Книги по тегу «встреча через время»: ""
– Я тебя разлюбил. – неожиданно произнёс Игнат.
– Что? – я медленно моргнула, глядя на мужа. Встретила его мрачный, полный решимости взгляд.
– Мы разводимся, Лида. – с каким-то облегчением тихо проговорил Игнат, отведя взгляд куда-то мне за спину. – Так будет лучше и честнее по отношению ко всем нам.
– Кому будет лучше? – прошептала я. – Кто все эти "мы", Игнат?
– Ты, я, Даша. Наши дети, в конце концов. – невозмутимо подсчитал круг заинтересованных лиц муж.
– Даша? – вычленила я незнакомое женское имя. – Кто она? Твоя любовница?
– Любимая женщина. Не нужно оскорблять её, Лида. – глядя мне в глаза, с лёгким упрёком улыбнулся Игнат. – Ты совсем не знаешь Дарью.
Мы встретились через пять лет. Он был счастливо женат на своей любовнице, у них родился сын. Чудесный малыш с глазами моего бывшего мужа. А я… я научилась жить без него.
– Что? – я медленно моргнула, глядя на мужа. Встретила его мрачный, полный решимости взгляд.
– Мы разводимся, Лида. – с каким-то облегчением тихо проговорил Игнат, отведя взгляд куда-то мне за спину. – Так будет лучше и честнее по отношению ко всем нам.
– Кому будет лучше? – прошептала я. – Кто все эти "мы", Игнат?
– Ты, я, Даша. Наши дети, в конце концов. – невозмутимо подсчитал круг заинтересованных лиц муж.
– Даша? – вычленила я незнакомое женское имя. – Кто она? Твоя любовница?
– Любимая женщина. Не нужно оскорблять её, Лида. – глядя мне в глаза, с лёгким упрёком улыбнулся Игнат. – Ты совсем не знаешь Дарью.
Мы встретились через пять лет. Он был счастливо женат на своей любовнице, у них родился сын. Чудесный малыш с глазами моего бывшего мужа. А я… я научилась жить без него.
Осень вернула Марине не только золотые листья, но и Алексея — мужчину, которого она любила… и который не знал, что у него есть дочь. Теперь у них есть второй шанс: стать родителями, стать семьёй и, может быть, вновь — друг для друга всем.
Под ногами было сыро и зелёный мох казался мягкой, мокрой ватой.
Он подвёл её к краю глубокой ямы - охотничьей медвежьей ловушке. Схватил её за тонкие плечи.
- Не делай этого! - закричала она.
Но он силой столкнул её в эту яму. Следом бросил мешок с коброй.
Она упала ударившись спиной о землю.
Замерла от боли. Она видела как он вглядывается в эту сырую,тёмную яму. В этот холодный "колодец", который он превратил в её могилу.
- Вернись! Не бросай меня одну! Не дай мне умереть здесь! - кричала она в отчаянии.
- Я вернусь когда снова зацветёт клевер!-крикнул он в эту чёрную глубину и исчез.
У неё не было слёз. Красивые, волнистые волосы раскинулись на влажной мягкой подушке изо мха. Сквозь кроны деревьев, просачивался свет тонкими, бледными нитями. Раздался шорох и... из льняного мешка, появилась...
Она в яме на едине с королевской коброй, которая не за стеклом, а всего лишь в пол метре от неё.
Он подвёл её к краю глубокой ямы - охотничьей медвежьей ловушке. Схватил её за тонкие плечи.
- Не делай этого! - закричала она.
Но он силой столкнул её в эту яму. Следом бросил мешок с коброй.
Она упала ударившись спиной о землю.
Замерла от боли. Она видела как он вглядывается в эту сырую,тёмную яму. В этот холодный "колодец", который он превратил в её могилу.
- Вернись! Не бросай меня одну! Не дай мне умереть здесь! - кричала она в отчаянии.
- Я вернусь когда снова зацветёт клевер!-крикнул он в эту чёрную глубину и исчез.
У неё не было слёз. Красивые, волнистые волосы раскинулись на влажной мягкой подушке изо мха. Сквозь кроны деревьев, просачивался свет тонкими, бледными нитями. Раздался шорох и... из льняного мешка, появилась...
Она в яме на едине с королевской коброй, которая не за стеклом, а всего лишь в пол метре от неё.
Участвует в конкурсе:
– Дочь? – ошарашенно переспрашиваю я, думая, что показалось. – У тебя есть дочь?
– Ну и гад ты, Мелихов!
Так у нее, получается, был кто-то после меня? Хотя, чему я удивляюсь? Не станет же она хранить мне верность целых шесть лет.
– И что ты хочешь? – обреченно спрашиваю я, уверенный на все сто, что пожалею об этом.
– Саш... Можешь забрать ее к себе? Всего на неделю. Прошу! Ты мне должен, помнишь!
Я подвисаю на время, пытаясь осознать то, что сейчас услышал. Она чокнулась? Меня и в няньки?
