Книги по тегу «новая жизнь»: ""
МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА 99 РУБЛЕЙ ТОЛЬКО В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРОДАЖ 4.04!
— Ваш муж попал в аварию, и он находится в тяжелом состоянии, — говорит врач.
— Насколько его состояние тяжелое? — пересохшими от волнения губами спрашиваю я.
— Он еще не приходил в сознание. Но его младшая сестра пришла в сознание быстро. К счастью, и ее ребенка удалось сохранить.
— Какая сестра? — удивленно задаю вопрос, зная, что никакой сестры у мужа нет.
— Которая с ним и была в момент ДТП. Проводить вас к ней?
По пути в аэропорт муж попал в аварию со своей любовницей. Эти двое перед ее родами решили отдохнуть в Италии. После того, как муж пришел в себя, оказалось, что он не помнит некоторые события своей жизни, в том числе, и любовницу. Что ж, очень удобно. Но я помогу ему вспомнить и пожалеть о том, что он сделал.
— Ваш муж попал в аварию, и он находится в тяжелом состоянии, — говорит врач.
— Насколько его состояние тяжелое? — пересохшими от волнения губами спрашиваю я.
— Он еще не приходил в сознание. Но его младшая сестра пришла в сознание быстро. К счастью, и ее ребенка удалось сохранить.
— Какая сестра? — удивленно задаю вопрос, зная, что никакой сестры у мужа нет.
— Которая с ним и была в момент ДТП. Проводить вас к ней?
По пути в аэропорт муж попал в аварию со своей любовницей. Эти двое перед ее родами решили отдохнуть в Италии. После того, как муж пришел в себя, оказалось, что он не помнит некоторые события своей жизни, в том числе, и любовницу. Что ж, очень удобно. Но я помогу ему вспомнить и пожалеть о том, что он сделал.
Я толкаю дверь медленно и на том самом месте, где еще неделю назад спал я сам - теперь лежит чужой мужчина, а рядом с ним - она, обнаженная, любимая женщина.
Та, которую я все еще называю женой.
Я не сразу понимаю, что именно чувствую. Шок? Отвращение? Боль?
Инна приоткрывает глаза. Взгляд ее не дрожит. Ни страха, ни раскаяния, ни удивления. Только легкая тень усталости, и, возможно, раздражения.
— Ты должен был вернуться завтра, — произносит она спокойно, как будто упрекает меня за сорванный план.
Я даже не знаю, что ответить. Любое слово, сказанное в эту секунду, будет напрасным и глупым.
Макар, просыпаясь, садится на кровати, потягивается, будто просто выспался, и, заметив меня, нахмуривается.
— Черт... — выдыхает он, пряча глаза.
Я все так же стою и не могу пошелохнуться.
— Проваливайте отсюда, — наконец, говорю я чужим голосом.
— Леш... — Инна спускает ноги с кровати и делает шаг ко мне.
— Пошли вон отсюда! - рычу я.
Та, которую я все еще называю женой.
Я не сразу понимаю, что именно чувствую. Шок? Отвращение? Боль?
Инна приоткрывает глаза. Взгляд ее не дрожит. Ни страха, ни раскаяния, ни удивления. Только легкая тень усталости, и, возможно, раздражения.
— Ты должен был вернуться завтра, — произносит она спокойно, как будто упрекает меня за сорванный план.
Я даже не знаю, что ответить. Любое слово, сказанное в эту секунду, будет напрасным и глупым.
Макар, просыпаясь, садится на кровати, потягивается, будто просто выспался, и, заметив меня, нахмуривается.
— Черт... — выдыхает он, пряча глаза.
Я все так же стою и не могу пошелохнуться.
— Проваливайте отсюда, — наконец, говорю я чужим голосом.
— Леш... — Инна спускает ноги с кровати и делает шаг ко мне.
— Пошли вон отсюда! - рычу я.
— Ты не имеешь права! Это моя дочь!
— Ошибаешься. Ты её бросил. И теперь никому не нужен.
— Я просто ошибся…
— Нет, Олег. Ты предал. А я таких назад не беру.
Он ушёл к любовнице, когда нашей дочери было десять.
Вернулся — нищий, виноватый, но всё ещё наглый.
Думал, я упаду в ноги? Нет. Я поднялась. И перешагнула.
Я не жертва. Я — мать. Женщина. Человек, у которого есть границы.
И в моём доме — больше нет места тем, кто однажды плюнул мне в душу.
— Ошибаешься. Ты её бросил. И теперь никому не нужен.
— Я просто ошибся…
— Нет, Олег. Ты предал. А я таких назад не беру.
