Книги по тегу «общий ребенок»: ""
Мы с мужем давно мечтали о ребёнке, и инсеминация оказалась единственным выходом. Судьба сыграла со мной жестокую шутку: после процедуры я случайно узнала, что материал, который мне подсадили, принадлежит не моему мужу, а его начальнику – могущественному и влиятельному генералу, который даже не подозревает о произошедшем…
– Ромка - мой наследник, так что давай заключим сделку. Мальчику нужны хорошие условия жизни, тебе нужен сын.
- У нас будет фиктивный брак, я правильно понимаю?
– Да
– Я могу подумать?
– Нет, я забираю вас сегодня. Мне не нравится эта квартира, этот район и хлипкий замок на двери, который можно открыть отверткой. У тебя нет выхода, Вера, соглашайся.
В клинике мне сделали ЭКО, но ошиблись с донором. Это выяснилось через два года и донор предъявил права на отцовство. Он хочет растить моего сына и требует стать его фиктивной женой. Если откажусь, могу остаться без ребенка.
- У нас будет фиктивный брак, я правильно понимаю?
– Да
– Я могу подумать?
– Нет, я забираю вас сегодня. Мне не нравится эта квартира, этот район и хлипкий замок на двери, который можно открыть отверткой. У тебя нет выхода, Вера, соглашайся.
В клинике мне сделали ЭКО, но ошиблись с донором. Это выяснилось через два года и донор предъявил права на отцовство. Он хочет растить моего сына и требует стать его фиктивной женой. Если откажусь, могу остаться без ребенка.
— Я лечилась у вашей бывшей жены в клинике… — незнакомка замолкает на секунду, как будто ей трудно продолжать. — И она украла у меня яйцеклетку.
Из-за своей работы я многое повидал, но такого ещё не было. Бывает, что сумасшедшие приходят в участок, пишут странные заявления, но чтобы прямо к моему порогу, с утра пораньше…
— Вы серьёзно? — я смотрю на неё, поднимая бровь. — Я даже не знаю, как это комментировать. Вы понимаете, как всё это звучит?
Девушка кивает, слёзы бегут по её щекам, но она продолжает:
— Я понимаю, как это звучит, но это правда. Ваш сын… Кирилл… это и мой сын тоже!
Из-за своей работы я многое повидал, но такого ещё не было. Бывает, что сумасшедшие приходят в участок, пишут странные заявления, но чтобы прямо к моему порогу, с утра пораньше…
— Вы серьёзно? — я смотрю на неё, поднимая бровь. — Я даже не знаю, как это комментировать. Вы понимаете, как всё это звучит?
Девушка кивает, слёзы бегут по её щекам, но она продолжает:
— Я понимаю, как это звучит, но это правда. Ваш сын… Кирилл… это и мой сын тоже!
– Я не понимаю. Как ты могла забеременеть?! – спрашивает удивленно сестра.
– Чудеса случаются, Валь. Просто случаются…
– Странно, что у тебя получилось, ты же… старородящая…
– В смысле старородящая?!
– Тебе двадцать восемь! Планируешь рассказать мужу?
– Конечно! Влад должен знать! Обрадуется… Боже, как же он обрадуется… – отвечаю радостно, ощущая, как у меня в животе тепло разливается.
– Как раз об этом… Я все думала… говорить тебе или нет… рассказывать правду или позволить, чтобы ты и дальше в розовых очках по миру ходила…
– Что?! Валя, я тебя не понимаю. Поясни…
– Ладно. Чего уж скрывать. Ты все равно все и так узнаешь…
Сестра показывает мне фото… а у меня… от одного взгляда на проклятое изображение у меня сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слезы…
Почти десять лет брака. Известие о долгожданной беременности и… предательство любимого мужа.
Моя жизнь рушится в один день, а во мне зарождается лишь одно яркое чувство: отомстить предателю!
– Чудеса случаются, Валь. Просто случаются…
– Странно, что у тебя получилось, ты же… старородящая…
– В смысле старородящая?!
– Тебе двадцать восемь! Планируешь рассказать мужу?
– Конечно! Влад должен знать! Обрадуется… Боже, как же он обрадуется… – отвечаю радостно, ощущая, как у меня в животе тепло разливается.
