Подборка книг по тегу: "восточный мужчина"
— Женщина не может оставаться одна. Она вдова твоего брата, а ты единственный мужчина в семье. Ты должен ее забрать.
— Я никому ничего не должен. Он первый ее приметил, пусть теперь отвечает за нее.
Он никогда на это не согласится после того, что было между нами. Старейшины слишком наивны.
— Как он ответит, если он умер? Ты ее забираешь, это твой долг.
— Вы хотите, чтобы я жил с этой девчонкой, будто моего не было?
— Мы говорим не про любовь, а про долг. У тебя нет выбора. Забирай эту чертовку, чтобы никто ее больше не видел! Всю кровь у семьи выпила.
— Я никому ничего не должен. Он первый ее приметил, пусть теперь отвечает за нее.
Он никогда на это не согласится после того, что было между нами. Старейшины слишком наивны.
— Как он ответит, если он умер? Ты ее забираешь, это твой долг.
— Вы хотите, чтобы я жил с этой девчонкой, будто моего не было?
— Мы говорим не про любовь, а про долг. У тебя нет выбора. Забирай эту чертовку, чтобы никто ее больше не видел! Всю кровь у семьи выпила.
Приехав на экскурсию в Стамбул, она не догадывалась, что вселенная приготовила ей особо изощрённую игру, отправив в далекое прошлое. Встреча с молодым султаном втягивает ее в местные интриги. Его жизнь в опасности. Враги не дремлют, выжидая подходящий момент, чтобы убить султана и захватить власть. Сможет ли она предотвратить переворот и вернуться в настоящее?
— Нам нужно поговорить, — сказал он, и эта фраза, упав между нами, запустила тёмные круги, словно камень, брошенный в воду.
— О чём? — прошелестела я.
— Сядь, — Халид кивнул на диван, а сам остался стоять посреди комнаты.
Я села на краешек, крепко сжав мокрую ткань тряпки, словно последний спасательный круг. Я смотрела на мужа уже всё понимая, но ещё цепляясь за глупую надежду. А он, нахмурившись, смотрел сквозь меня и молчал. И я не знала, что хуже – это его тяжёлое молчание или то, что я так боялась услышать.
Наконец, он потёр лоб и посмотрел мне в лицо.
— Я встретил другую женщину.
Где-то вдали что-то глухо стукнуло — может, часы, а может, моё сердце. Всё, что было до этого, всё, что мы строили, сгорело в одной этой фразе. А пепел унёс ветер.
— Как ты можешь, Халид? — одними губами спросила я.
Он не ответил. Просто стоял, отстранённый, словно уже не принадлежал этому дому, этой жизни, мне.
И я вдруг поняла — это не просто предательство.
Это конец.
И я умру без него...
— О чём? — прошелестела я.
— Сядь, — Халид кивнул на диван, а сам остался стоять посреди комнаты.
Я села на краешек, крепко сжав мокрую ткань тряпки, словно последний спасательный круг. Я смотрела на мужа уже всё понимая, но ещё цепляясь за глупую надежду. А он, нахмурившись, смотрел сквозь меня и молчал. И я не знала, что хуже – это его тяжёлое молчание или то, что я так боялась услышать.
Наконец, он потёр лоб и посмотрел мне в лицо.
— Я встретил другую женщину.
Где-то вдали что-то глухо стукнуло — может, часы, а может, моё сердце. Всё, что было до этого, всё, что мы строили, сгорело в одной этой фразе. А пепел унёс ветер.
— Как ты можешь, Халид? — одними губами спросила я.
Он не ответил. Просто стоял, отстранённый, словно уже не принадлежал этому дому, этой жизни, мне.
И я вдруг поняла — это не просто предательство.
Это конец.
И я умру без него...
— Ты думаешь, можно приехать сюда с деньгами и купить нашу честь? Нашу память? — его голос был тихим, как скрип снега под лапой барса, но от этого не менее опасным.
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
Шесть долгих лет я бежала от него, отца моей лучшей подруги, мужчины, который был моим главным грехом и самым сокровенным секретом. Он старше, недосягаем и чужой, а я возводила между нами стены, выбрав карьеру и холодную столицу вместо родного города, насквозь пропитанного его запахом.
Я вернулась домой и обнаружила, что он свободен, но эта свобода оставила его разбитым и ожесточенным. Он стал настоящим Гринчем, возненавидевшим Новый год, праздник, в который его предали.
Одна новогодняя ночь и один поцелуй в темном коридоре, обернувшийся пожаром, подарили мне обманчивую надежду на сказку. Вот только утром он безжалостно вложил в мои руки билет в один конец.
И я снова сбежала, но в этот раз увезла с собой нашу общую тайну...
Я вернулась домой и обнаружила, что он свободен, но эта свобода оставила его разбитым и ожесточенным. Он стал настоящим Гринчем, возненавидевшим Новый год, праздник, в который его предали.
Одна новогодняя ночь и один поцелуй в темном коридоре, обернувшийся пожаром, подарили мне обманчивую надежду на сказку. Вот только утром он безжалостно вложил в мои руки билет в один конец.
И я снова сбежала, но в этот раз увезла с собой нашу общую тайну...
Он — человек, который держит этот город. Его забота граничит с одержимостью. Его любовь — с безумием. Он сделал меня своей женой, «забыв» упомянуть одну незначительную деталь: у него уже есть та, что делит с ним дом и власть уже восемнадцать лет.
— Ты же знаешь, что Я ЖДУ АРТУРА.
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
Девушки слушали его, так и не выйдя из странного ступора.
- Поняли? - зло зарычал на них незнакомец.
