Книги по тегу «встреча через время»: ""
– Я, наверное, пойду.
Острое чувство опасно вспыхнувшего желания прокатилось мурашками по телу, которое помнило бесстыдные прикосновения той ночи. Оставаться с ним наедине становилось всё безумнее.
– Никуда ты не пойдёшь, – сказал врач твёрдо. – Ты же пришла на консультацию, и ты её получишь. Будь уверена, эти пальцы знают своё дело.
Гинеколог поднял руки и играючи пошевелил пальцами.
– Я не знала, что ты гинеколог.
– Конечно, ведь нам было не до разговоров.
Ладонь мужчины властно легла на подбородок, бесцеремонно заставляя меня взглянуть в его тёмные глаза.
– Как хорошо, что мы встретились снова и сейчас у нас есть время поболтать. Не правда ли?
Я решилась на приём к гинекологу-мужчине, но осмотр пошёл совсем не по плану. Ведь врачом оказался мужчина, которого полгода назад я оставила одного после жаркой ночи. Что же он теперь собирается предпринять?
Острое чувство опасно вспыхнувшего желания прокатилось мурашками по телу, которое помнило бесстыдные прикосновения той ночи. Оставаться с ним наедине становилось всё безумнее.
– Никуда ты не пойдёшь, – сказал врач твёрдо. – Ты же пришла на консультацию, и ты её получишь. Будь уверена, эти пальцы знают своё дело.
Гинеколог поднял руки и играючи пошевелил пальцами.
– Я не знала, что ты гинеколог.
– Конечно, ведь нам было не до разговоров.
Ладонь мужчины властно легла на подбородок, бесцеремонно заставляя меня взглянуть в его тёмные глаза.
– Как хорошо, что мы встретились снова и сейчас у нас есть время поболтать. Не правда ли?
Я решилась на приём к гинекологу-мужчине, но осмотр пошёл совсем не по плану. Ведь врачом оказался мужчина, которого полгода назад я оставила одного после жаркой ночи. Что же он теперь собирается предпринять?
В 46 лет Кира потеряла всё: мужа, деньги и сына, который предпочёл остаться с отцом‑изменником.
Её новый дом — раскладушка у лучшей подруги, а главное достижение — не разрыдаться в магазине. На свадьбе подруги она встречает Дениса — первую любовь, которая тридцать лет назад разбила ей сердце. Он успешный, свободный и, кажется, всё ещё помнит ту девчонку.
Но Кира больше не девчонка. Она женщина, которая научена больно падать. И теперь у неё есть только один вопрос: стоит ли рискнуть снова?
Её новый дом — раскладушка у лучшей подруги, а главное достижение — не разрыдаться в магазине. На свадьбе подруги она встречает Дениса — первую любовь, которая тридцать лет назад разбила ей сердце. Он успешный, свободный и, кажется, всё ещё помнит ту девчонку.
Но Кира больше не девчонка. Она женщина, которая научена больно падать. И теперь у неё есть только один вопрос: стоит ли рискнуть снова?
— Лия! — бросаюсь за дочкой.
Белая курточка мелькает среди людей. Не успеваю поймать, как вдруг врезается в чью-то ногу. Поднимает растрепанную головку, смотрит вверх. Я тоже...
И замираю. Не вижу никого, кроме него.
Он смотрит на нее. На меня. Опять на нее... и все понимает.
Сердце дрожит где-то в груди, словно туго натянутая струна. Два года я жила в страхе, что он когда-нибудь вдруг появится и заберет ее. Он имеет на это право. Потому что я – лишь суррогатная мать. Мать, которая должна была исчезнуть после родов.
А теперь мы стоим друг перед другом. И я не знаю, что скажу. И смогу ли вообще что-то сказать.
— Лиза... — его голос теплый, чуть хриплый, как кофе с корицей — горьковатый, пряный, оставляющий после себя теплое послевкусие.
Сердце останавливается. Хватаю дочь на руки.
— Извините, вы, кажется, ошиблись, — говорю ровно.
Миную его, как обычного прохожего, и чувствую на лопатках взгляд. Пристальный. Горячий. Слишком знакомый.
Белая курточка мелькает среди людей. Не успеваю поймать, как вдруг врезается в чью-то ногу. Поднимает растрепанную головку, смотрит вверх. Я тоже...
И замираю. Не вижу никого, кроме него.
Он смотрит на нее. На меня. Опять на нее... и все понимает.
Сердце дрожит где-то в груди, словно туго натянутая струна. Два года я жила в страхе, что он когда-нибудь вдруг появится и заберет ее. Он имеет на это право. Потому что я – лишь суррогатная мать. Мать, которая должна была исчезнуть после родов.
А теперь мы стоим друг перед другом. И я не знаю, что скажу. И смогу ли вообще что-то сказать.
— Лиза... — его голос теплый, чуть хриплый, как кофе с корицей — горьковатый, пряный, оставляющий после себя теплое послевкусие.
