Книги по тегу «измена»: ""
— Один неверный шаг, и она отсудит половину бизнеса.
— Тогда найми лучшего адвоката! — капризно настаивает Яна, и в ее голосе слышится нетерпение.
— Нужен Яковлев, а не просто адвокат, — отрезает Артем. — Он сделает так, что она останется без штанов. Но ему нужно время. Нужно подготовить почву.
— У тебя есть основания! — Яна почти кричит.
— Этого мало, — вздыхает Артем. — Соня прилично вложилась в мою сеть кофеен, когда мы поженились. Продала наследство от родителей: квартиру, дачу. Все деньги пошли в бизнес. Если она захочет, может потребовать компенсацию. Или еще хуже – долю.
— Я действительно устала! — Яна срывается. — Год, Артем! Целый год мы прячемся! Встречаемся в офисе, в гостиницах, в твоей машине! Я устала быть любовницей! Хочу быть твоей женой!
— Ты не любовница, — игриво рычит Артем. — Ты мое будущее. Но нужно правильно разобраться с прошлым. Понимаешь?
— Тогда найми лучшего адвоката! — капризно настаивает Яна, и в ее голосе слышится нетерпение.
— Нужен Яковлев, а не просто адвокат, — отрезает Артем. — Он сделает так, что она останется без штанов. Но ему нужно время. Нужно подготовить почву.
— У тебя есть основания! — Яна почти кричит.
— Этого мало, — вздыхает Артем. — Соня прилично вложилась в мою сеть кофеен, когда мы поженились. Продала наследство от родителей: квартиру, дачу. Все деньги пошли в бизнес. Если она захочет, может потребовать компенсацию. Или еще хуже – долю.
— Я действительно устала! — Яна срывается. — Год, Артем! Целый год мы прячемся! Встречаемся в офисе, в гостиницах, в твоей машине! Я устала быть любовницей! Хочу быть твоей женой!
— Ты не любовница, — игриво рычит Артем. — Ты мое будущее. Но нужно правильно разобраться с прошлым. Понимаешь?
ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. ПЕРВЫЕ ТРИ ДНЯ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
Я увидела их случайно.
В окне ресторана. За нашим столиком.
С тем же взглядом, который когда-то принадлежал мне.
Не закричала. Не бросилась с обвинениями. Просто развернулась и пошла домой, заваривать чай, улыбаться за ужином. Как всегда.
Но кое-что изменилось навсегда.
Потому что правда, когда начинает раскрываться, не ограничивается изменой. Она проникает глубже. До самого дна.
И на дне я обнаружила не только ложь, но и кое-что о себе. О восьми годах, в течение которых я собирала себя по кусочкам и называла это любовью.
Я думала, что теряю все. Оказалось, что я только начинала обретать.
В окне ресторана. За нашим столиком.
С тем же взглядом, который когда-то принадлежал мне.
Не закричала. Не бросилась с обвинениями. Просто развернулась и пошла домой, заваривать чай, улыбаться за ужином. Как всегда.
Но кое-что изменилось навсегда.
Потому что правда, когда начинает раскрываться, не ограничивается изменой. Она проникает глубже. До самого дна.
И на дне я обнаружила не только ложь, но и кое-что о себе. О восьми годах, в течение которых я собирала себя по кусочкам и называла это любовью.
Я думала, что теряю все. Оказалось, что я только начинала обретать.
— Ребёнка я не брошу, — говорит супруг. — Амира — моя кровь, я буду в её жизни, это не обсуждается.
— А я?
— А ты — моя жена. Это тоже не обсуждается.
— Нет, Дамир. Я больше не твоя жена. Я хочу развод.
Он делает шаг ко мне.
— Нет, — говорит он.
— Это не твоё решение.
— Это моё решение. Развода не будет.
— Ты не можешь…
— Могу.
***
Я сломала его планы и добилась развода. Вместо покорности и слёз — новая жизнь. Правда, бывший решил иначе, и спустя время он без зазрения совести твердо решил вернуть семью обратно. И жить на две семьи...
— А я?
— А ты — моя жена. Это тоже не обсуждается.
— Нет, Дамир. Я больше не твоя жена. Я хочу развод.
Он делает шаг ко мне.
— Нет, — говорит он.
— Это не твоё решение.
— Это моё решение. Развода не будет.
— Ты не можешь…
— Могу.
***
Я сломала его планы и добилась развода. Вместо покорности и слёз — новая жизнь. Правда, бывший решил иначе, и спустя время он без зазрения совести твердо решил вернуть семью обратно. И жить на две семьи...
— Алина звонила, — говорю я.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
— Расслабься, малышка, — тихо произносит он, медленно касаясь пальцем моих губ. — Всё оплачено, и я намерен получить сполна.
— Подождите… Вы вошли не в тот номер, — пытаюсь возразить я. — Это какая-то ошибка, понимаете?
Он лишь слегка усмехается, наклоняясь ко мне ещё ближе. В его глазах играет опасный огонёк, уверенность и спокойствие человека, привыкшего получать желаемое.
— Ошибка? В таком случае как мой ключ подошел к твоей двери?
Я чувствую тяжесть его тела, тепло уверенных ладоней, и внутри меня нарастает паника, смешанная с непонятным, пугающим волнением. Мысли мечутся в голове: мой муж сейчас проводит нашу брачную ночь с другой, а я здесь, в объятиях совершенно незнакомого мужчины, который даже не сомневается в том, что я предназначенная ему экскортница.
