Книги по тегу «дети»: ""

«Андрей, я Анна. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза».
Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как псих.
Сын.
У меня сын.
Твою мать!
На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч.
Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня… заземляли, что ли. Мелкий пацан лет шести смотрел на меня как на божество.
Что ему сказать?
Я лучший нападающий страны, умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам.
Но что делать с ребенком-подкидышем, из-за которого я теперь точно попрощаюсь с высшей лигой? Этому меня не учили.

САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ ПРОДАЖ!
Я успеваю ударить по тормозам. Черт возьми! Какого черта ребенок делает на дороге.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, выходя из машины.
— Да, — тихо отвечает пацан. Видимо, сильно испугался.
— Прежде чем выбегать на дорогу, нужно смотреть по сторонам. Даже во дворе. Папа наверняка говорил тебе, — спокойно объясняю я, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Я и сам не на шутку испугался.
— У нас нет папы, — отвечает он, поглядывая на девочку, как две капли воды похожую на него самого.
— Кир, это и есть наш папа, — заявляет она. — Я видела его у мамы на фотографии.
В этот момент из-за угла выбегает запыхавшаяся женщина, и я впадаю в ступор. Это Диана, моя… бывшая.
— Ди, объяснишь, почему твои дети считают меня папой?

Амина застряла в ванной — и вынуждена позвонить бывшему. Евгений приезжает сразу, как будто и не было расставания. Один неловкий момент, и всё переворачивается: старые чувства просыпаются, а рядом — лишь холодное настоящее.
Жить привычно или рискнуть?
Выбрать стабильность или то, от чего замирает сердце?
История о втором шансе, выборе между спокойствием и искренностью — и о том, что иногда дверь в ванную открывает не только засов, но и душу.

- Ты мне единственная нужна! Она не ты!
Ястреб подходит ближе. Его дыхание обжигает. Пальцы скользят по моим обнаженным плечам, а я схожу с ума….Мне кажется у меня сердце остановится от его прикосновений…
- Ты чуть не погубил нашу дочь, я так больше не могу! У тебя Лера твоя беременна! А я старая! Отпусти меня, Володя!
Резко разворачивает меня к себе. Его темные глаза зажигаются нехорошим слишком опасным огнем.
- Они уже поплатились за то что посмели посягнуть на святое! А что касается тебя… Я не уме отпускать и тебя я не отпущу точно! Ты моя, та самая правильная любимая девочка!
Притягивает к себе и впивается в губы диким сумасшедшим поцелуем…. Почему же так больно, почему….Может потому что меня никто никогда кроме него так никто не целовал… Никогда….

— Вадим. Началось. — Голос мой дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь, ненавидела свои связки, что не подчинялись мне. — Воды отошли. Схватки. Часто. Очень часто, Вадим, я считала — каждые пять минут.
В трубке повисла пауза, и в этой паузе я отчетливо услышала то, что слышать была не должна: где-то на том конце тихо, мелодично рассмеялась женщина. Серебряный, незнакомый, чужой смех. Звякнул хрусталь о хрусталь. И что-то внутри меня, еще не понимая умом, уже поняло нутром – поняло и сжалось в комок.
— И? — произнес он наконец, и в этом коротком звуке было столько скуки, что им можно было бы усыпить целую больничную палату. — Оля. Ты взрослая баба. Тебе тридцать четыре. Ты что, сама в роддом доехать не способна? Это, по-твоему, мужская работа — отвозить тебя рожать, как будто я тебе акушерка на полставки?
— Мне страшно, — выдохнула я, и слезы покатились сами, обжигая щеки. — Я одна, Вадим. Я совсем одна. Я не могу одна, понимаешь? Это твои дети. Наши дети.