От этого рыка они обе вздрогнули и быстро согласно закивали почти синхронно. Мужик, видя это, обречённо вздохнул.
- Вы всё равно похожи на кавказца, - совершенно невпопад заявила ему Лина.
- Может быть и похож, но я не он, но у меня восточные корни, - мужчина усмехнулся. – если вы сомневаетесь, что я арабский шейх, то могу сказать вам своё второе имя - я демон пустыни.
Лина глупо хихикнула, а Марина согласно кивнула, как будто уже знала это. А потом тихо спросила:
- Демон?... Это страшно. Вы реально считаете себя демоном?
- Да нет, конечно, - незнакомец вздохнул.
- А-а-а-а-а, я поняла-а-а-а-а, вы просто шутите, - Лина растерянно смотрела то на подругу, то на мужчину.
Мужчина улыбнулся и согласно кивнул. Девушки тут же расслабились.
- А как насчёт шейха? – Марина рассердилась. – Тоже пошутили?
- А вот насчёт шейха чистая правда.
- Поняли? - зло зарычал на них незнакомец.
От этого рыка они обе вздрогнули и быстро согласно закивали почти синхронно. Мужик, видя это, обречённо вздохнул.
- Вы всё равно похожи на кавказца, - совершенно невпопад заявила ему Лина.
- Может быть и похож, но я не он, но у меня восточные корни, - мужчина усмехнулся. – если вы сомневаетесь, что я арабский шейх, то могу сказать вам своё второе имя - я демон пустыни.
Лина глупо хихикнула, а Марина согласно кивнула, как будто уже знала это. А потом тихо спросила:
- Демон?... Это страшно. Вы реально считаете себя демоном?
- Да нет, конечно, - незнакомец вздохнул.
- А-а-а-а-а, я поняла-а-а-а-а, вы просто шутите, - Лина растерянно смотрела то на подругу, то на мужчину.
Мужчина улыбнулся и согласно кивнул. Девушки тут же расслабились.
- А как насчёт шейха? – Марина рассердилась. – Тоже пошутили?
- А вот насчёт шейха чистая правда.
— Заур, зачем так жестоко? Ты не мог просто развестись? Зачем... зачем ты привел свою любовницу ко мне на УЗИ? В мой кабинет? К жене?
— Затем, Амина, что я даю тебе выбор, — сказал он медленно. — Либо ты принимаешь Саиду. Принимаешь ее ребенка. И тогда я позволю тебе жить с нами. Будешь нянчиться с малышом, менять памперсы, кормить из бутылочки. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что меня передернуло. — Ты же хотела ребенка, правда? Мечтала об этом, рыдала по ночам, молилась. Вот он, твой шанс. Будешь нянькой, при моем наследнике. Должна быть благодарна.
Я опустила руки чтобы скрыть дрожь.
— А если нет... — Заур наклонился вперед, и голос стал тише. — Если откажешься, то я отправлю тебя в аул. К моим родителям. Будешь жить там. Без мужа. Одна. С клеймом бесплодной женщины. Знаешь, что о таких говорят там? Знаешь, как на них смотрят?Будешь прислуживать родителям, пока они живы, а потом... — он красноречиво пожал плечами. — Потом доживать свой век в одиночестве. Решай
— Затем, Амина, что я даю тебе выбор, — сказал он медленно. — Либо ты принимаешь Саиду. Принимаешь ее ребенка. И тогда я позволю тебе жить с нами. Будешь нянчиться с малышом, менять памперсы, кормить из бутылочки. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что меня передернуло. — Ты же хотела ребенка, правда? Мечтала об этом, рыдала по ночам, молилась. Вот он, твой шанс. Будешь нянькой, при моем наследнике. Должна быть благодарна.
Я опустила руки чтобы скрыть дрожь.
— А если нет... — Заур наклонился вперед, и голос стал тише. — Если откажешься, то я отправлю тебя в аул. К моим родителям. Будешь жить там. Без мужа. Одна. С клеймом бесплодной женщины. Знаешь, что о таких говорят там? Знаешь, как на них смотрят?Будешь прислуживать родителям, пока они живы, а потом... — он красноречиво пожал плечами. — Потом доживать свой век в одиночестве. Решай
— Ты… ты ведь дал слово взять меня в жены, а не… сделать рабыней.
— Я пообещал взять в жены невинную девушку. А ты — грязь.
— Нет! Неправда! Он не успел ничего сделать со мной! Прошу, поверь мне!
Но мои слова больше не имеют для него значения. Он мне не верит. И в подтверждение тому Джафар разворачивается и уходит, оставляя меня один на один с никому ненужной правдой.
По року судьбы я стала невестой могущественного шейха. Только машину, в которой меня везли к будущему мужу, перехватили бедуины. Они украли то, что предназначалось самому опасному человеку Востока - Джафару Аль Нук-Туму. Он нашел и забрал меня, но даже не желает смотреть в мою сторону, считая грязной.
И теперь моя жизнь может стать настоящим кошмаром…
— Я пообещал взять в жены невинную девушку. А ты — грязь.
— Нет! Неправда! Он не успел ничего сделать со мной! Прошу, поверь мне!
Но мои слова больше не имеют для него значения. Он мне не верит. И в подтверждение тому Джафар разворачивается и уходит, оставляя меня один на один с никому ненужной правдой.
По року судьбы я стала невестой могущественного шейха. Только машину, в которой меня везли к будущему мужу, перехватили бедуины. Они украли то, что предназначалось самому опасному человеку Востока - Джафару Аль Нук-Туму. Он нашел и забрал меня, но даже не желает смотреть в мою сторону, считая грязной.
И теперь моя жизнь может стать настоящим кошмаром…
Выберите полку для книги