждое случайное прикосновение просто сносит крышу. Доедем ли мы до пункта назначения, не совершив непоправимое? Очень сомневаюсь.
Выберите полку для книги