Книги по тегу «запретные чувства»: ""
— Что вы делаете? — шокированно спрашиваю свекра.
Надо же… Пришла к гинекологу, а он оказался моим свекром.
Меня давно к нему влечет.
— То, за тем ты сюда пришла, — улыбается как тот еще соблазнитель. — Тебе понравится. Нужно только расслабиться.
Надо же… Пришла к гинекологу, а он оказался моим свекром.
Меня давно к нему влечет.
— То, за тем ты сюда пришла, — улыбается как тот еще соблазнитель. — Тебе понравится. Нужно только расслабиться.
Макс медленно поднял голову.
— И? — коротко бросил он.
— И то, что я сейчас видел в этой комнате, мне сука очень не понравилось! — Дэн ударил кулаком по стойке. — Это Ника, Макс. Моя мелкая сестра. Она приехала из Европы с пулей в голове и решила поиграть во взрослую девочку. Но ты-то, блять, взрослый мужик! Ты соображаешь, что происходит?
— Самолов, остынь! - Твоя сестра сама вышла сюда в таком виде. Я на нее не бросался.
— Но ты смотрел на неё! Так, будто готов сожрать ее целиком вместе с шортами!
Восемь лет разлуки после тяжелого развода родителей превратили Веронику Самойлову из угловатой девчонки с брекетами в роскошную, уверенную в себе женщину. Вернувшись из Лондона в Москву, Ника объявляет скрытую войну Максиму Громову — лучшему другу своего старшего брата. Тому самому мужчине, в которого она безответно влюблена с тринадцати лет.
Между ними стоит священное табу и ультиматум брата. Капитуляция неизбежна, но какую цену им придется заплатить за этот запретный соблазн?
— И? — коротко бросил он.
— И то, что я сейчас видел в этой комнате, мне сука очень не понравилось! — Дэн ударил кулаком по стойке. — Это Ника, Макс. Моя мелкая сестра. Она приехала из Европы с пулей в голове и решила поиграть во взрослую девочку. Но ты-то, блять, взрослый мужик! Ты соображаешь, что происходит?
— Самолов, остынь! - Твоя сестра сама вышла сюда в таком виде. Я на нее не бросался.
— Но ты смотрел на неё! Так, будто готов сожрать ее целиком вместе с шортами!
Восемь лет разлуки после тяжелого развода родителей превратили Веронику Самойлову из угловатой девчонки с брекетами в роскошную, уверенную в себе женщину. Вернувшись из Лондона в Москву, Ника объявляет скрытую войну Максиму Громову — лучшему другу своего старшего брата. Тому самому мужчине, в которого она безответно влюблена с тринадцати лет.
Между ними стоит священное табу и ультиматум брата. Капитуляция неизбежна, но какую цену им придется заплатить за этот запретный соблазн?
- Даниил, мы не можем… в смысле, вообще ничего не можем. И того, что произошло, этого… не было, понимаешь?
- Еще как было. Я думал, друг подгонит мне какую-то среднестатистическую девчонку, а тут такая горячая милфа. Иди сюда.
- Ты не понимаешь, - произношу.
- Давай ты потом объяснишь. Ты так сладенько мурлыкала. Ну иди уже.
- Я подруга твоей мамы, - хриплю тихо и зажмуриваюсь.
После развода с мужем я приехала на время к подруге, и ночью ко мне в комнату пробрался ее взрослый сын. Этот нахал сделал все, чтобы свести меня с ума. А я теперь не знаю, как смотреть в глаза подруге.
- Еще как было. Я думал, друг подгонит мне какую-то среднестатистическую девчонку, а тут такая горячая милфа. Иди сюда.
- Ты не понимаешь, - произношу.
- Давай ты потом объяснишь. Ты так сладенько мурлыкала. Ну иди уже.
- Я подруга твоей мамы, - хриплю тихо и зажмуриваюсь.
После развода с мужем я приехала на время к подруге, и ночью ко мне в комнату пробрался ее взрослый сын. Этот нахал сделал все, чтобы свести меня с ума. А я теперь не знаю, как смотреть в глаза подруге.
Я провела жаркую ночь с шикарным мужчиной. А на утро сказка закончилась, и я сбежала, оставив себе только чудесные воспоминания. Какого же было мое удивление, когда год спустя мы встретились с ним вновь и он оказался моим свекром! Но самое ужасное, что притяжение между нами никуда не делось! А страсть вспыхнула вновь… и только сильнее.
Еще вчера я была наследницей гостиничной империи, сегодня — нищая сирота в доме турецкого партнера отца. Теперь я живу под одной крышей с его внуком, которого ненавижу с детства…
Он смотрит на меня черным, порочным взглядом и даже не скрывает, что ждет бедную русскую сиротку, попавшую в его лапы…
-Я буду называть тебя Кулькедиси… Пепелина… За белоснежный цвет волос, - усмехается, наступая и наматывая прядь на палец,- никто теперь тебя не защитит от меня. Будешь моей игрушкой… Куколкой, которой я отныне буду распоряжаться… Добро пожаловать в турецкую сказку, Золушка...
