Книги по тегу «измена и предательство»: ""

Хочешь увидеть дочь — подпиши отказ от претензий по кредиту.
Одно сообщение от мужа превратило мою жизнь в кошмар.
Сначала я узнала, что Олег изменяет мне. Потом — что он оформил на меня огромный долг. А теперь он забрал Соню из школы и решил, что я снова сломаюсь.
Но я больше не та женщина, которая молчит ради семьи.
Рядом со мной Сергей Скворцов — моя первая любовь, мужчина, которого я должна бояться… и которого слишком хочу впустить в своё сердце.
Только Олег не собирается отпускать ни меня, ни дочь.
И, чтобы выжить, мне придётся доказать: я больше не его жена.
Я — его самый страшный проигрыш.

Костя медленно встает, надевает футболку и тяжело вздыхает. На его лице только усталость и досада.
— Алина, хватит визжать, — бросает он сухо, но без малейшей злости. Потом делает шаг ко мне, сокращая дистанцию, и протягивает руку, словно хочет успокаивающе похлопать меня по плечу: — Вера. Прекрати эту сцену. Не устраивай цирк, мы взрослые люди. Иди наверх, в спальню. Выпей снотворное, прими душ. Утром спокойно поговорим. Все решим.
Я отшатываюсь от его руки так резко, словно он замахнулся раскаленным утюгом.
— Спокойно поговорим? — мой голос срывается на сиплый крик. — Ты спишь с моей сестрой в нашем доме!

Три подруги, одна школа и личная жизнь, которой не составишь расписание.

Николь не верит в брак, Лена привыкла доверять мужу, а Маруся мечтает о сцене, но боится сделать первый шаг. Новый учебный год начинается с появления эффектной актрисы — и привычная жизнь дает трещину.
После звонка уроки заканчиваются. А самые трудные вопросы только начинаются.

- Да ты как мумия! Бедный отец, всю жизнь прожил, не познав истинного счастья и радости. Пресный секс мужику, да зачем ему твои борщи?
Смотрю на дочку, на мужа и их общую подругу. Им 20 лет, я в их возрасте уже родила, а они только задом перед камерой крутят. Блогерши!
Моя хвастается богатой жизнью, вторая вообще сексолог без стыда и совести.
Учит любви в прямом эфире! И чувствую, оттачивает свое мастерство она на моем муже!
Он завёл блог, похудел, молодится.
- Петр, ты объяснишь? – срывается мой голос от жуткой догадки. Эти трое спелись, а я изгой.
- Марьяна моя муза. Женщина, способная вдохновлять.
- При живой жене?
- Я подал на развод. Поживи отдельно, так будет всем лучше. Доживешь спокойно, до пенсии всего ничего.
- Что значит доживешь?! Мне 45! И выгляжу я отлично!
… Покинув семейное гнездо, я уезжаю в дом у моря. А там вовсю кипит жизнь! Мой сосед шикарный мужчина! И он спасает мне жизнь!
Я решаюсь вновь полюбить себя, открывая сердце новому.

Я увидела, как брат моего мужа целует другую женщину, и решила предупредить его невесту.

Через десять минут узнала: Вероника никогда не была его невестой. Филипп восемь месяцев лишь изображал ее мужчину.

По просьбе моего мужа.

Четырнадцать месяцев Егор жил двойной жизнью. А я тем временем приглашала его любовницу за семейный стол, принимала как будущую родственницу и сама вручила ей ключи от квартиры моей матери.

После двадцати пяти лет брака измена оказалась не самым страшным. Страшнее было понять, что муж заранее готовил семью к жизни, в которой мое место уже должна была занять другая женщина. И использовал для этого людей, которым я доверяла.

Егор уверен, что все еще можно объяснить. Филипп считает, что слишком поздно было останавливаться. Вероника была уверена, что мой брак давно закончен.

Только меня никто не спросил.

Теперь решать буду я.

Двадцать пять лет я жена генерала и двенадцать — заведующая садом в военном городке. Я знаю каждый вентиль в подвале и каждого ребёнка по имени.

В пятницу воспитательница приносит мне на подпись список, кто забирает новенького.

Кондрашов Архип. Мать — Кондрашова Ульяна Сергеевна. Ниже тем же круглым почерком: Шаповал Эдуард Робертович, отец.

За окном горят фары служебной машины моего мужа.

— Архипка, домой. — Она замечает меня и улыбается по-хорошему, без злости. — Вы же Римма Викторовна? Эдуард сказал, вы в курсе.

Я не была в курсе. Но без моей подписи этого мальчика отсюда никто не заберёт.

Яна останавливается у края его стола.
Молодая. Красивая. Наглая.
А я смотрю в зелёные глаза мужа и понимаю, что он не оттолкнёт её и не остановит.
В его взгляде желание, страсть, азарт.
После аварии я стала непрезентабельной, так сказал муж и выкинул меня на обочину своей жизни, как ненужный покалеченный элемент…
У меня был выбор: сломаться и сдаться судьбе на милость или драться за своё и никогда не сдаваться!
Я выбрала второй вариант и теперь, спустя пять лет, Вам лучше не стоять на моём пути, господин мэр!

Встречается ненормативная лексика, жестокие и откровенные сцены.

— Привет, жена! Я думал ты спишь.
— А сколько времени?
— Около часа, — расплывчато отвечает Борис, поворачиваясь ко мне спиной. — Давай, закрывай глазки.
— Уже восьмое марта.
— Да, — притворно зевает он. — Вчера было седьмое, сегодня восьмое, завтра девятое.
— Дни вместо овец будем считать? — не сдержавшись, язвлю я.
— Жена, не бузи. Я устал.
Нет, я не доживу до утра. Колье, перекочевавшее из кабинета мужа на шею его юной сотрудницы не даёт мне покоя. Включаю бра и устраиваюсь в подушках поудобнее.
— Давай ты мне всё расскажешь сам.

— Кто такая Юлия?
Я не спрашивала. Я просто положила его телефон на стол и ждала.
— Это было один раз, — сказал он. — Настя, это ничего не значит. У неё сын. Ему семь. Он учится в твоём классе.
Я восемь лет прожила с человеком, который умел находить слова для всех. В тот вечер он не нашёл ни одного.
На следующее утро я стояла у доски перед восемнадцатью первоклассниками. Среди них сидел мальчик с вихром, как у моего мужа. В личном деле у него стоял прочерк. Ровный, по линейке, в графе «отец».
Я учила детей говорить правду. Даже когда страшно. Особенно когда страшно. Каждый день.
А сама восемь лет жила во лжи.
Я не кричала. Не била посуду. Я собрала его вещи, подала на развод и вышла на работу на следующее утро — потому что у меня восемнадцать детей, и им неважно, что у их учительницы разбито сердце.
А потом в мою жизнь вошёл мужчина, который не умел спасать. Он умел менять петли, класть плитку и приносить яблоки в бумажном пакете.
Он не говорил мне «держитесь». Он просто стоял

— Ты в последнее время какая-то странная, — сказал он, положив руку ей на плечо. Жест был собственническим, а не нежным. — Ты плохо спишь?

— Всё в порядке, — ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Просто устала.

Ян нахмурился. Он не любил, когда она уставала. Он не любил любые проявления слабости.

— Может, тебе сходить к врачу? — предложил он, но в его голосе не было беспокойства. Только раздражение. — Или к психологу. Ты стала слишком эмоциональной.

Ева кивнула. Она знала этот тон. Он означал: «Реши свои проблемы сама, у меня нет времени на твои истерики».