Книги по тегу «властный герой»: ""
Я — Жанна. Пиарщица с острым языком, пышными формами и полным отсутствием веры в сказки. Моя карьера — на пике, личная жизнь — под запретом. Меньше всего я планировала становиться нянькой для дочки самого невыносимого Ветрова.
Архип — педиатр, любимчик медсестёр и пациентов, бабник в ярких носках. За его улыбкой — разбитое сердце, пятилетняя дочь, которая не говорит после ухода матери, и дом, где няни сбегают быстрее, чем я закрываю сделки.
Я пришла помочь «на пару дней». И притащила с собой личную катастрофу — шестнадцатилетнего племянника Кира, которого мы прячем от жестокого отчима.
Архип был в ярости. Пока его молчаливая дочь не обняла меня и не сказала первое слово за год: «Моя».
Но когда мой отчим находит нас и угрожает отнять Кира, Архип вдруг перестаёт быть клоуном. Он становится защитником. А я, кажется, попадаю в ту самую сказку, в которую поклялась не верить.
Архип — педиатр, любимчик медсестёр и пациентов, бабник в ярких носках. За его улыбкой — разбитое сердце, пятилетняя дочь, которая не говорит после ухода матери, и дом, где няни сбегают быстрее, чем я закрываю сделки.
Я пришла помочь «на пару дней». И притащила с собой личную катастрофу — шестнадцатилетнего племянника Кира, которого мы прячем от жестокого отчима.
Архип был в ярости. Пока его молчаливая дочь не обняла меня и не сказала первое слово за год: «Моя».
Но когда мой отчим находит нас и угрожает отнять Кира, Архип вдруг перестаёт быть клоуном. Он становится защитником. А я, кажется, попадаю в ту самую сказку, в которую поклялась не верить.
Что бывает, когда обычно непьющая, но доведенная до ручки сотрудница на корпоративе начинает употреблять алкоголь в больших количествах? Катастрофа. Полная катастрофа для её карьеры! Кристина и подумать не могла, что способна на подобное… Что способна на совершение тяжкого преступления! Повезло ещё, что жертва была абсолютно не против совершения над ней насилия… И даже желает повторения!
— Рита, что ты задумала? — в его голосе явно прослеживалась паника.
Она подняла на него глаза. В них проглядывала бархатная тьма.
— Ты был очень плохим мальчиком, Даниил, — протянула Марго сладким, как патока, голосом, — а плохие мальчики должны быть наказаны.
— Нет, — он стал брыкаться, но привязали его крепко, — нет. Не делай этого!
— Не беспокойся, — холодно улыбнулась Марго, — тебе понравиться! Можешь кричать, всё равно никто не услышит. Тут замечательная звукоизоляция.
Она подняла на него глаза. В них проглядывала бархатная тьма.
— Ты был очень плохим мальчиком, Даниил, — протянула Марго сладким, как патока, голосом, — а плохие мальчики должны быть наказаны.
— Нет, — он стал брыкаться, но привязали его крепко, — нет. Не делай этого!
— Не беспокойся, — холодно улыбнулась Марго, — тебе понравиться! Можешь кричать, всё равно никто не услышит. Тут замечательная звукоизоляция.
Она привыкла получать всё, чего хочет. Четверо охранников привыкли выполнять приказы и держать дистанцию. Но несколько дней в закрытом доме заставляют их увидеть друг друга настоящими. Теперь опасность не только снаружи — она внутри.
— Беги, мышка. Прячься в своих бетонных норах, — пророкотал он, и под моими ногами завибрировал пол. — Этот город — моё тело. Я чувствую каждый твой испуганный вздох, каждый удар твоего бешеного сердца. Ты можешь бежать от меня, но ты не сбежишь от самой себя.
Он ворвался в мою жизнь, как шаровая молния, оставив после себя руины и странную метку на запястье. Он называет себя хранителем города, а меня — своим Изломом, своей парой. Он — чудовище из городских легенд, а я — обычный реставратор старых карт. Но почему тогда с каждым днём мне всё сложнее дышать без него? И почему узор на моей коже с каждым днём светится всё ярче, отзываясь на его близость?
И я боюсь, что скоро мне самой захочется ему принадлежать.
Он ворвался в мою жизнь, как шаровая молния, оставив после себя руины и странную метку на запястье. Он называет себя хранителем города, а меня — своим Изломом, своей парой. Он — чудовище из городских легенд, а я — обычный реставратор старых карт. Но почему тогда с каждым днём мне всё сложнее дышать без него? И почему узор на моей коже с каждым днём светится всё ярче, отзываясь на его близость?
И я боюсь, что скоро мне самой захочется ему принадлежать.
«Не начинай. Она уже никто, она просто живёт в квартире».
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
💜 МИНИМАЛЬНАЯ цена на книгу💜 Ещё почти двадцать лет назад я узнала, что бесплодна, и не стала портить жизнь своему избранному, позволив ему построить полноценную семью с другой. Не в силах наблюдать за его счастьем, стала няней для своей брошенной племянницы и уехала. Но теперь, когда моя девочка выросла, и я оказалась предоставлена сама себе, на горизонте вдруг появился наглый и слишком упёртый дракон, который отказывается понимать слово «нет» и вбил себе в голову, что я его истинная... Но мне просто не нужны новые отношения! В почти пятьдесят я собиралась спокойно вязать пинетки внукам, а не выходить замуж. Да и судьбой я уже была обещана другому. Поэтому у него совершенно нет никаких шансов.
Бывший женился.
Я хотела испечь лимонный пирог, чтобы отвлечься. Но вместо кухни оказалась на совете эльфов.
Теперь самый холодный маг Академии не сводит с меня глаз. Он говорит, что хочет обучить меня магии... Только ли магии?
Я хотела испечь лимонный пирог, чтобы отвлечься. Но вместо кухни оказалась на совете эльфов.
Теперь самый холодный маг Академии не сводит с меня глаз. Он говорит, что хочет обучить меня магии... Только ли магии?
Я летела на Канары, думая, что самое страшное в этой поездке — приставания моего красивого, властного босса.
Я боялась, что сдамся ему без боя. Что он использует меня и выбросит, как ненужную вещь, а потом меня уволят и моя карьера рухнет.
Как же я была наивна. На вилле меня ждали не просто приставания. Меня ждало превращение — из успешного юриста в общую игрушку для трёх мужчин, в вещь, с которой никто не считается...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я боялась, что сдамся ему без боя. Что он использует меня и выбросит, как ненужную вещь, а потом меня уволят и моя карьера рухнет.
Как же я была наивна. На вилле меня ждали не просто приставания. Меня ждало превращение — из успешного юриста в общую игрушку для трёх мужчин, в вещь, с которой никто не считается...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Мой муж предал меня, а древний ворон дал убежище. Первый хочет запереть в клетку. Второй — использовать как оружие. Я согласилась, не зная, что эта сделка свяжет нас крепче любой магии. Я между ними — как кость, из-за которой грызутся два хищника. Только вот кость умеет царапаться. И выбирать, кому принадлежать. И, кажется, этим хищникам пора узнать: женщина со шрамом на сердце кусается больнее любого зверя.
Выберите полку для книги