Подборка книг по тегу: "горячо и откровенно"
— Фил, — отвожу глаза. — Ты прости, я не смогла сегодня приехать на встречу. Твой отец… Я даже не знаю, как теперь...
— У вас было что-то? — Фил сжимает пальцы в кулаки.
— Что-то было. Я даже не знаю, как это правильно назвать.
Фил вскакивает, роняя табурет, и мечется по моей маленькой кухне как раненый зверь в тесной клетке.
— Вот урод! Я убью его. Задушу собственными руками.
— Фил, успокойся, — Я бросаюсь к нему и он ловит меня в свои объятия.
— Ты ведь не хочешь быть с ним? Скажи, не хочешь? Если тебе нужны деньги, совершенно не обязательно…
Я топаю ногой.
— Замолчи! Я не спала с ним.
Я всю жизнь любила брата своей подруги, и однажды он признался мне в том же. Но у его отца свои планы. Сына он хочет выгодно женить, меня сделать своей любовницей
— У вас было что-то? — Фил сжимает пальцы в кулаки.
— Что-то было. Я даже не знаю, как это правильно назвать.
Фил вскакивает, роняя табурет, и мечется по моей маленькой кухне как раненый зверь в тесной клетке.
— Вот урод! Я убью его. Задушу собственными руками.
— Фил, успокойся, — Я бросаюсь к нему и он ловит меня в свои объятия.
— Ты ведь не хочешь быть с ним? Скажи, не хочешь? Если тебе нужны деньги, совершенно не обязательно…
Я топаю ногой.
— Замолчи! Я не спала с ним.
Я всю жизнь любила брата своей подруги, и однажды он признался мне в том же. Но у его отца свои планы. Сына он хочет выгодно женить, меня сделать своей любовницей
За грехи родителей обычно расплачиваются их дети. Так и юной петербурженке Ариадне Зыковой пришлось расплатиться с долгами покойного отца, став женой криминального авторитета.
Их брак — сделка. Его намерения — яд. Ее ненависть — топливо.
«Беги, если хочешь, — его губы обожгли ее плечо. — Охота на тебя для меня — лучшая часть брака». И она вдруг поняла, что самым страшным был не его гнев, а ее собственный отклик.
Их брак — сделка. Его намерения — яд. Ее ненависть — топливо.
«Беги, если хочешь, — его губы обожгли ее плечо. — Охота на тебя для меня — лучшая часть брака». И она вдруг поняла, что самым страшным был не его гнев, а ее собственный отклик.
Почувствуй себя Красной Шапочкой! Шла к бабушке, а столкнулась с огромным черным волком. И самое страшное, что взгляд у этого мужчины был соответствующий. Такой, что хотелось бросить вещи и с криком умчаться следом за такси! Только бежать было некуда, а в душе тлела надежда, что бабушка где-то в доме.
— Аслан — двоюродный брат Мади.
— Мне сказали, что это дом бабушки…
— Нана в санатории. Я вместо нее.
Прозвучало, как приговор. Но в тот момент я еще этого не осознавала. Не понимала, кто именно передо мной и чем это грозит.
— Меня не предупредили…
— Меня тоже. Но для нас обоих это крайне приятный сюрприз…
--- --- ---
Оказавшись без денег и крыши над головой в незнакомом городе, мне пришлось заключить шокирующую сделку с неотразимым горцем. Днем — экскурсии по живописной Кабардино-Балкарии. А ночью — жаркие ласки, стирающие грань между запретным и желанным.
— Аслан — двоюродный брат Мади.
— Мне сказали, что это дом бабушки…
— Нана в санатории. Я вместо нее.
Прозвучало, как приговор. Но в тот момент я еще этого не осознавала. Не понимала, кто именно передо мной и чем это грозит.
— Меня не предупредили…
— Меня тоже. Но для нас обоих это крайне приятный сюрприз…
--- --- ---
Оказавшись без денег и крыши над головой в незнакомом городе, мне пришлось заключить шокирующую сделку с неотразимым горцем. Днем — экскурсии по живописной Кабардино-Балкарии. А ночью — жаркие ласки, стирающие грань между запретным и желанным.
- Прости, Лика. Прости, - продолжает шептать мама.
- Сколько ты должна? – спрашиваю обречённо.
Понимаю, что сумма будет не маленькая, но услышав ответ, чуть сознание не теряю.
- Миллион? Миллион, мам?
