Книги по тегу «мжмм»: ""
Его руки двигались вместе с моими, подчиняя всё моё существо особому ритму. Тепло теста, тепло кожи Аристова, едва уловимый запах его парфюма, мягкие наставления, произносимые почти на ухо…
– Сегодня вечером жду в кабинете, – проговорил шеф, наклонившись ещё ближе. Его подбородок слегка коснулся моей щеки.
Я вздрогнула и с силой сжала пышный кусок будущей сдобы. Внутри одновременно проснулись страх и желание.
Шеф ресторана и его подельники поставили мне условие. Если я его не выполню, о карьере кондитера в «Ноктюрне» можно забыть. Мне предстоит решиться: переступить через стыд и страх или вновь оказаться на дне.
Нечто запретное готово ворваться в мою жизнь, и, кажется, я не в силах этому противостоять.
––
– Сегодня вечером жду в кабинете, – проговорил шеф, наклонившись ещё ближе. Его подбородок слегка коснулся моей щеки.
Я вздрогнула и с силой сжала пышный кусок будущей сдобы. Внутри одновременно проснулись страх и желание.
Шеф ресторана и его подельники поставили мне условие. Если я его не выполню, о карьере кондитера в «Ноктюрне» можно забыть. Мне предстоит решиться: переступить через стыд и страх или вновь оказаться на дне.
Нечто запретное готово ворваться в мою жизнь, и, кажется, я не в силах этому противостоять.
––
Муж смотрел на меня так, как не смотрел годами — с болью, с ревностью, с жадным желанием обладать.
Через унижение я нашла свободу, через подчинение — власть.
Каждое испытание обнажало не только моё тело, но и мою душу.
А он стоял рядом и учился любить меня заново — всю и без остатка.
Через унижение я нашла свободу, через подчинение — власть.
Каждое испытание обнажало не только моё тело, но и мою душу.
А он стоял рядом и учился любить меня заново — всю и без остатка.
Три кавказских бандита. Один негласный приказ на троих: она — их, и точка.
Лину увозят «на отдых» люди, которым не принято отказывать, — Умар, Ризван, Амир. Вилла у моря, где им принадлежит всё: бассейн, ночь, её дыхание. Неделя должна была стать капризом хозяев. Стала местом, где пышка впервые учится говорить «нет» — и получает в ответ то, чего не ждала.
— Скажи «уйди» — я уйду. Скажи «не надо» — больше не приду.
— Ты пугаешь меня.
— Я знаю.
Холодный. Дерзкий. Молчаливый и самый опасный. Три разных способа владеть женщиной — и один вопрос, который решает всё: сможет ли она сама выбрать, кому принадлежать
Лину увозят «на отдых» люди, которым не принято отказывать, — Умар, Ризван, Амир. Вилла у моря, где им принадлежит всё: бассейн, ночь, её дыхание. Неделя должна была стать капризом хозяев. Стала местом, где пышка впервые учится говорить «нет» — и получает в ответ то, чего не ждала.
— Скажи «уйди» — я уйду. Скажи «не надо» — больше не приду.
— Ты пугаешь меня.
— Я знаю.
Холодный. Дерзкий. Молчаливый и самый опасный. Три разных способа владеть женщиной — и один вопрос, который решает всё: сможет ли она сама выбрать, кому принадлежать
После недели ада на работе я согласилась на новую встречу в бане, даже не представляя, что в этот раз мужчин будет трое — и что они заставят моё тело чувствовать так, как я никогда не чувствовала прежде. Скрабирование мёдом и солью в жаркой парилке растопило всё моё напряжение, а их руки оказались такими нежными и одновременно властными, что я доверилась им без остатка.
Три чемодана, разбитое сердце и открытая дверь клиники этажом ниже — вот всё, что осталось у Алисы после переезда к матери. И отчим, которого она помнила «фоном, который можно не замечать».
Пока мама на смене, дни превращаются в вечера без правил — только его голос, его тишина и кресло в кабинете, где нет места случайности.
— Ты сегодня была в моём кабинете.
Не вопрос. Утверждение.
— Да, — сказала она.
— И взяла журнал.
— Да.
Он не кричит. Не торопится. Он просто ждёт — и от этого страшнее всего.
Красный — стоп. Жёлтый — тише. Зелёный — она сама выбирает, как далеко зайти.
Но выбор, который делает тело, редко совпадает с тем, что велит совесть.
Пока мама на смене, дни превращаются в вечера без правил — только его голос, его тишина и кресло в кабинете, где нет места случайности.
— Ты сегодня была в моём кабинете.
Не вопрос. Утверждение.
— Да, — сказала она.
— И взяла журнал.
— Да.
Он не кричит. Не торопится. Он просто ждёт — и от этого страшнее всего.
Красный — стоп. Жёлтый — тише. Зелёный — она сама выбирает, как далеко зайти.
Но выбор, который делает тело, редко совпадает с тем, что велит совесть.
Я думала, что та ночь останется лишь тенью в прошлом. Но она преследовала меня в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждой минуте одиночества.
Я пыталась забыть, но внутри меня горел огонь, который могли погасить только они. И когда я снова увидела знакомый номер такси, я поняла, что готова рискнуть всем, чтобы вернуть то, что обрела в ту роковую ночь.