Он смотрит на меня черным, порочным взглядом и даже не скрывает, что ждет бедную русскую сиротку, попавшую в его лапы…
-Я буду называть тебя Кулькедиси… Пепелина… За белоснежный цвет волос, - усмехается, наступая и наматывая прядь на палец,- никто теперь тебя не защитит от меня. Будешь моей игрушкой… Куколкой, которой я отныне буду распоряжаться… Добро пожаловать в турецкую сказку, Золушка...
Перепутала кровати и оказалась в жарких объятиях свёкра, а не своего жениха! Мало того, теперь свёкор — мой босс, который шантажирует меня той ночью...
Меня ждёт двойное давление от Захара Вадимовича — дома и на работе. Лишь бы жених не узнал о нашем со свёкром секрете...
____________
ХЭ!
Меня ждёт двойное давление от Захара Вадимовича — дома и на работе. Лишь бы жених не узнал о нашем со свёкром секрете...
____________
ХЭ!
В доме своего отца Кира чувствует себя чужой. Холодный, властный Александр Волин — успешный бизнесмен, привыкший к одиночеству и контролю. Между ними давно стена непонимания. Но когда в их жизнь врывается дерзкая подруга Оля, всё меняется.
Он терпеть не может чужих в своём пространстве. Она не собирается подчиняться правилам.
— Я выживала в лесу в палатках, — огрызается Оля. — Ваш особняк — не самое страшное испытание.
Александр усмехается уголками губ:
— Посмотрим, как долго простоит твоя палатка в моём доме.
С этого момента начинается их война. И игра, в которой никто не хочет проигрывать. Но когда ночь в библиотеке стирает все границы, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
Он терпеть не может чужих в своём пространстве. Она не собирается подчиняться правилам.
— Я выживала в лесу в палатках, — огрызается Оля. — Ваш особняк — не самое страшное испытание.
Александр усмехается уголками губ:
— Посмотрим, как долго простоит твоя палатка в моём доме.
С этого момента начинается их война. И игра, в которой никто не хочет проигрывать. Но когда ночь в библиотеке стирает все границы, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
Как сосредоточиться на учебе, когда моя преподавательница, так горяча?
Что делать, если один наглый мажор решил, что я должна быть его? Его не останавливает ни наличие ребенка, ни мужа-изменщика. Я его преподаватель и должна держаться подальше, но это невозможно, ведь ему невозможно сказать «нет».
Что делать, если один наглый мажор решил, что я должна быть его? Его не останавливает ни наличие ребенка, ни мужа-изменщика. Я его преподаватель и должна держаться подальше, но это невозможно, ведь ему невозможно сказать «нет».
— Твой рабочий день закончен, Арина. Но твоя смена как моей собственности — только начинается. Я вздрогнула, услышав, как щелкнул замок в двери его кабинета. Магомед медленно снимал пиджак, не сводя с меня темного взгляда. — Подойди сюда, — приказал он. — И на этот раз не смей отводить глаза.
Он — ее отчим, холодный и властный титан, который никогда не повышает голоса, но одним взглядом заставляет подчиняться.
Арина готова на всё, чтобы разрушить его ледяной самоконтроль и заставить этого огромного, пугающего мужчину принадлежать только ей. Но Магомед предупреждает: в его мире нет места играм... а только, жесткая дисциплина и наказания, которые обжигают слаще, чем самый страстный поцелуй.
Он — ее отчим, холодный и властный титан, который никогда не повышает голоса, но одним взглядом заставляет подчиняться.
Арина готова на всё, чтобы разрушить его ледяной самоконтроль и заставить этого огромного, пугающего мужчину принадлежать только ей. Но Магомед предупреждает: в его мире нет места играм... а только, жесткая дисциплина и наказания, которые обжигают слаще, чем самый страстный поцелуй.
Божечки-кошечки!
Все очень-очень плохо!
— Ты чего тут причитаешь, ходячая катастрофа? — сводный гад вваливается в ванную и вальяжно надвигается. Сжирает все мое пространство.
— Я... — гордость душит горло, и слова не идут.
Но паршивец оценивающе лапает меня взглядом и выносит вердикт:
— Кажется, у тебя проблемы, — задерживает внимание на моих бедра.
— Всё со мной нормально, — возникаю и противлюсь, а самой бы в обморок не грохнуться.
— Я сказал: иди на кресло. И показывай, что у тебя там, бедовая.
Все очень-очень плохо!
— Ты чего тут причитаешь, ходячая катастрофа? — сводный гад вваливается в ванную и вальяжно надвигается. Сжирает все мое пространство.
— Я... — гордость душит горло, и слова не идут.
Но паршивец оценивающе лапает меня взглядом и выносит вердикт:
— Кажется, у тебя проблемы, — задерживает внимание на моих бедра.
— Всё со мной нормально, — возникаю и противлюсь, а самой бы в обморок не грохнуться.
— Я сказал: иди на кресло. И показывай, что у тебя там, бедовая.
Выберите полку для книги