Хочется рвать на голове волосы. Но это не поможет. Таких денег у меня нет. У мамы, тем более.
- Ты Богдану говорила?
- Нет. Он не поможет. Он предупреждал. Сказал, что, если я попаду, к нему могу не приходить.
- Тогда я к нему пойду.
- Лика… Но ты же его ненавидишь.
- А ты знаешь другие варианты, как тебе помочь?
- Нет.
Отчим поможет мне спасти маму. Ради неё я готова забыть старые обиды. Но готова ли отдать за её спасение самое ценное, что у меня есть?
- Сколько ты должна? – спрашиваю обречённо.
Понимаю, что сумма будет не маленькая, но услышав ответ, чуть сознание не теряю.
- Миллион? Миллион, мам?
Хочется рвать на голове волосы. Но это не поможет. Таких денег у меня нет. У мамы, тем более.
- Ты Богдану говорила?
- Нет. Он не поможет. Он предупреждал. Сказал, что, если я попаду, к нему могу не приходить.
- Тогда я к нему пойду.
- Лика… Но ты же его ненавидишь.
- А ты знаешь другие варианты, как тебе помочь?
- Нет.
Отчим поможет мне спасти маму. Ради неё я готова забыть старые обиды. Но готова ли отдать за её спасение самое ценное, что у меня есть?
— Если ты стесняешься себя, то зря. — произнес отец Кати, возвращаясь на свое место и снова окидывая меня медленным, властным взглядом. — Возвращаясь к разговору о моде… Я считаю, что мода на тощих, уходит, она пригодна только для подиума. А в жизни… вешалки никому не нужны. Женщина должна быть сильной, чувственной и настоящей.
Взгляд Егора, как рентгеном прожигал меня насквозь, будто выявляя каждый мой лишний килограмм.
— Совершенно верно. — поддержал Михаил. — Женщина с пышными формами, ничем не хуже худышек. В старину именно такие женщины, как ты, считались идеалом красоты и воплощались на полотнах. Ты мадонна, Сонечка, ходячее произведение искусства. Просто не оформившееся.
От этих слов по моему телу разлилась странная теплота. Меня всегда дразнили пышкой, а за глаза коровой. А тут мадонна... Я взяла бокал и сделала большой глоток вина, надеясь, что алкоголь притупит стыд и уберет жар с моего лица.
Взгляд Егора, как рентгеном прожигал меня насквозь, будто выявляя каждый мой лишний килограмм.
— Совершенно верно. — поддержал Михаил. — Женщина с пышными формами, ничем не хуже худышек. В старину именно такие женщины, как ты, считались идеалом красоты и воплощались на полотнах. Ты мадонна, Сонечка, ходячее произведение искусства. Просто не оформившееся.
От этих слов по моему телу разлилась странная теплота. Меня всегда дразнили пышкой, а за глаза коровой. А тут мадонна... Я взяла бокал и сделала большой глоток вина, надеясь, что алкоголь притупит стыд и уберет жар с моего лица.
После унизительного разноса от босса я думала, что хуже быть не может.
Я ошиблась.
Лифт застрял.
Со мной — двое подозрительных и чертовски сексуальных «Деда Мороза».
До нового года — пара часов.
И кажется, они станут моей точкой невозврата к прошлой жизни.
Я ошиблась.
Лифт застрял.
Со мной — двое подозрительных и чертовски сексуальных «Деда Мороза».
До нового года — пара часов.
И кажется, они станут моей точкой невозврата к прошлой жизни.
Я - Раяна, ведьма, десятками лет убегающая от инквизиторов. Но даже здесь, на забытой всеми известными богами и демонами планете Зет-Риян, болтающейся в межпространстве космоса, Гай нашёл меня. Перед этим инквизитором у меня должок. Но когда он притащил с собой зеленокожего мужика непонятной расы, утверждающего, что он - орк, я и предположить не могла, как именно мне предстоит закрыть свой старый долг перед главой Инквизиции...
Научить орка искусству любви за три дня. Смогу ли?
Научить орка искусству любви за три дня. Смогу ли?
- В мою машину отведите эту девчонку, - отдает приказ Барсов. - Моей будешь, скромняшечка!
- Что? Я же извинилась! Я случайно опрокинула на вас кофе! Не надо меня в машину!
- Вот в постели и принесешь мне свои извинения, девочка, - рычит он и стаскивает с себя мокрую, испорченную белую рубашку.