— Подождите… Вы вошли не в тот номер, — пытаюсь возразить я. — Это какая-то ошибка, понимаете?
Он лишь слегка усмехается, наклоняясь ко мне ещё ближе. В его глазах играет опасный огонёк, уверенность и спокойствие человека, привыкшего получать желаемое.
— Ошибка? В таком случае как мой ключ подошел к твоей двери?
Я чувствую тяжесть его тела, тепло уверенных ладоней, и внутри меня нарастает паника, смешанная с непонятным, пугающим волнением. Мысли мечутся в голове: мой муж сейчас проводит нашу брачную ночь с другой, а я здесь, в объятиях совершенно незнакомого мужчины, который даже не сомневается в том, что я предназначенная ему экскортница.
Муж встает с бокалом, окидывает гостей взглядом.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.
— Это твоя дочь?
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.
– Из‑за обострения на Ближнем Востоке небо над Арабскими Эмиратами закрыто. Тысячи российских туристов застряли… Наш специальный репортаж из аэропорта Дубая…
Камера скользит по огромному залу, заполненному людьми с чемоданами.
И тут… Мне кажется, я сошла с ума. Я вижу мужа, который сейчас в “Хабаровске”. Его походка, его линия плеч, его жест – ладонь к лицу, когда он не хочет, чтобы его снимали. Он отводит глаза от камеры. Рядом девушка, лет двадцати с небольшим – суёт лицо в объектив:
– Вы журналист! Я хочу пожаловаться! Про нас тут все забыли!
– Расскажите, как давно вы в аэропорту?
– Мы с моим мужчиной не можем улететь уже восемнадцать часов! А в отель нас не селят! Воды нет! И вообще, я беременна!
Камера скользит по огромному залу, заполненному людьми с чемоданами.
И тут… Мне кажется, я сошла с ума. Я вижу мужа, который сейчас в “Хабаровске”. Его походка, его линия плеч, его жест – ладонь к лицу, когда он не хочет, чтобы его снимали. Он отводит глаза от камеры. Рядом девушка, лет двадцати с небольшим – суёт лицо в объектив:
– Вы журналист! Я хочу пожаловаться! Про нас тут все забыли!
– Расскажите, как давно вы в аэропорту?
– Мы с моим мужчиной не можем улететь уже восемнадцать часов! А в отель нас не селят! Воды нет! И вообще, я беременна!
Пятнадцать лет брака. Я ждала его каждый вечер — сначала с надеждой, потом по привычке, потом уже не ждала вовсе. Он задерживался на работе, пропадал на выходных, переставал замечать мелочи, которые когда-то составляли нашу жизнь. А в тот день я просто перестала ждать и поехала за ним.
И нашла его на парковке. С ней. Как будто я заслужила это унижение. Как будто пятнадцать лет ничего не значат. Всё, что я увидела, разрушает мой мир. Но вместо слёз и истерик внутри рождается нечто другое — холодное, чёткое, неумолимое.
Я не устраиваю сцен. Я не кричу и не прошу. Я вхожу в его двойную жизнь. Я становлюсь её частью. Не чтобы понять — чтобы уничтожить. Теперь у меня есть цель, есть время и есть холодная решимость. Месть, которую подают спустя время, — самая точная. И я её приготовлю сама
И нашла его на парковке. С ней. Как будто я заслужила это унижение. Как будто пятнадцать лет ничего не значат. Всё, что я увидела, разрушает мой мир. Но вместо слёз и истерик внутри рождается нечто другое — холодное, чёткое, неумолимое.
Я не устраиваю сцен. Я не кричу и не прошу. Я вхожу в его двойную жизнь. Я становлюсь её частью. Не чтобы понять — чтобы уничтожить. Теперь у меня есть цель, есть время и есть холодная решимость. Месть, которую подают спустя время, — самая точная. И я её приготовлю сама
Выберите полку для книги
О чем пишут в книгах об измене?
В книгах об измене авторы исследуют различные аспекты этого сложного явления:
Причины, по которым люди изменяют своим партнерам.
Эмоциональные и психологические последствия измены для всех участников ситуации.
Социальные и моральные нормы, связанные с изменой.
Возможность прощения и примирения после измены.
Чем они волнуют?
Книги об измене волнуют читателей по нескольким причинам:
Измена - это распространенное явление, с которым сталкиваются многие люди. Чтение книг об измене может помочь читателям почувствовать себя менее одинокими и понять, что они не единственные, кто переживает подобные трудности.
Книги об измене могут помочь читателям лучше понять природу любви, верности и предательства.
Чтение книг об измене может помочь читателям проработать свои собственные переживания, связанные с изменой, и найти пути исцеления.
Почему нам нужно читать такие книги?
Есть несколько причин, почему вам может быть полезно читать книги об измене:
Книги об измене могут помочь вам лучше понять себя и свои отношения.
Чтение книг об измене может помочь вам справиться с болью и обидой, вызванными изменой.
Книги об измене могут помочь вам научиться прощать и двигаться дальше.
Чтение книг об измене может помочь вам стать более сострадательным и понимающим человеком.
Что в них интересного?
Книги об измене могут быть очень интересными по нескольким причинам:
Они часто рассказывают о сложных и неоднозначных персонажах, которые сталкиваются с трудными жизненными ситуациями.
Книги об измене могут быть очень эмоциональными и захватывающими.
Чтение книг об измене может помочь читателям расширить свой кругозор и лучше понять мир вокруг себя.