Книги по тегу «измена и предательство»: ""

— Учись у моей любовницы, — с уверенностью заявил мой муж, пронзая меня цепким взглядом, будто я была бракованным товаром, не оправдавший ожиданий. — Совсем скоро она осчастливит меня долгожданным сыном.

Я ушла, не желая принимать вторую семью моего супруга. Но тогда, в своем отчаянии, я не знала, что уношу с собой крохотное чудо под сердцем.

Прошло пять и я стерла предателя из памяти. Но он не забыл меня.

Одно короткое мгновение — и Хаджиев Мурад, с беспощадной решимостью, впивается в мою руку, рывком увлекая меня в белом свадебном платье за собой.

Сквозь слабую тонировку на стеклах вижу, как он тянется к ней, как её руки обхватывают его шею.
Перебегаю дорогу, рву дверцу машины и хочу закричать, но дыхание перехватывает, когда я вижу своего мужа в жарких объятиях другой женщины.
— Ты мне врал! Прямо в глаза врал! — мой голос срывается на всхлип. — А сам с ней!
Я замахиваюсь ладонью ему по лицу, но он перехватывает мою руку и сжимает так, что пальцы немеют. Поднимается с сиденья, нависнув надо мной бетонной скалой, и цедит сквозь зубы:
— Не забывайся, Татьяна! Я генерал, а не какой-то пацан!
Я вырываю руку и выплёвываю ему в лицо:
— Я знаю, кто ты! А еще знаю, кто такая я! Я жена генерала. Но это ненадолго! И застегни наконец ширинку, бабник!
Выпалив все как на духу, я разворачиваюсь и иду прочь быстрым шагом, не оглядываясь. Слёзы текут ручьями, смешиваясь с ветром.
Я ушла, еще не зная, что беременна от него. Двойней.

— Это правда? Лиза — твоя дочь? — у меня не было сил дожидаться момента, когда мы уедем домой. Правда нужна была мне здесь и сейчас.


Улыбка тут же сошла с лица моего мужа. Глаза Игната сузились, в них на долю секунды промелькнуло удивление, которое быстро сменилось холодным блеском.

Мой муж лениво обвёл взглядом гостей. Кажется, что в эту минуту он искал Лизу. Потому что всё понял.

А потом наклонился чуть вперёд, так, чтобы его слова были слышны только мне.


— Тише, дорогая, — произнёс он абсолютно спокойным тоном. — Не стоит выносить сор из избы. Обсудим это дома. Ты же понятливая. И очень любишь сестру и Лизу. Мы же одна семья. Улыбайся гостям!
***
Через год после развода мой бывший муж снова появился в моей жизни.

Я просто, блин, глазам своим не верю!
Передо мной на каталке офицер Тимур Акбасов, мерзавец, из-за которого несколько лет назад я лишилась ребёнка.
А сейчас я должна спасать ему жизнь и залечивать его раны!
- Привет, Катюш, - говорит он хрипло, окидывая меня голодным взглядом, - так и знал, что жизнь нас снова сведёт.
- Акбасов, - шепчу, с трудом сдерживая ярость, - зачем... снова хочешь разрушить мою жизнь?
Он улыбается плотоядно и отвечает:
- Нет, Катюш, теперь я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка...

— Это курьер. Доставка на имя Соколова Тимура Артемьевича, — раздался из динамика скучающий голос.
— Поднимайтесь.
Молодой парень в униформе протянул мне плотный планшет для росписи и передал в руки тяжелую, матовую черную коробку, перевязанную широкой бархатной лентой винного цвета.
Потянув за кончик, я сняла крышку.
Внутри, на подушке из черного шелка, лежала стопка плотных прямоугольников из прозрачного акрила. Я взяла первый в руки и не поверила своим глазам.

Годы брака, беспощадные процедуры ЭКО, и я получаю приглашение на свадьбу мужа с другой. Но разве ему не нужно прежде развестись со мной?

Я стою в дверном проеме нашей гостевой спальни и не верю своим глазам. Мой муж, Денис, прижимает к стене эту... эту Настю. Суррогатную мать. Ту самую «простушку» из деревни, которую мы наняли, чтобы она выносила нашего ребенка. Его руки обхватывают её лицо, пальцы запутались в её русых волосах, и он целует её.
Денис оборачивается. И на его лице нет ни капли вины. Ни смущения. Ни раскаяния. Только раздражение – как будто я помешала ему в чём-то важном.
– Вика, – произносит он ровным голосом, – я не слышал, как ты пришла.
– Ты... – голос срывается, я пытаюсь сглотнуть, во рту пересохло, – ты не хочешь мне ничего объяснить?
Вопрос звучит до боли жалко.
– Что тут объяснять-то! Тебе что-то не понятно? – его голос звучит почти насмешливо, и в этой насмешке столько презрения, что у меня перехватывает дыхание. – Она мать моего ребёнка, она родит мне сына, а ты кто? Свободна, пустышка!