Он ушёл к любовнице, когда нашей дочери было десять.
Вернулся — нищий, виноватый, но всё ещё наглый.
Думал, я упаду в ноги? Нет. Я поднялась. И перешагнула.
Я не жертва. Я — мать. Женщина. Человек, у которого есть границы.
И в моём доме — больше нет места тем, кто однажды плюнул мне в душу.
Передо мной стоял огромный, чёрный волк, с жёлтыми глазами и пристально смотрел на меня. Ухмыльнувшись, я посмотрела на него с мольбой и сказала четко: - Убей меня.
Юля приложилась щекой к его ладони и закрыла глаза.
— Я так устала скрываться, — прошептала она. — Хочется, чтобы все знали...
— Еще чуть-чуть, — Игорь наклонился и поцеловал ее в макушку. — Я все устрою. Обещаю.
Мир вокруг меня замер. Дыхание перехватило, сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всем доме. Холодный паркет под босыми ногами, боль в висках, которая стала еще сильнее, и картина в дверном проеме, которую мой мозг никак не мог обработать.
Мой муж гладил мою сестру по волосам. Шептал ей нежности. Целовал. Говорил о том, что скоро все изменится.
Что это значило?
— Я так устала скрываться, — прошептала она. — Хочется, чтобы все знали...
— Еще чуть-чуть, — Игорь наклонился и поцеловал ее в макушку. — Я все устрою. Обещаю.
Мир вокруг меня замер. Дыхание перехватило, сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всем доме. Холодный паркет под босыми ногами, боль в висках, которая стала еще сильнее, и картина в дверном проеме, которую мой мозг никак не мог обработать.
Мой муж гладил мою сестру по волосам. Шептал ей нежности. Целовал. Говорил о том, что скоро все изменится.
Что это значило?
"Спасибо за вчера, мой герой. Твоя котёнок 💋"
Мир остановился.
Я перечитала записку три раза, будто надеялась, что слова изменятся, что я что-то неправильно поняла. Но нет. "Мой герой". "Твоя котёнок". И этот поцелуй в конце, нарисованный рукой моей сестры.
Рубашка выпала из рук и упала на пол. Я опустилась следом, сжимая в пальцах эту проклятую записку, и впервые за месяцы дала волю слезам.
Они лгали мне. Оба. Мой муж и моя сестра лгали мне в лицо, а я, как дура, верила каждому слову, продолжала играть роль понимающей жены и заботливой старшей сестры.
"Твоя котёнок".
Семь лет брака рухнули в одну секунду.
Мир остановился.
Я перечитала записку три раза, будто надеялась, что слова изменятся, что я что-то неправильно поняла. Но нет. "Мой герой". "Твоя котёнок". И этот поцелуй в конце, нарисованный рукой моей сестры.
Рубашка выпала из рук и упала на пол. Я опустилась следом, сжимая в пальцах эту проклятую записку, и впервые за месяцы дала волю слезам.
Они лгали мне. Оба. Мой муж и моя сестра лгали мне в лицо, а я, как дура, верила каждому слову, продолжала играть роль понимающей жены и заботливой старшей сестры.
"Твоя котёнок".
Семь лет брака рухнули в одну секунду.
💛💛💛
— Ну хоть куда-то сгодились её яблоки, — презрительно и звонко фыркнула Кристина, стоя совершенно голой в нашей ванной.
В моей, чёрт побери, ванной!
— Тебе нравится, милый? Грудь хорошо смотрится?
Милый? Это что, шутка такая?!
— Не то слово, — ответил ей низкий, до боли знакомый голос мужа, заставляя внутренности свернуться тугим узлом. — Ты такая раскованная… Машка бы никогда не позволила себе такое.
— Да куда уж ей, — кокетливо рассмеялась подруга. —Что вас вообще в браке держит?
— Не начинай, Кристин. Ты тут не для того, чтобы рассуждать о моем браке. Займи рот чем-то более полезным…
После этих слов в ушах зашумело, будто в голове сорвало какую-то плотину.
Нравится доедать огрызки?! Да подавитесь вы оба! Чтоб это все у вас поперек горла встало!
Не прощу!
💛💛💛
— Ну хоть куда-то сгодились её яблоки, — презрительно и звонко фыркнула Кристина, стоя совершенно голой в нашей ванной.
В моей, чёрт побери, ванной!
— Тебе нравится, милый? Грудь хорошо смотрится?
Милый? Это что, шутка такая?!
