Книги по тегу «любовница»: ""

В моем прекрасном мире "розовых пони и единорогов" не было понятия неверности. Я росла на мультиках: "Золушка" и "Красавица и чудовище". Разве могут, прекрасные принцы изменять своим дамам?
Правда, Золушку "сожрали" декрет и быт. Она перестала следить за собой, покупать новые платья. Целыми днями носилась вокруг хотелок своей семьи. А что муж? Очень быстро нашёл другую принцессу и пристроил свою туфельку.

– Вау! Такой классный телефон! Господи, дорогой! Ну, я же о таком мечтала давно! Неужели ты правда подаришь его дочке на день рождения?

Я замерла. В щель была видна полоска комнаты: Давид, поправляющий галстук у зеркала, и сзади — она, моя сестра.

– Да, дочь просила именно такой, - сказал он.

И тогда на его губы легла ее узкая ладошка.

Игривый шлепок.

– Нет-нет-нет. Что значит «она просила? Девчонке всего восемнадцать! Такие подарки детям не дарят. Их дарят любимым женщинам. Купи ей лучше брошку со стразами. Или мягкого мишку. А этот телефончик я возьму себе. Можно, котик? Можно? Можно?

Лика завилась вокруг него, как плющ, сжимая в руках коробку с праздничной лентой. Губы мужа коснулись ладони сестры:

– Хорошо. Можешь взять телефон себе.

– Ну, где вы? Опоздаем! — мама показалась в конце коридора. Я машинально отшатнулась от двери, навстречу.

Давид вышел из спальни. Положил руку на мою талию.

– Все нормально. Идем?

Я подняла голову и посмотрела в упор.

— Я боюсь… Я хочу к папе.
— Тише, — нервно сказала бабушка. — Доктор — не папа.
— Папа обещал, что не будет больно, — упрямо повторил мальчик и посмотрел на дверь кабинета.
Я работаю детским стоматологом и привыкла к детским страхам. Но этот ребёнок не капризничал. Он ждал. Ждал конкретного врача. Моего мужа.
— Доктор Филиппов освободился, — сказала медсестра.
Мальчик сорвался с места, побежал по коридору и радостно закричал:
— Папа!
Дверь кабинета моего мужа захлопнулась. А у меня внутри — холодок.
В тот момент у меня просто подкосились ноги. Я ещё не знала, что это только начало. Что за детским словом «папа» скрываются годы обмана и вторая семья, о которой знали многие.

— Дрянь! — вырвалось у меня. — Как ты вообще смеешь?
Она даже не вздрогнула. Посмотрела спокойно.
— А Матвей вам не сказал? Он собирается разводиться.
— Что?..
— В Дубае мы всё решили. Мы будем вместе. Он устал. От вас.
Я была женой известного пластического хирурга. Пока не поняла, что у него двойная жизнь: любовница, опасные операции и грязные договорённости, где чужая жизнь — просто риск.
Измена оказалась не самым страшным. Страшнее — узнать, что ради себя он готов подставить другого.
Это история о предательстве, выборе и женской мести. И о женщине, которая решила поступить правильно…

— Лера, мне нужна твоя помощь. Прими у неё роды.
— Кто она?
— Пациентка. Просто пациентка.
Мой муж — гинеколог. Я — акушерка. Он привёл ко мне беременную женщину и был слишком внимателен, слишком заботлив, слишком уверен, что я не задам лишних вопросов.
Роды прошли хорошо. А потом начали всплывать детали, от которых стало по-настоящему страшно. Ложь. Давление. И правда, которая разрушила не только мой брак.
Это история об измене, власти и предательстве. О мужчине, который шёл по головам ради должности. И о женщине, которая нашла в себе силы противостоять ему.

— Помогите… он не приходит в себя…
— Где он?
— В спальне… быстрее…
Я захожу и уже знаю — этот вызов я не забуду никогда.
— Давление падает.
— Пульс нитевидный…
— Что он пил?!
Женщина в красной сорочке рыдает, цепляется за дверной косяк, качает головой.
— Ничего… он просто пришёл…
Я наклоняюсь ниже — и узнаю лицо.
— …Нет. Не может быть.
— Вы его знаете?
— Да. И слишком хорошо.
Он сказал утром: «Я задержусь». А сейчас я держу в руках жизнь человека, который выбрал другую.
— Это ваш муж?
— Пока да.
Сирена воет где-то внутри меня. И я понимаю: этот вызов изменит всё.

— Лена, пожалуйста… Дай мне шанс.
— Шанс на что? Я должна сделать вид, что не видела тебя в ординаторской с другой? Да её стоны слышала вся больница…
— Я ошибся. Это ничего не значит…
Я стояла и смотрела на мужчину, с которым прожила столько лет, и впервые не понимала, как правильно поступить. Уйти — значит разрушить семью, оставить сына без отца. Остаться — значит предать себя. Он просил прощения, говорил правильные слова, держал меня за руку… а мне было противно даже от его дыхания рядом.
А потом его любовница сказала, что беременна. И наши жизни превратились в ад.

— Да расслабься ты, — рассмеялась она. — Дома у тебя что? Уставшая жена, вечно с работы. Ни огня, ни желания.
— Не начинай… — хрипит муж ей в шею.
— А что не так говорю? — она прижалась к нему ближе. — Я же вижу. Она тебя давно не ублажает. Ты живёшь рядом с женщиной, а ходишь неудовлетворенный.
Он промолчал. Не возразил. Вместо этого полез ей под халат, а она залилась смехом.
Я застыла в коридоре и смотрела, как мой муж развлекается с главврачом. В ту секунду стало ясно: мне врали давно. Дома. На работе. В глаза. Он говорил, что устал и работает ради семьи. А на самом деле просто изменял. Но слёз не будет. Будет кое-что поинтереснее — расплата.

Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного врасплох, и раздраженного тщеславия.

Любовь творит с людьми чудеса. Жадный становится воплощением щедрости, черствый сухарь, начинает резвиться как мальчишка. Что бы ни случилось, нельзя позволять прошлому властвовать над собой. Но по силам ли главной героине убедить в этом мужчину много старше себя, с холодным взглядом и бесстрастным сердцем, циничного и разочарованного в жизни? И не только убедить, но и снова научить его любить.

Счастье двоих не всегда зависит только от них. На этот раз главному герою, уже ничего не ждущему от жизни, судьба приготовила свой подарок, и испытания для его недоверчивого сердца. Недаром говорят, что настоящий дом мужчины там, где его сердце, рядом с девушкой, которую любит.

— Мам, — вдруг говорит Артём, пока отца нет рядом. — А почему тётя Лера пошла за папой в туалет?
Замираю.
— Что? — переспрашиваю ошарашено.
— Ну, я ждал у двери, в коридоре между туалетом для мальчиков и туалетом для девочек, а тетя Лера подошла и зашла в мальчиковый туалет. Наверное, ошиблась. А потом они вместе с папой вышли оттуда.
Они просто вместе вышли из туалета, как ни в чем не бывало?
Мир будто переворачивается.
— Ты уверен? — спрашиваю, чувствуя, как голос дрожит.
— Да, — кивает бесхитростно в ответ.
Что же получается?
Они были вместе. В туалете.
В общественном туалете! Неужели он настолько бессовестный? Настолько потерял человеческий облик?
Дима не постеснялся собственного сына, так не терпелось справить нужду со своей любовницей?
Какая же мерзость…
Он перечеркнул все, что было между нами. Он растоптал мою любовь, мое доверие, мою гордость.
Но я ему этого не прощу. Никогда…