Книги по тегу «дети»: ""

Муж-дракон потребовал развод и в качестве отступного оставил мне заброшенный Астэр-Роэн. Он был уверен: город давно мёртв, а я очень скоро приползу обратно и попрошу забрать этот «щедрый подарок».

Но вместе с пустыми улицами мне достались пятеро наследников — дети, от которых отказались великие роды. Один слышит дороги, другой разговаривает с мостами, третья зажигает свет в домах, четвёртый открывает двери, запертые обещаниями, а младший слышит голос самого города.

Стоило детям добровольно переступить порог, как Астэр-Роэн пробудился и назвал их ключами.

Теперь бывший муж требует вернуть «собственность», корона хочет подчинить древнюю крепость, а суровый дракон Кайрэн Эсвард прибыл, чтобы отнять у меня городскую печать.

Вот только Астэр-Роэн не признаёт тех, кто приходит владеть. Он слушает обещания, помнит предательство и открывает двери лишь тем, кто умеет уважать чужой выбор.

Чтобы защитить детей и вернуть город к жизни, мне придётся доказать право каждого быть своим.

Фарфор взорвался белой вспышкой.
— Ника!
Вторая чашка полетела следом. Потом третья. Я не считала. Просто брала и бросала, и каждый удар был не посудой, а словом, которое я не смогла сказать вовремя.
— ТВАРЬ! — закричала я. — Ты тварь, Демид! Ты слышишь?! ТВАРЬ!
Он рванул ко мне.
— Успокойся!
— С МОЕЙ СЕСТРОЙ! — Я схватила тарелку, но он перехватил мое запястье. — С МОЕЙ РОДНОЙ СЕСТРОЙ!
— Прекрати!
— Как ты мог?! Как ты вообще мог смотреть на меня после этого?! Как ты мог трогать Марту этими руками, целовать Тимура, сидеть за столом, пока она стояла рядом?!

— Кира.
— Записаться хотите? — я перевязывала ленту на пионах. — На похороны семейной жизни оформление недорого. Венок «Сам виноват» со скидкой.
— Отойдём.
— Мне и здесь хорошо.
Лика сделала три шага в сторону подсобки, изображая, что её тут нет и не было никогда. Аким подошёл к столу ближе, чем я рассчитывала. От него шёл жар, как от машины, которая всю ночь гнала без остановки.
— Разблокируй счета.
Вот с чем он пришёл. Не «прости». Не «я всё объясню». Счета.
— Не ради меня, — добавил он, глядя мне между бровей, была у него такая манера для трудных разговоров. — Так надо.
— Ты пришёл в мой салон. После вчерашнего. Говорить про счета.
— Кира…
— Нет-нет, подожди, дай насладиться. Может, тебе ещё рубашку погладить? Ей же, я смотрю, нравятся глаженые.
— Прекрати.
— Это ты мне говоришь «прекрати»? — я улыбнулась ему так, что невестам с таким лицом я советую переносить свадьбу. — Аким, ты вчера стоял в чужой квартире и держал за плечи полуголую женщину. Я не спрашиваю, кто она.

Я должен жениться, чтобы получить в наследство бизнес отца. У меня есть всего месяц, чтобы найти ту, которая согласится провести со мной ближайшие пять лет. И самым очевидным решением было обратиться к бывшей. Вот только у нее оказался для меня двойной сюрприз: она подкинула мне дочерей, хотя я планировал отпуск! И что мне делать с этими бестиями?

Я — Жанна. Пиарщица с острым языком, пышными формами и полным отсутствием веры в сказки. Моя карьера — на пике, личная жизнь — под запретом. Меньше всего я планировала становиться нянькой для дочки самого невыносимого Ветрова.

Архип — педиатр, любимчик медсестёр и пациентов, бабник в ярких носках. За его улыбкой — разбитое сердце, пятилетняя дочь, которая не говорит после ухода матери, и дом, где няни сбегают быстрее, чем я закрываю сделки.

Я пришла помочь «на пару дней». И притащила с собой личную катастрофу — шестнадцатилетнего племянника Кира, которого мы прячем от жестокого отчима.

Архип был в ярости. Пока его молчаливая дочь не обняла меня и не сказала первое слово за год: «Моя».

Но когда мой отчим находит нас и угрожает отнять Кира, Архип вдруг перестаёт быть клоуном. Он становится защитником. А я, кажется, попадаю в ту самую сказку, в которую поклялась не верить.

Чем может закончиться столкновение двух братьев с маленьким грызуном на кухне в деревне?

Рассказ, основанный на реальной истории из жизни.

Классическая литература – это не вздохи на скамейке, а парад эгоизма и глупости. Так считает Александра Сергеевна Пушкина, Народный учитель РФ, лилипутка с мертвой хваткой и колоссальным филологическим интеллектом. Она плевать хотела на школьные шаблоны. Ради жесткого разбора шедевров она готова на все – даже на прыжки в прошлые века для личного разговора с великими авторами: Диккенсом, Кафкой, Достоевским, Есениным, Ильфом и Петровым, Киплингом, Агатой Кристи, Крыловым, Венедиктом Ерофеевым...

Лето, лето!.. Столько тепла и света! А ещё «лето – это маленькая жизнь». И эта жизнь разворачивается перед нами в небольшом провинциальном городке, где происходит столько маленьких, незаметных, на первый взгляд, событий, которые невидимыми ниточками связывают совершенно разных людей, объединяя их общими интересами, радостями и крошечными частичками душевного тепла. Где каждый из жителей проживает лето по-своему. И у каждого человека лето имеет свой особенный вкус, словно тонкой ниточкой тянущий за собой воспоминания из давнего прошлого, которые оказываются очень важными и значимыми…

ОДНОТОМНИК Любовь не архитектура — у неё нет несущих стен по ГОСТу. Алиса узнала это на собственном опыте, когда брак с олигархом рухнул под звуки капающей воды и лжи. Вместо того чтобы рыдать в подушку, она сделала то, что умеет лучше всего: занялась реконструкцией. Сначала себя, потом отношений, потом мужа. Демид Морозов думал, что может купить прощение. Оказалось, любовь — не супермаркет, а стройка на века. Смешно, горько, честно и с верой в то, что даже из руин можно построить дом, где будет тепло.

— ПАПА! — закричала она, срываясь на бег через всю комнату. — ПАПА!

Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.

Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.

— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?

Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.