– Ну и что с тобой, Красная Шапочка, делать?
– Понять и плостить? – малышка в красной бейсболке жалобно смотрит на меня. – И помоть найти мамотьку?
– Понять простить и помочь? Мне, ВОЛКУ? – усмехаюсь. – Злому, страшному и опасному. Ты меня не боишься?
Встреча в густом темном лесу с таким большим и грозным на вид дядей, как я, должна напугать любого нормального ребенка.
– Зубы снатяла показы! – требует девочка. – Волк ты или не волк? А потом пойдем маму мою искать.
Есть три проблемы. Нет сети. Малышка заблудилась и не знает в какой стороне ее мама. А у меня не получался пройти мимо и бросить ребенка одного в глухом лесу.

— Скажи мне одну вещь, — он стоял на пороге моего дома. Дождь стучал по крыше. — Почему ты не сказала мне?
— А ты бы поверил? — я смотрела ему в глаза. — Ты бы поверил, что у тебя есть дочери, если бы я позвонила тебе после того, как застала тебя в постели с другой?
Он молчал. Провёл рукой по лицу.
— Я не изменял тебе. Клянусь. Я не помню той ночи. Вообще ничего не помню из той ночи.
Он шагнул ближе. Я не отступила.
— Позволь мне тебе показать, — сказал он. — Позволь мне остаться. Всего на несколько дней. Я докажу тебе, что изменился. Что не уйду. Что могу быть им отцом.
Я смотрела в его глаза и не знала, верить ему или нет. В них была боль и надежда.
А за моей спиной стояли две маленькие девочки. Они смотрели на него с обожанием, потому что они уже назвали его героем.

Он пришёл с приказом забрать детей.

Дракон-командор Кассар Дрейвен привык, что двери открываются перед его именем. Но Дом Первой Искры отказал ему у порога — потому что внутри прятались пятеро девочек, которых роды вычеркнули из списков и назвали детьми с проклятой кровью.

Веста Рианор очнулась на холодном полу в чужом теле и не помнила почти ничего. Ни законов этого мира, ни своей прошлой жизни, ни того, почему старый дом признал её хозяйкой. Она знала только одно: если открыть дверь, девочек уведут, их имена сотрут, а Дом умрёт.

Кассар уверен, что исполняет закон. Веста уверена, что детей нельзя отдавать по бумаге. Но чем глубже они оба погружаются в тайны Дома Первой Искры, тем страшнее становится правда: приказ, который когда-то подписал командор, был только началом. А одна из девочек связана с его кровью сильнее, чем он готов признать.

Теперь Весте придётся стать хозяйкой дома, который умеет помнить имена, защитить девочек от Высокого круга и решить, можно ли доверять

— Хочу ее.
— Что? - голос отца дрогнул, а я вжалась в стену, молясь, что мне просто послышалось.
— Ты меня понял, - холодно произнес тот, при виде кого посещало лишь одно желание. Стать невидимкой. — Я решу твои проблемы, если Лена станет моей женой.
Словно сквозь толщу воды я слышала о каком-то статусе, о необходимости иметь видимость семьи, о наследнике...
И беззвучно шептала: "Нет. Нет. Нет"
Папа не поступит так со мной. Он никогда...
— Хорошо, я согласен, — сказал отец, и я обессиленно сползла на пол.

Он публично отрёкся от меня.

Перед Советом, перед своей будущей невестой, перед всеми, кто ждал моего падения, дракон Норвин Грассард произнёс:

— Наследников дома Грассард нет.

Меня признали бесплодной, лишили имени, дома и права называться его женой. В качестве насмешки мне отдали заброшенный Реестр живой крови — старое мёртвое здание у северных ворот, куда уже тридцать лет никто не ходит.

Только Реестр оказался не мёртвым.

Он открыл передо мной первую запись:

«Ирт Грассард. Первый наследник. Жив».

Потом вторую.

Потом третью.

У дракона есть дети. Наши дети. Их спрятали, переписали, отдали чужим людям и заставили мир поверить, что их никогда не существовало.

Норвин считает, что я использую найденные имена для мести. Совет хочет снова закрыть Реестр. Его новая избранница знает больше, чем говорит.

А я не помню своих детей.

Но если у меня украли память, это ещё не значит, что я позволю украсть их жизнь.

Теперь дракон должен нам не любовь.

Он долж