Книги по тегу «измена и предательство»: ""
- Ты уверен, что твоя не приедет? - промурлыкала Анжелика.
- Она слишком занята своими детьми, чтобы что-то заподозрить, - хмыкнул Артур, расстёгивая ещё одну пуговицу на её блузке.
Пятнадцать лет. Двое детей. Бесчисленные уступки и компромиссы.
- Своими детьми? - мой голос прозвучал пугающе спокойно.
Артур отпрянул от Анжелики так резко, что ударился о кресло.
- Галя? Что ты здесь... - начал он, лихорадочно поправляя галстук.
- Она слишком занята своими детьми, чтобы что-то заподозрить, - хмыкнул Артур, расстёгивая ещё одну пуговицу на её блузке.
Пятнадцать лет. Двое детей. Бесчисленные уступки и компромиссы.
- Своими детьми? - мой голос прозвучал пугающе спокойно.
Артур отпрянул от Анжелики так резко, что ударился о кресло.
- Галя? Что ты здесь... - начал он, лихорадочно поправляя галстук.
— У тебя кто-то есть? — спросила я, глядя в его пустые глаза.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
— Кто она?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
Марк вскочил, прикрываясь чем попало.
– Лу... – его голос звучал хрипло, чужеродно.
Да он для меня теперь действительно чужой. Не за такого него я замуж выходила.
На его шее следы от помады, на запястье царапины от ее ногтей.
Повернулась и молча пошла на кухню. Будто пыльным мешком по голове огретая. Каждый шаг отдавался в висках как бой по наковальне, будто я шла по тоннелю. Притом босая и словно по битому стеклу.
Руки сами налили воду. Пила жадными глотками, пытаясь протолкнуть застрявший ком в горле.
Марк ворвался на кухню следом. Весь взъерошенный. Уже успел надеть джинсы.
– Это ничего не значит! – он схватил меня за запястье, и бокал с недопитой водой со звоном разбился.
Символично. Прямо как и наш брак.
Мой муж мне изменил. Прямо в нашей квартире, на нашей постели. И я его не прощу… и плевать, что он считает иначе.
– Лу... – его голос звучал хрипло, чужеродно.
Да он для меня теперь действительно чужой. Не за такого него я замуж выходила.
На его шее следы от помады, на запястье царапины от ее ногтей.
Повернулась и молча пошла на кухню. Будто пыльным мешком по голове огретая. Каждый шаг отдавался в висках как бой по наковальне, будто я шла по тоннелю. Притом босая и словно по битому стеклу.
Руки сами налили воду. Пила жадными глотками, пытаясь протолкнуть застрявший ком в горле.
Марк ворвался на кухню следом. Весь взъерошенный. Уже успел надеть джинсы.
– Это ничего не значит! – он схватил меня за запястье, и бокал с недопитой водой со звоном разбился.
Символично. Прямо как и наш брак.
Мой муж мне изменил. Прямо в нашей квартире, на нашей постели. И я его не прощу… и плевать, что он считает иначе.
Февраль в Петербурге не прощает слабости. Завтра — четырнадцатое февраля. День нашей годовщины. Десять лет с Михаилом. Стук в дверь. — Елена Николаевна, к вам курьер. Никаких доставок я не ждала. Вошёл молодой парень в форменной куртке. — Распишитесь, пожалуйста. Я машинально подписала. Получила плотный конверт без имени отправителя. Внутри — фотографии. Михаил. В чужой постели. С другой женщиной. Молодая, красивая, раскованная. Они целуются. Смеются. Она гладит его по щеке . Он лежит рядом, безмятежный, будто в этом и есть его настоящий мир. И еще письмо: "Елена, открой глаза. Твой Михаил не тот, кем кажется. Он обманывает тебя. Он изменяет тебе. Доброжелатель." Комната покачнулась. Воздух стал густым, как вода, — невозможно дышать. Словно весь мир сжался в точку и рухнул внутрь меня, как воронка.
И только одна мысль звенела в голове, как погребальный колокол:
"Завтра — четырнадцатое февраля..."
И только одна мысль звенела в голове, как погребальный колокол:
"Завтра — четырнадцатое февраля..."
Тянусь к мужу и целую в губы. И пусть врач сказал, что я никогда не стану матерью… И пусть ему сейчас нравится другая… Любовь ведь может вспыхнуть вновь. Он отвечает на поцелуй. А может, я ошиблась и у него никого нет, кроме меня? Запираю кабинет и бросаюсь в объятия мужа. Он прижимает меня к себе, и весь мир исчезает. Но нашу идиллию разрушает противный голос той, что пытается отнять его у меня:
- Геннадий Андреевич, откройте! Я принесла кофе.