— Не то слово, — ответил ей низкий, до боли знакомый голос мужа, заставляя внутренности свернуться тугим узлом. — Ты такая раскованная… Машка бы никогда не позволила себе такое.
— Да куда уж ей, — кокетливо рассмеялась подруга. —Что вас вообще в браке держит?
— Не начинай, Кристин. Ты тут не для того, чтобы рассуждать о моем браке. Займи рот чем-то более полезным…
После этих слов в ушах зашумело, будто в голове сорвало какую-то плотину.
Нравится доедать огрызки?! Да подавитесь вы оба! Чтоб это все у вас поперек горла встало!
Не прощу!
💛💛💛
Мой рейс в Шереметьево задерживался по техническим причинам на несколько часов.
Я решила пройтись по бутикам "Дьюти-фри".
Но вдруг мой взгляд остановился на, "до боли" знакомой фигуре со спины.
Рубашка "с пальмами" сбивала с толку.
- Илья? Муж мой! Ты как здесь оказался?
- А, я ?...Ну планы изменились.
- В смысле? И что у тебя за вид? Весь в пальмах! Обезьянок не хватает, хотя одна под рубашкой! Ты же в командировке в Питере!
- Очень долго объяснять пожалуй, - его голос дрожал.
Я даже заволновалась, всё ли с ним в порядке?
Но тут к нам "подлетела" девушка на высоченных каблуках, на "полусогнутых" от этого ногах!
- Дорогая, это Вика, она моя секретарша. Она "отбилась" от своей туристической группы. Она попросила меня помочь. И с ней долететь до острова Пхукет.
- Ты наверное думаешь я в это поверю?
- "Заяц", кто эта женщина? Я сейчас ничего не понимаю! - воскликнула его любовница.
- Это не женщина! Это моя жена!
- Ты же говорил, вы давно в разводе?!
Я решила пройтись по бутикам "Дьюти-фри".
Но вдруг мой взгляд остановился на, "до боли" знакомой фигуре со спины.
Рубашка "с пальмами" сбивала с толку.
- Илья? Муж мой! Ты как здесь оказался?
- А, я ?...Ну планы изменились.
- В смысле? И что у тебя за вид? Весь в пальмах! Обезьянок не хватает, хотя одна под рубашкой! Ты же в командировке в Питере!
- Очень долго объяснять пожалуй, - его голос дрожал.
Я даже заволновалась, всё ли с ним в порядке?
Но тут к нам "подлетела" девушка на высоченных каблуках, на "полусогнутых" от этого ногах!
- Дорогая, это Вика, она моя секретарша. Она "отбилась" от своей туристической группы. Она попросила меня помочь. И с ней долететь до острова Пхукет.
- Ты наверное думаешь я в это поверю?
- "Заяц", кто эта женщина? Я сейчас ничего не понимаю! - воскликнула его любовница.
- Это не женщина! Это моя жена!
- Ты же говорил, вы давно в разводе?!
— «Спасибо за ночь»? Это так теперь у вас дежурства называются?
— Саня, ты всё не так поняла…
— Не так? Полгода вранья — это я придумала?
Я слушала его оправдания и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Жить с человеком, который улыбается тебе дома и идёт к другой за дверью… это хуже, чем предательство.
Каждое слово — нож. Каждая пауза — ещё одно признание без слов.
Я не знаю, как пережить это. Но знаю одно: терпеть не стану.
— Саня, ты всё не так поняла…
— Не так? Полгода вранья — это я придумала?
Я слушала его оправдания и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Жить с человеком, который улыбается тебе дома и идёт к другой за дверью… это хуже, чем предательство.
Каждое слово — нож. Каждая пауза — ещё одно признание без слов.
Я не знаю, как пережить это. Но знаю одно: терпеть не стану.
— Вот это поворот!!! — мой голос дрожит, словно лист на ветру.
Виталя отступает от неё, но в его глазах нет ни капли раскаяния. Только тупая пустота.
— Здравствуй, любимая! — его слова хлещут меня, как пощёчины. — Рад тебя видеть, ты как раз вовремя! Мы с Алисой только-только обсудили твою никчемность, как женщины и полную несостоятельность в постели. О, я и про нашего погибшего ребенка не забыл упомянуть.
Виталя отступает от неё, но в его глазах нет ни капли раскаяния. Только тупая пустота.
— Здравствуй, любимая! — его слова хлещут меня, как пощёчины. — Рад тебя видеть, ты как раз вовремя! Мы с Алисой только-только обсудили твою никчемность, как женщины и полную несостоятельность в постели. О, я и про нашего погибшего ребенка не забыл упомянуть.
Выберите полку для книги