Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
В день серебряной годовщины муж поднял бокал и объявил, что уходит к другой.
При гостях. При партнёрах. При нашей дочери.
Он думал, я промолчу, подпишу бумаги и исчезну из жизни, которую сама же помогала строить. Дома, бренд, гости, история семьи — всё должно было остаться ему. Мне — вежливая сумма, молчание и роль женщины, которую красиво убрали из кадра.
Но он ошибся.
В сорок пять я сняла кольцо, забрала старый ключ и уехала в особняк на берегу Волги — туда, где меня никто не ждал. Дом считали развалиной. Бывший — моей ошибкой. Его новая женщина — будущим проектом без моего имени.
А я впервые за много лет решила не возвращать прошлое, а открыть дверь в свою жизнь.
Теперь у Чёрной воды появятся гости, у моей истории — свидетели, у бывшего — причины пожалеть, что он слишком рано решил меня списать.
И только один мужчина не пытается меня спасти. Он просто стоит рядом, пока я учусь быть свободной.
При гостях. При партнёрах. При нашей дочери.
Он думал, я промолчу, подпишу бумаги и исчезну из жизни, которую сама же помогала строить. Дома, бренд, гости, история семьи — всё должно было остаться ему. Мне — вежливая сумма, молчание и роль женщины, которую красиво убрали из кадра.
Но он ошибся.
В сорок пять я сняла кольцо, забрала старый ключ и уехала в особняк на берегу Волги — туда, где меня никто не ждал. Дом считали развалиной. Бывший — моей ошибкой. Его новая женщина — будущим проектом без моего имени.
А я впервые за много лет решила не возвращать прошлое, а открыть дверь в свою жизнь.
Теперь у Чёрной воды появятся гости, у моей истории — свидетели, у бывшего — причины пожалеть, что он слишком рано решил меня списать.
И только один мужчина не пытается меня спасти. Он просто стоит рядом, пока я учусь быть свободной.
Я узнала об измене мужа и той же ночью позвонила его главному конкуренту.
Сделка простая: я помогаю уничтожить бизнес мужа изнутри, Вронский защищает меня при разводе. Три месяца. Фиктивная помолвка.
Но Виктор Вронский не признаёт слова «фиктивно». Он уже выбрал мне гардероб, перевёз в свою спальню и сказал: «Ты моя. И я никому тебя не отдам».
Сделка простая: я помогаю уничтожить бизнес мужа изнутри, Вронский защищает меня при разводе. Три месяца. Фиктивная помолвка.
Но Виктор Вронский не признаёт слова «фиктивно». Он уже выбрал мне гардероб, перевёз в свою спальню и сказал: «Ты моя. И я никому тебя не отдам».
Я сбежала от мужа-тирана в дом его отца, думая, что найду там тишину и покой.
Но в ту же ночь я оказалась между двух мужчин — один сильный и властный, второй горячий и дерзкий. Их руки стирали мою боль, их губы дарили мне то, чего я была лишена годами.
Я хотела забыться, а нашла...
Но в ту же ночь я оказалась между двух мужчин — один сильный и властный, второй горячий и дерзкий. Их руки стирали мою боль, их губы дарили мне то, чего я была лишена годами.
Я хотела забыться, а нашла...
В день нашей годовщины муж поднял бокал и при всех объявил:
— Мы с Ладой разводимся. Я больше не хочу притворяться счастливым мужем.
А справа от него сидела другая. Красивая. Уверенная. Уже почти хозяйка моего места.
Я не устроила истерику. Не просила. Не унижалась. Просто сняла кольцо и ушла, потому что в моей сумке лежал конверт с тайной, которую я собиралась подарить ему в этот вечер.
Я ждала ребёнка.
Теперь он говорит, что имеет право знать. Его мать требует, чтобы я ушла тихо. Его новая женщина предлагает деньги за молчание. А я больше не та удобная жена, которую можно вычеркнуть из жизни за праздничным столом.
Я рожу этого ребёнка.
Но не для него.
— Мы с Ладой разводимся. Я больше не хочу притворяться счастливым мужем.
А справа от него сидела другая. Красивая. Уверенная. Уже почти хозяйка моего места.
Я не устроила истерику. Не просила. Не унижалась. Просто сняла кольцо и ушла, потому что в моей сумке лежал конверт с тайной, которую я собиралась подарить ему в этот вечер.
Я ждала ребёнка.
Теперь он говорит, что имеет право знать. Его мать требует, чтобы я ушла тихо. Его новая женщина предлагает деньги за молчание. А я больше не та удобная жена, которую можно вычеркнуть из жизни за праздничным столом.