Сердце останавливается. Хватаю дочь на руки.
— Извините, вы, кажется, ошиблись, — говорю ровно.
Миную его, как обычного прохожего, и чувствую на лопатках взгляд. Пристальный. Горячий. Слишком знакомый.
— Анна? — голос бывшего мужа прозвучал опасно. — Что ты тут делаешь?
— Работаю, — неохотно призналась.
— В ЗАГСе? Так это ты устроила цирк с документами, чтобы я не смог жениться?!
— Артём, я могу объяснить...
— Объяснить, как ты решила снова испортить мне жизнь?!
Бывший муж возненавидел меня после развода, и теперь мне придется помешать ему жениться во второй раз. На это у меня есть веская причина — ей четыре года, зовут Катюша, и муж о своей дочери пока не ничего знает...
— Работаю, — неохотно призналась.
— В ЗАГСе? Так это ты устроила цирк с документами, чтобы я не смог жениться?!
— Артём, я могу объяснить...
— Объяснить, как ты решила снова испортить мне жизнь?!
Бывший муж возненавидел меня после развода, и теперь мне придется помешать ему жениться во второй раз. На это у меня есть веская причина — ей четыре года, зовут Катюша, и муж о своей дочери пока не ничего знает...
— Эй! Эй, слышишь меня? Ау! Фиу! — и над малиной разносится звонкий, оглушающий свист. — Глухая, что ли?
И тут я понимаю, что моё терпение лопается так громко и звонко, что даже уши закладывает на мгновение. А всё потому, что я терпеть не могу, когда свистят в мою сторону. Особенно мужики и особенно…
— В задницу себе свисни, идиот! — шиплю на него разъярённой кошкой.
— Ты что, обалдела, мелочь? — этот свистун даже от забора отшатывается.
— Тебе что, рот давно с мылом не мыли? — громыхает он своим басом над малиной.
***
Когда-то мы были кровными врагами, но жизнь решила нас развести по разным сторонам, для того, чтобы мы снова встретились на том же месте, в тот же час.
И пускай мы стали старше, но дури в наших головушках это не убавило. Вот теперь нужно понять, стоит ли ворошить прошлое, или лучше оставить всё как есть? В этом невероятном сибирском лете!
И тут я понимаю, что моё терпение лопается так громко и звонко, что даже уши закладывает на мгновение. А всё потому, что я терпеть не могу, когда свистят в мою сторону. Особенно мужики и особенно…
— В задницу себе свисни, идиот! — шиплю на него разъярённой кошкой.
— Ты что, обалдела, мелочь? — этот свистун даже от забора отшатывается.
— Тебе что, рот давно с мылом не мыли? — громыхает он своим басом над малиной.
***
Когда-то мы были кровными врагами, но жизнь решила нас развести по разным сторонам, для того, чтобы мы снова встретились на том же месте, в тот же час.
И пускай мы стали старше, но дури в наших головушках это не убавило. Вот теперь нужно понять, стоит ли ворошить прошлое, или лучше оставить всё как есть? В этом невероятном сибирском лете!
🔥 ЗАВЕРШЕНО! ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ! 🔥
— Только не говори мне, что это моя дочь. Я в это не поверю!
— Это твоя дочь.
— Сказочница! Бывшей понадобились деньги? Так и скажи.
Я расстёгиваю сумку, достаю папку, кладу на стол.
— Здесь заключение врача… Никогда мне не были нужны твои деньги, Артур! Я готова на всё, если ты просто сдашь анализ…
Шесть лет назад я ушла, не сказав, что беременна. Он не знал, что у него есть дочь. Сегодня я стою в его кабинете, потому что он единственный человек, который может её спасти…
— Только не говори мне, что это моя дочь. Я в это не поверю!
— Это твоя дочь.
— Сказочница! Бывшей понадобились деньги? Так и скажи.
Я расстёгиваю сумку, достаю папку, кладу на стол.
— Здесь заключение врача… Никогда мне не были нужны твои деньги, Артур! Я готова на всё, если ты просто сдашь анализ…
Шесть лет назад я ушла, не сказав, что беременна. Он не знал, что у него есть дочь. Сегодня я стою в его кабинете, потому что он единственный человек, который может её спасти…
- Тимофей Ястребов. Можно просто Тим. - От его непроницаемого взгляда сводит живот. Он смотрит на меня, но будто сквозь. Будто он действительно не знает меня.
- Весения... - Сглатываю. - Лаврова. Можно просто Сеня. - Внутри меня развивается песчаная буря. Он здесь. Он жив. И он... Чужой жених.
——————
Он пропал на шесть лет. Шесть. Я думала он мёртв. Думала, что потеряла его навсегда. И вот он здесь. В доме моих будущих родственников. Собирается взять в жены сестру моего жениха. А я... Я только и могу, что делать вид, будто мы незнакомы. Но как долго?