– Скажи-ка, – хмуро цежу я, – что там у тебя за больница? Психушка, да?
– Да пошел ты, Мелихов! – обиженно пыхтит Даша. И бросает трубку.
________________________________
Бабника в няньки – что может быть хуже? А если это его дочь, о которой он даже не знает? Берегись, мажор – ты вляпался по полной!
– Ну и гад ты, Мелихов!
Так у нее, получается, был кто-то после меня? Хотя, чему я удивляюсь? Не станет же она хранить мне верность целых шесть лет.
– И что ты хочешь? – обреченно спрашиваю я, уверенный на все сто, что пожалею об этом.
– Саш... Можешь забрать ее к себе? Всего на неделю. Прошу! Ты мне должен, помнишь!
Я подвисаю на время, пытаясь осознать то, что сейчас услышал. Она чокнулась? Меня и в няньки?
– Скажи-ка, – хмуро цежу я, – что там у тебя за больница? Психушка, да?
– Да пошел ты, Мелихов! – обиженно пыхтит Даша. И бросает трубку.
________________________________
Бабника в няньки – что может быть хуже? А если это его дочь, о которой он даже не знает? Берегись, мажор – ты вляпался по полной!
- Настька! Стой! - рычу вслед бывшей.
Но она и не думает останавливаться. Вышагивает в своих красных туфлях и красном платье в сторону парковки. Хоть бы оделась по-другому!
У меня и так красная пелена перед глазами.
- Зачем? - невозмутимо интересуется, не сбавляя шага.
Я только сейчас понимаю, что у меня в руках остался букет сына, который он должен был отдать первой учительнице!
Вообще голова работать перестала!
- Поговорить надо! - снова рявкаю.
Психую, засовываю цветы в мусорку и, наплевав на всё на свете, догоняю Анастасию Крымову, с который мы не виделись семь с лишним лет.
Хватаю её за локоть, резко разворачиваю к себе лицом.
- Эта малявка... Там на линейке... Это моя дочь? - задаю вполне справедливые вопросы.
- Волошин! Да ты издеваешься, что ли! - восклицает Настька.
Того и гляди влепит мне по роже...
Линейка на первое сентября оказалась крайне удачной. Кажется, у меня не один ребёнок - сын, о котором я знаю с рождения, а еще имеется и семилетняя дочь...
Но она и не думает останавливаться. Вышагивает в своих красных туфлях и красном платье в сторону парковки. Хоть бы оделась по-другому!
У меня и так красная пелена перед глазами.
- Зачем? - невозмутимо интересуется, не сбавляя шага.
Я только сейчас понимаю, что у меня в руках остался букет сына, который он должен был отдать первой учительнице!
Вообще голова работать перестала!
- Поговорить надо! - снова рявкаю.
Психую, засовываю цветы в мусорку и, наплевав на всё на свете, догоняю Анастасию Крымову, с который мы не виделись семь с лишним лет.
Хватаю её за локоть, резко разворачиваю к себе лицом.
- Эта малявка... Там на линейке... Это моя дочь? - задаю вполне справедливые вопросы.
- Волошин! Да ты издеваешься, что ли! - восклицает Настька.
Того и гляди влепит мне по роже...
Линейка на первое сентября оказалась крайне удачной. Кажется, у меня не один ребёнок - сын, о котором я знаю с рождения, а еще имеется и семилетняя дочь...
Крупная авария, десяток пострадавших и маленькая испуганная девочка, сидящая в безлюдном коридоре больницы.
— Привет, — я подошел к малышке и опустился перед ней на корточки.
Малышка подняла голову и посмотрела на меня пронзительно синими глазами, такими же, как у единственной женщины, которую я любил в своей жизни.
— Дядя доктор, спаси мою маму, — глаза крошки наполнились слезами и крупные капли покатились по щечкам, — п-пожалуйста, — срывающимся голоском прошептала она и тыльной стороной ручки вытерла глаза.
— А как зовут твою маму? — спросил неожиданно охрипшим голосом.
— Арина, — четко выговаривая каждую букву сказала девочка, — Арина Максимовна Арефьева, — добавила она, а у меня мир качнулся перед глазами.
— Привет, — я подошел к малышке и опустился перед ней на корточки.
Малышка подняла голову и посмотрела на меня пронзительно синими глазами, такими же, как у единственной женщины, которую я любил в своей жизни.
— Дядя доктор, спаси мою маму, — глаза крошки наполнились слезами и крупные капли покатились по щечкам, — п-пожалуйста, — срывающимся голоском прошептала она и тыльной стороной ручки вытерла глаза.
— А как зовут твою маму? — спросил неожиданно охрипшим голосом.
— Арина, — четко выговаривая каждую букву сказала девочка, — Арина Максимовна Арефьева, — добавила она, а у меня мир качнулся перед глазами.
– Я предлагаю выход, – сказал он твёрдо. – Мы… поженимся. Формально. Никах.
Зарина резко обернулась, в её глазах мелькнуло непонимание, почти отвращение.