Я рожу этого ребёнка.
Но не для него.
В день нашей двадцатой годовщины муж дарит мне не цветы, а беременную любовницу за праздничным столом. Потом блокирует карту, показывает заранее подготовленный развод и предлагает жалкие триста тысяч за двадцать лет моей жизни. Он уверен, что мне некуда идти и я подпишу всё, лишь бы не остаться одной. Но Андрей ошибся: я больше не его удобная жена — и теперь он сам пожалеет, что решил выбросить меня из собственной жизни.
— Куда ты ехала?
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
Дарина подписывает фиктивный брак за четыреста тысяч на лечение матери — и думает, что торгуется с сыном. Но настоящий покупатель — его отец.
— Это фиктивный брак.
Он чуть улыбнулся. Без тепла.
— Фиктивный. Вы не с ним будете, Дарина. Вы будете со мной.
Два брата. Один даёт, другой берёт. И оба уверены, что она принадлежит им. Дарина выбирает не между любовью и деньгами — между двумя видами власти, и цена этого выбора растёт с каждой главой. Жёсткая эротика, где подчинение — не слабость, а решение, которое ещё аукнется.
— Это фиктивный брак.
Он чуть улыбнулся. Без тепла.
— Фиктивный. Вы не с ним будете, Дарина. Вы будете со мной.
Два брата. Один даёт, другой берёт. И оба уверены, что она принадлежит им. Дарина выбирает не между любовью и деньгами — между двумя видами власти, и цена этого выбора растёт с каждой главой. Жёсткая эротика, где подчинение — не слабость, а решение, которое ещё аукнется.
В банке мне сказали, что я умерла.
Счета закрыты. Дом больше не мой. На кладбище стоит могила с моим именем. А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, уже готовится вступить в наследство.
Кирилл не удивился, когда увидел меня живой. Он просто положил передо мной документы и сказал:
— Подпиши развод, Инга. И я верну тебе жизнь.
Но он не просто предал меня. Он стёр меня из мира, занял мой дом чужой женщиной и похоронил под моим именем страшную тайну.
Теперь мне нужно вернуть не только документы, деньги и имя.
Мне нужно узнать, кого похоронили вместо меня.
И доказать мужу, что мёртвая жена может вернуться — не просить, а мстить.
Счета закрыты. Дом больше не мой. На кладбище стоит могила с моим именем. А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, уже готовится вступить в наследство.
Кирилл не удивился, когда увидел меня живой. Он просто положил передо мной документы и сказал:
— Подпиши развод, Инга. И я верну тебе жизнь.
Но он не просто предал меня. Он стёр меня из мира, занял мой дом чужой женщиной и похоронил под моим именем страшную тайну.
Теперь мне нужно вернуть не только документы, деньги и имя.
Мне нужно узнать, кого похоронили вместо меня.
И доказать мужу, что мёртвая жена может вернуться — не просить, а мстить.
Матушка Зоряны больна, и даже старуха-травница не может понять, что за хворь привязалась к женщине. И тогда девушка решает прибегнуть к последнему средству. Приближается ночь Купалы – таинственная и волшебная, и она – последняя надежда Зоряны… Удастся ли ей спасти мать? Кто знает?..
— Саида, поднеси Лии платок. Старшие ждут.
— Зачем?
— Чтобы все видели: ты принимаешь решение мужа.
— Решение? Это теперь так называется?
На семейном торжестве я узнала, что у Рамзана давно есть другая женщина. Её сын зовёт моего мужа отцом, а родня уже приготовила для меня роль мудрой жены, которая сама благословит своё унижение.
Но Лия оказалась не единственной правдой этого вечера.
Мамин сад переписан без моего ведома. Дочь хотят выдать замуж ради чужой сделки. Брат смотрит в пол. Отец требует не позорить семью.
Все уже решили, как мне жить дальше.
И в тот вечер за двадцать лет брака я не спросила ни у кого разрешения.
— Зачем?
— Чтобы все видели: ты принимаешь решение мужа.
— Решение? Это теперь так называется?
На семейном торжестве я узнала, что у Рамзана давно есть другая женщина. Её сын зовёт моего мужа отцом, а родня уже приготовила для меня роль мудрой жены, которая сама благословит своё унижение.
Но Лия оказалась не единственной правдой этого вечера.
Мамин сад переписан без моего ведома. Дочь хотят выдать замуж ради чужой сделки. Брат смотрит в пол. Отец требует не позорить семью.
Все уже решили, как мне жить дальше.
И в тот вечер за двадцать лет брака я не спросила ни у кого разрешения.
Выберите полку для книги