Но я не знала, что на этот раз игра будет совсем другой и что я найду не только то, что искала, но и то, чего боялась найти в самой себе.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Я пыталась забыть, но внутри меня горел огонь, который могли погасить только они. И когда я снова увидела знакомый номер такси, я поняла, что готова рискнуть всем, чтобы вернуть то, что обрела в ту роковую ночь.
Но я не знала, что на этот раз игра будет совсем другой и что я найду не только то, что искала, но и то, чего боялась найти в самой себе.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Проснувшись, я надеялась, что всё происшедшее было лишь кошмарным сном, но боль в каждом сантиметре моего тела напоминала — это было реальностью.
А когда я вышла на кухню и увидела их, я поняла, что реальность только начинается.
Они пришли не для того, чтобы мучить меня — они пришли, чтобы предложить мне выбор, и в этот момент я осознала, что готова снова упасть в эту бездну, потому что только там я чувствую себя по-настоящему живой.
А когда я вышла на кухню и увидела их, я поняла, что реальность только начинается.
Они пришли не для того, чтобы мучить меня — они пришли, чтобы предложить мне выбор, и в этот момент я осознала, что готова снова упасть в эту бездну, потому что только там я чувствую себя по-настоящему живой.
— Ты не узнаёшь себя в зеркале?
— Нет. Я смотрю и вижу чужую. Ту, которая боится тишины, потому что в тишине слышно, как громко бьётся её сердце.
— Но ты улыбаешься.
— Потому что я наконец перестала врать. Себе. Им. Этой станции, которая стала моим домом.
— И что дальше?
— Дальше? Я хочу знать, сколько ещё «я» живёт внутри меня. И я хочу, чтобы они помогли мне их найти.
— Даже если это страшно?
— Нет. Это впервые не страшно. Это… честно.
— Нет. Я смотрю и вижу чужую. Ту, которая боится тишины, потому что в тишине слышно, как громко бьётся её сердце.
— Но ты улыбаешься.
— Потому что я наконец перестала врать. Себе. Им. Этой станции, которая стала моим домом.
— И что дальше?
— Дальше? Я хочу знать, сколько ещё «я» живёт внутри меня. И я хочу, чтобы они помогли мне их найти.
— Даже если это страшно?
— Нет. Это впервые не страшно. Это… честно.
— Я не узнаю себя, — сказала я, глядя в отражение на гладком металле. — Та девушка, что пришла на станцию... она бы никогда не осталась. Она бы убежала. Она бы спряталась за отчётами и правилами.
— Ты не спряталась, — ответил Кай, и его голос был твёрже, чем я ожидала. — Ты осталась. Ты выбрала нас. Но дело не в нас.
Я подняла голову, встретив его взгляд.
— Тогда в чём?
— В том, что ты наконец позволила себе быть настоящей. Не той, кем тебя учили быть, а той, кого ты всегда боялась увидеть.
— И что же я увидела? — прошептала я, чувствуя, как внутри дрожит что-то хрупкое.
Он шагнул ближе.
— Ты увидела, что быть сильной — это не значит контролировать всё. Это значит доверять. Отпускать. Позволять другим нести тебя, когда твои ноги подкашиваются. И ты это сделала. Ты не сломалась. Ты расправила крылья.
Я зажмурилась, потому что его слова проникали глубже любых прикосновений.
— А что дальше? — спросила я. — Что будет, когда я перестану бояться?
— Ты не спряталась, — ответил Кай, и его голос был твёрже, чем я ожидала. — Ты осталась. Ты выбрала нас. Но дело не в нас.
Я подняла голову, встретив его взгляд.
— Тогда в чём?
— В том, что ты наконец позволила себе быть настоящей. Не той, кем тебя учили быть, а той, кого ты всегда боялась увидеть.
— И что же я увидела? — прошептала я, чувствуя, как внутри дрожит что-то хрупкое.
Он шагнул ближе.
— Ты увидела, что быть сильной — это не значит контролировать всё. Это значит доверять. Отпускать. Позволять другим нести тебя, когда твои ноги подкашиваются. И ты это сделала. Ты не сломалась. Ты расправила крылья.
Я зажмурилась, потому что его слова проникали глубже любых прикосновений.
— А что дальше? — спросила я. — Что будет, когда я перестану бояться?
Отец Ульяны погиб, и его последняя воля — отдать дочь в дом криминального авторитета Яна. Здесь не говорят о чувствах, здесь решают судьбы. Ян старше, холоден и опасен. Он предлагает Ульяне сделку: брак с его сыном и безопасность. Но с первой минуты между ними проскальзывает нечто большее — ток, от которого немеют пальцы. Он не прикасается к ней, но каждую ночь стоит за дверью её спальни. Она не должна хотеть его. Он не имеет права хотеть её. Но когда Ульяна делает шаг в пропасть, Ян произносит слова, которые меняют всё:
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
— Ты уверена?
— Я уже сказала.
— Я не уйду потом, Ульяна. Если войду в твою комнату сегодня — не уйду никогда.
— Пусть.
Тёмный, чувственный роман о том, как в мире, где нет места любви, она становится единственной настоящей силой.
Выберите полку для книги