– Замуж? За тебя? После всего? Ты с ума сошёл? Я тебя… я тебя не люблю! Я… – её голос сорвался, – ... люблю «его»! Ты мне противен со своей правильностью, со своим спасением! Ты думаешь, я хочу твоей жалости?!
Её слова были как ножи. Но он не дрогнул.
– Это не о любви, Зарина, – голос стал жёстче. – Это о выживании. О шансе сохранить лицо в этом городе. Ты будешь моей законной женой. Это закроет все сплетни. Никто не посмеет тронуть мою жену. – Он сделал глубокий вдох. – Но жить с тобой я не буду. Не смогу. – В этих словах прозвучала его собственная, сокрушительная боль. – Ты будешь жить в доме моих родителей. Будешь под их защитой. Как дочь дома.
Зарина резко обернулась, в её глазах мелькнуло непонимание, почти отвращение.
– Замуж? За тебя? После всего? Ты с ума сошёл? Я тебя… я тебя не люблю! Я… – её голос сорвался, – ... люблю «его»! Ты мне противен со своей правильностью, со своим спасением! Ты думаешь, я хочу твоей жалости?!
Её слова были как ножи. Но он не дрогнул.
– Это не о любви, Зарина, – голос стал жёстче. – Это о выживании. О шансе сохранить лицо в этом городе. Ты будешь моей законной женой. Это закроет все сплетни. Никто не посмеет тронуть мою жену. – Он сделал глубокий вдох. – Но жить с тобой я не буду. Не смогу. – В этих словах прозвучала его собственная, сокрушительная боль. – Ты будешь жить в доме моих родителей. Будешь под их защитой. Как дочь дома.
Она уже не ждала, что он вернётся. Просто забрала к себе его детей.
Рассказ-эксперимент от автора, редко обращающегося к жанру современного романа.
Рассказ-эксперимент от автора, редко обращающегося к жанру современного романа.
Однажды он сделал мне очень больно. Как и я ему. Но случилось так, что теперь помочь мне согласился только он. Мой бывший. И к чему приведёт эта встреча теперь? Придётся ли снова собирать себя? Или в этот раз всё будет по-другому…
***
Всему виной взгляд тёмных глаз, что пробирает до нутра.
– Ты здесь с кем-то? – чувствую себя до ужаса неловко.
– А это имеет значение? – вскидывает он бровь и улыбается уголком губ.
Ласковых губ. Желанных губ. И дышать становится трудно. Как же он хорош. Думала ведь, что забыла его…
– Тим, мне помощь нужна, – сглатываю противный ком в горле.
Бывший прищуривается, чуть наклоняет голову к плечу.
– Случилось что-то?
***
Всему виной взгляд тёмных глаз, что пробирает до нутра.
– Ты здесь с кем-то? – чувствую себя до ужаса неловко.
– А это имеет значение? – вскидывает он бровь и улыбается уголком губ.
Ласковых губ. Желанных губ. И дышать становится трудно. Как же он хорош. Думала ведь, что забыла его…
– Тим, мне помощь нужна, – сглатываю противный ком в горле.
Бывший прищуривается, чуть наклоняет голову к плечу.
– Случилось что-то?
— Я мучаюсь, — проникновенно произносит муж.
— По тебе и не скажешь, — едко усмехаюсь. — Молодая любовница, новая жизнь...
— Представь себе, Даяна, мужчины иногда мучаются и изменяют! — зло парирует Саша.
— Так не мучайся, — зло кидаю белье в корзину. Промахиваюсь. Оно падает комом на пол. — Уходи к ней.
Смотрю с яростью на мужа, который предал. До сих пор с трудом верю в происходящее.
— Не могу, — удрученно отвечает он.
— Почему? Алименты уже не надо платить. Дети выросли. Мы — взрослые люди. Каждый будет жить так, как ему хочется!
— Я люблю тебя, — внезапно произносит Саша. Мое сердце пронзает болью. Сейчас он будет просить прощение. А мне надо держаться из последних сил. Муж смотрит прямо мне в глаза и внезапно продолжает. — И её я люблю. Пойми... Я разрываюсь между вами!
— По тебе и не скажешь, — едко усмехаюсь. — Молодая любовница, новая жизнь...
— Представь себе, Даяна, мужчины иногда мучаются и изменяют! — зло парирует Саша.
— Так не мучайся, — зло кидаю белье в корзину. Промахиваюсь. Оно падает комом на пол. — Уходи к ней.
Смотрю с яростью на мужа, который предал. До сих пор с трудом верю в происходящее.
— Не могу, — удрученно отвечает он.
— Почему? Алименты уже не надо платить. Дети выросли. Мы — взрослые люди. Каждый будет жить так, как ему хочется!
— Я люблю тебя, — внезапно произносит Саша. Мое сердце пронзает болью. Сейчас он будет просить прощение. А мне надо держаться из последних сил. Муж смотрит прямо мне в глаза и внезапно продолжает. — И её я люблю. Пойми... Я разрываюсь между вами!
Выберите полку для книги