— Ну всё. Довольна?

Он подписал согласие на ЭКО так, будто расплатился по счёту. Я три месяца его уговаривала. Я посчитала няню, декрет, перевела себя на дневные смены — и всё равно должна была просить.

А потом, пока я стояла в операционной и физически не могла взять телефон, он забрал свою подпись обратно.

Мне пришла смс: «Цикл аннулирован. Причина: отзыв согласия супруга».

Двенадцать дней уколов в живот. Отменить это нельзя, перенести нельзя, начать заново — не раньше чем через три месяца.

Он врач. Он знал это лучше меня.

Дома его уже не было. И, судя по чистому прямоугольнику на полу, чемодан вынесли не сегодня и не вчера — а он всё это время ел со мной, ложился рядом и своими руками делал мне уколы, зная, что вещи давно стоят в другом месте.

Зато в аптечке осталась упаковка. Та самая, которую он называл «таблетками от давления».

Это были не таблетки от давления.

Утром подруга положила передо мной две стопки бумаг. В одной — то, что мне говорили два года.

— Антон, ты вроде к Олегу шёл, а пристроился к его жене.

Я говорю это в спину своего мужа почти спокойно.
Юлька хватает со стула хоть что-нибудь прикрыть голый зад, а он стоит со спущенными штанами и открытым ртом.

— Я тебе подарок везла…но кажется теперь он не к месту.

Я бросаю коробку ему в грудь. Крышка слетает и на кафель падают крошечные белые носочки, а следом выпадает положительный тест.
И мой муж, пьяный, голый ниже пояса, ползает на четвереньках и собирает их.

Я ухожу, потому что меня сейчас стошнит. Хотя, может, это просто токсикоз.
Потом я его простила. Мама сказала: беременная, одна — куда ты денешься.
А через четыре года мне поставили диагноз. Теперь я осталась один на один с болезнью, и поехав на встречу к сыну и мужу, меня ждал там еще более сильный удар. Смогу ли я все это выдержать?

— Ты мое обручальное кольцо подарил своей любовнице? Я думала, что потеряла его...
— Да чего ты так убиваешься? Я тебе другое подарю…
— Не надо мне другого! Мне надо, чтобы ты был верен мне! Боже, Назар, у нас маленький ребенок! Ему чуть больше года!
— Я что ли отказываюсь быть его отцом? — муж выгибает бровь. — А что касается тебя… ты знала, что у меня тяжелая работа, все-таки быть спецназовцем — это не мешки ворочать, мне нужен чистый разум. Пока ты, как курочка-наседка, занимаешься нашим ребенком, я нашел другой вариант, как сбрасывать напряжение… не волнуйся, он временный.
— Пусть станет постоянным, — одним движением стираю слезы, но они все равно текут.
— Не дури, Яна, — тяжело вздыхает муж. — Надо еще раз тебя обрюхатить, чтобы думала меньше. И вообще давай прекращай распускать нюни. Слезы могут растопить сердце только того мужчины, у кого оно есть.

Развестись с мужчиной, у которого нет сердца, оказалось не так просто. Но я, Ульянова, поэтому тоже не так проста.

— Мест в убежище нет! Оно уже переполнено! Ближайшее в пяти минутах отсюда! Направляйтесь туда!
Вокруг воют сирены, над головой гудят беспилотники.
Ещё немного, и до нас доберутся!
Толпа всё равно пытается втиснуться в убежище, все хотят как можно скорее укрыться в безопасном месте.
Я в числе первых, тяжело дышу, показываю солдатам, что беременна, что они должны пропустить девушку в положении…
— Нельзя! Сказали же, вообще нет мест!
И в этот момент замечаю своего мужа.
Он протискивается через толпу, держит за руку рыжую девушку.
Беременную девушку!
Вспоминаю, что на днях нашла в машине мужа рыжий волос.
И пазл в голове моментально складывается…
Но сейчас я думаю о другом… о том, как спасти малыша в животе.
— Пропустите, — кричу в отчаянии, — там мой муж...
Машу руками, зову его:
— Глеб! Умоляю… я здесь! Скажи им, что я твоя жена!
А он пропускает рыжую в убежище, целует её в губы.
Оборачивается, замечает меня.
— Эту не впускать…