У мужа меняется взгляд, он отстраняется, огонёк интереса гаснет. Значит, я не ошиблась…
- Геннадий Андреевич, откройте! Я принесла кофе.
У мужа меняется взгляд, он отстраняется, огонёк интереса гаснет. Значит, я не ошиблась…
— Ты спишь с моей сестрой?
— Не начинай. Всё уже произошло.
— Ты хоть понимаешь, что это измена?
— Да брось. У вас одно лицо. Она — такая же, как ты. Только ярче.
Я прожила с ним почти тридцать лет. Родила двоих детей. Пожертвовала карьерой, молчала, терпела, верила.
А он выбрал мою копию.
Я ушла. Не сломалась. А потом поднялась — и вернулась. Чтобы нанести удар.
— Не начинай. Всё уже произошло.
— Ты хоть понимаешь, что это измена?
— Да брось. У вас одно лицо. Она — такая же, как ты. Только ярче.
Я прожила с ним почти тридцать лет. Родила двоих детей. Пожертвовала карьерой, молчала, терпела, верила.
А он выбрал мою копию.
Я ушла. Не сломалась. А потом поднялась — и вернулась. Чтобы нанести удар.
– Забудь дорожку в мой дом!
Кричу на козлиного вожака.
– А с какой это стати, а?
Муж перехватывает мое запястье на раз–два. Но мне не больно. Адреналин вместо крови делает свое черное дело.
– А с той, Соболев! Ты спишь с Инессой и скоро получишь официальный отворот–поворот от меня!
Его безупречная улыбка подходит для рекламы зубной пасты.
– Серьезно?
– Ты же хочешь жениться на ней?
– Хочу и женюсь! Но прежде «раздену» тебя и твою семейку догола!!!
– Тебе ничего не светит! И засунь то видео себе куда поглубже, козел!
Кричу на козлиного вожака.
– А с какой это стати, а?
Муж перехватывает мое запястье на раз–два. Но мне не больно. Адреналин вместо крови делает свое черное дело.
– А с той, Соболев! Ты спишь с Инессой и скоро получишь официальный отворот–поворот от меня!
Его безупречная улыбка подходит для рекламы зубной пасты.
– Серьезно?
– Ты же хочешь жениться на ней?
– Хочу и женюсь! Но прежде «раздену» тебя и твою семейку догола!!!
– Тебе ничего не светит! И засунь то видео себе куда поглубже, козел!
БЕСПЛАТНО!
Вижу картину, которая заставляет сердце разорваться на куски. Мужчину и женщину, на моей постели, которые слишком заняты друг другом, чтобы заметить меня.
Мою родную сестру и моего жениха.
Наша свадьба через две недели!
Вижу картину, которая заставляет сердце разорваться на куски. Мужчину и женщину, на моей постели, которые слишком заняты друг другом, чтобы заметить меня.
Мою родную сестру и моего жениха.
Наша свадьба через две недели!
- Представляешь, оказывается Ирка встречается с женатым уже 4 года, и у них сын еще, - наигранно возмущаюсь, жалуясь мужу на его же любовницу.
- Серьезно? - Марк делает вид, что его шокирует эта новость. - Ее ничего не смущает?
- А его? - в ответ спрашиваю мужа, заставляя нервничать. - Жену обманывает, рога ей наставляет. Я бы на ее месте ему отомстила, разорила и в тюрьму посадила, чтобы неповадно было!
Муж нервно сглатывает, и я подхожу к нему, прикладываю руку ко лбу.
- Ты чего побледнел, словно я о тебе?
- Да так, просто не думал, что ты у меня такая… кровожадная.
О нет, я не кровожадная, я просто зла и хочу отомстить. И отомщу. За все 4 года, что у него вторая семья отомщу, ведь вторую семью не прощают.
- Серьезно? - Марк делает вид, что его шокирует эта новость. - Ее ничего не смущает?
- А его? - в ответ спрашиваю мужа, заставляя нервничать. - Жену обманывает, рога ей наставляет. Я бы на ее месте ему отомстила, разорила и в тюрьму посадила, чтобы неповадно было!
Муж нервно сглатывает, и я подхожу к нему, прикладываю руку ко лбу.
- Ты чего побледнел, словно я о тебе?
- Да так, просто не думал, что ты у меня такая… кровожадная.
О нет, я не кровожадная, я просто зла и хочу отомстить. И отомщу. За все 4 года, что у него вторая семья отомщу, ведь вторую семью не прощают.
Выберите полку для книги