Я случайно привлекла внимание известного бизнесмена. Для него нет ограничений и правил. Говорят, что он замешан в криминале. Мне дурно. Что же делать-то? Как сбежать от этого опасного мужчины?
- Что? Я же извинилась! Я случайно опрокинула на вас кофе! Не надо меня в машину!
- Вот в постели и принесешь мне свои извинения, девочка, - рычит он и стаскивает с себя мокрую, испорченную белую рубашку.
Я случайно привлекла внимание известного бизнесмена. Для него нет ограничений и правил. Говорят, что он замешан в криминале. Мне дурно. Что же делать-то? Как сбежать от этого опасного мужчины?
Он шагнул к ней. Для человека в тяжеленном обмундировании он двигался слишком легко. Одним движением крутанул Оливию вокруг её оси — словно опытный тангеро — и она оказалась лицом к стене. Мужчина стоял за её спиной. Не давил, но неизбежно блокировал отступление.
— Ты нашла то, что искала, малышка, — сказал он, низко наклонившись к её уху. Он не прикасался. Словно ждал, что она сама попросит — словами или телом.
Ещё чего.
— Ты... — выдавила она. — Ты ошибаешься.
— Неужели?
Восемнадцатилетняя Оливия отправляется на митинг против мэра, чтобы ее голос был услышан. В толпе её замечает один из полицейских — и он хочет услышать, как она закричит.
Не из протеста.
Не от боли.
От удовольствия.
Чувственная история о том, как страсть соединяет даже тех, кто оказался по разные стороны баррикад.
⛔ Без насилия и принуждения
— Ты нашла то, что искала, малышка, — сказал он, низко наклонившись к её уху. Он не прикасался. Словно ждал, что она сама попросит — словами или телом.
Ещё чего.
— Ты... — выдавила она. — Ты ошибаешься.
— Неужели?
Восемнадцатилетняя Оливия отправляется на митинг против мэра, чтобы ее голос был услышан. В толпе её замечает один из полицейских — и он хочет услышать, как она закричит.
Не из протеста.
Не от боли.
От удовольствия.
Чувственная история о том, как страсть соединяет даже тех, кто оказался по разные стороны баррикад.
⛔ Без насилия и принуждения
– Какого чёрта? – зло проговаривал капитан.
Точнее, не проговаривал, а практически орал. Дурниной. Взглядом молнии метал. И все в меня.
В любой другой ситуации я бы зависла на его тембре голоса или взгляде жгучих карих глаз. Но сейчас было немного боязно.
– Товарищ капитан, я всё объясню. – отвечала, заикаясь. И тут не поймёшь, то ли от холода, то ли от страха.
– Как на судне оказалась девчонка?! Кто допустил? – это он рычал уже на команду.
Ооой, кажется, меня сейчас обратно за борт выкинут. Прям так, без суда и следствия.
– Я всё объясню.
– Объяснишь, конечно. А потом, в первом же порту сойдёшь на сушу! – продолжал сокрушаться Максим Шторм.
Вот же женоненавистник. Но только мне на сушу нельзя. Совсем-совсем нельзя.
***
Что делать, когда очень нужны деньги? Я решила отправиться в плавание в должности кока на грузовом судне дальнего плавания.
Что значит, капитан не берёт в команду женщин? Хорошо, не проблема, прикинусь парнем.
Точнее, не проговаривал, а практически орал. Дурниной. Взглядом молнии метал. И все в меня.
В любой другой ситуации я бы зависла на его тембре голоса или взгляде жгучих карих глаз. Но сейчас было немного боязно.
– Товарищ капитан, я всё объясню. – отвечала, заикаясь. И тут не поймёшь, то ли от холода, то ли от страха.
– Как на судне оказалась девчонка?! Кто допустил? – это он рычал уже на команду.
Ооой, кажется, меня сейчас обратно за борт выкинут. Прям так, без суда и следствия.
– Я всё объясню.
– Объяснишь, конечно. А потом, в первом же порту сойдёшь на сушу! – продолжал сокрушаться Максим Шторм.
Вот же женоненавистник. Но только мне на сушу нельзя. Совсем-совсем нельзя.
***
Что делать, когда очень нужны деньги? Я решила отправиться в плавание в должности кока на грузовом судне дальнего плавания.
Что значит, капитан не берёт в команду женщин? Хорошо, не проблема, прикинусь парнем.
Выберите полку для книги