- Весения... - Сглатываю. - Лаврова. Можно просто Сеня. - Внутри меня развивается песчаная буря. Он здесь. Он жив. И он... Чужой жених.
——————
Он пропал на шесть лет. Шесть. Я думала он мёртв. Думала, что потеряла его навсегда. И вот он здесь. В доме моих будущих родственников. Собирается взять в жены сестру моего жениха. А я... Я только и могу, что делать вид, будто мы незнакомы. Но как долго?
Подруга потащила меня на открытие пафосного йога-клуба
— Я хочу представить вам человека, без которого этого места просто не существовало бы. Мой соратник, мой главный инвестор, партнер и самый близкий друг — Владислав Адамов. — говорит владелица со сцены.
Мой муж.
Он вышел и положил ладонь ей на талию, чуть потянул на себя.
А она… Совершенно естественно и открыто поцеловала его в губы.
***
— Полгода ты врал мне про эти долбаные командировки. Полгода я собирала тебе сумки… А ты…
— А я спал с ней, — закончил он за меня.
— Зачем ты вообще на мне женился? Чтобы изменять?
— Ты как жена декабриста, Рената. Поедешь за мной в Сибирь, если надо и пешком пойдешь. Не предашь, а если я потеряю все — будешь жить под мостом, но со мной. А ради таких, как она — завоевывают города, понимаешь?
— А можно чуть меньше пафоса?
— Это не пафос. Это жизнь. Амбиции строятся на злости. На обиде. На желании доказать. Я решил, что никогда не прощу Алену, слышишь? Никогда.
— Я хочу представить вам человека, без которого этого места просто не существовало бы. Мой соратник, мой главный инвестор, партнер и самый близкий друг — Владислав Адамов. — говорит владелица со сцены.
Мой муж.
Он вышел и положил ладонь ей на талию, чуть потянул на себя.
А она… Совершенно естественно и открыто поцеловала его в губы.
***
— Полгода ты врал мне про эти долбаные командировки. Полгода я собирала тебе сумки… А ты…
— А я спал с ней, — закончил он за меня.
— Зачем ты вообще на мне женился? Чтобы изменять?
— Ты как жена декабриста, Рената. Поедешь за мной в Сибирь, если надо и пешком пойдешь. Не предашь, а если я потеряю все — будешь жить под мостом, но со мной. А ради таких, как она — завоевывают города, понимаешь?
— А можно чуть меньше пафоса?
— Это не пафос. Это жизнь. Амбиции строятся на злости. На обиде. На желании доказать. Я решил, что никогда не прощу Алену, слышишь? Никогда.
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
🔥 ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Алинка, ты чего, как изваяние, встала? — в дверях появляется санитарка тетя Зина, в вечном своем накрахмаленном колпаке. — Мертвый, что ли?
Вздрагиваю. И она туда же.
— Нет, — отвечаю, не отрывая взгляда от моего личного дьявола. — Живой. Даже слишком.
— Ну и чего стоишь? Давай оформляй.
— Он мой бывший одноклассник, — выдыхаю зачем-то.
Тетя Зина поднимает брови домиком.
— О, дела. Любовь-морковь?
— В прошлом, — поправляю ее. — Сейчас — чистая неприязнь и желание поставить ему мильгамму или магнезию.
— Ну и поставь, — философски замечает тетя Зина. — Хуже не будет.
Остаюсь одна с этим ходячим, вернее, лежачим напоминанием о юношеских страданиях.
— Измайлов, — говорю в пустоту. — Ты хоть знаешь, как неудачно ты вписался в мою ночную смену?
🔥 ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Алинка, ты чего, как изваяние, встала? — в дверях появляется санитарка тетя Зина, в вечном своем накрахмаленном колпаке. — Мертвый, что ли?
Вздрагиваю. И она туда же.
— Нет, — отвечаю, не отрывая взгляда от моего личного дьявола. — Живой. Даже слишком.
— Ну и чего стоишь? Давай оформляй.
— Он мой бывший одноклассник, — выдыхаю зачем-то.
Тетя Зина поднимает брови домиком.
— О, дела. Любовь-морковь?
— В прошлом, — поправляю ее. — Сейчас — чистая неприязнь и желание поставить ему мильгамму или магнезию.
— Ну и поставь, — философски замечает тетя Зина. — Хуже не будет.
Остаюсь одна с этим ходячим, вернее, лежачим напоминанием о юношеских страданиях.
— Измайлов, — говорю в пустоту. — Ты хоть знаешь, как неудачно ты вписался в мою ночную смену?
Она впустила в свой дом раненого человека, не зная ни имени его, ни кто и почему так жаждет его смерти. Он просил: отпусти, я уйду. Но она не отпустила. Еще не знала она тогда, как полетит теперь под откос вся ее спокойная, размеренная жизнь…
Выберите полку для книги