– Как раз об этом… Я все думала… говорить тебе или нет… рассказывать правду или позволить, чтобы ты и дальше в розовых очках по миру ходила…
– Что?! Валя, я тебя не понимаю. Поясни…
– Ладно. Чего уж скрывать. Ты все равно все и так узнаешь…
Сестра показывает мне фото… а у меня… от одного взгляда на проклятое изображение у меня сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слезы…
Почти десять лет брака. Известие о долгожданной беременности и… предательство любимого мужа.
Моя жизнь рушится в один день, а во мне зарождается лишь одно яркое чувство: отомстить предателю!
— Выключите эту гадость! — кричит какая-то родственница, — Невесте же плохо! Леночка сейчас сознание потеряет!
На моей свадьбе, проектор со всеми подробностями воспроизводит видео, на котором мужчина страстно занимается любовью с женщиной.
И этот мужчина — мой муж.
***
В день свадьбы вместо поздравлений я получила видео - доказательство измены моего мужа.
Мне пришлось уйти от предателя, разорвать с ним все связи, но через несколько лет он нашел меня там, где я ожидала его меньше всего.
И теперь мне нужно сберечь от него самую главную тайну…
На моей свадьбе, проектор со всеми подробностями воспроизводит видео, на котором мужчина страстно занимается любовью с женщиной.
И этот мужчина — мой муж.
***
В день свадьбы вместо поздравлений я получила видео - доказательство измены моего мужа.
Мне пришлось уйти от предателя, разорвать с ним все связи, но через несколько лет он нашел меня там, где я ожидала его меньше всего.
И теперь мне нужно сберечь от него самую главную тайну…
- Ты. Вонючий. Изменник!
- Крис, какого…
- И угораздило же меня влюбится в такого конченного…
- Полегче, - Костя касается меня свободной рукой, но я тут же вскидываю биту и бью его, куда попаду. Он прикрывается своим веником, но делает только хуже. Шипы роз вместе с ударом битой – тот ещё коктейль.
- Дура, что ли?!
Выхватываю букет из его рук и бью его уже им. Биту жалко об этого урода ломать. В какой-то миг, когда от букета остались только палки, а мы белыми лепестками засыпаны с ног до головы, покрыт пол и даже часть подъезда, Костя, исхитрившись, хватает меня, прижимает к стене в стремлении остановить это безумие.
Его глаза, цвета дорогого коньяка, пылают яростью. Он зол. По щеке мажора, из царапины от роз стекает тоненькая струйка крови. Он пахнет мужиком – одеколон, вроде сигареты и освежающие леденцы. Педант и чистюля. Точно убирает все улики после своих шлюх!
- Крис, какого…
- И угораздило же меня влюбится в такого конченного…
- Полегче, - Костя касается меня свободной рукой, но я тут же вскидываю биту и бью его, куда попаду. Он прикрывается своим веником, но делает только хуже. Шипы роз вместе с ударом битой – тот ещё коктейль.
- Дура, что ли?!
Выхватываю букет из его рук и бью его уже им. Биту жалко об этого урода ломать. В какой-то миг, когда от букета остались только палки, а мы белыми лепестками засыпаны с ног до головы, покрыт пол и даже часть подъезда, Костя, исхитрившись, хватает меня, прижимает к стене в стремлении остановить это безумие.
Его глаза, цвета дорогого коньяка, пылают яростью. Он зол. По щеке мажора, из царапины от роз стекает тоненькая струйка крови. Он пахнет мужиком – одеколон, вроде сигареты и освежающие леденцы. Педант и чистюля. Точно убирает все улики после своих шлюх!
— Артем, мне надо тебе кое-что сказать, — шепчу непослушными губами.
Но лучший друг брата замирает… смотрит на мою татуировку.
— Так это ты была в ту ночь, — проговаривает он и отшатывается от меня.
— Тём, — прикасаюсь к его спине, но он скидывает мою руку.
— Арина от меня, да? — впервые смотрит на меня, и я вижу в его глазах боль. — Она моя дочь, Ален?
Киваю. И жду, что будет дальше…
Но лучший друг брата замирает… смотрит на мою татуировку.
— Так это ты была в ту ночь, — проговаривает он и отшатывается от меня.
— Тём, — прикасаюсь к его спине, но он скидывает мою руку.
— Арина от меня, да? — впервые смотрит на меня, и я вижу в его глазах боль. — Она моя дочь, Ален?
Киваю. И жду, что будет дальше…
– Что ты здесь делаешь? Где Олег?
С удивлением гляжу на подругу, которую обнаружила в нашем доме. Она никогда не приходила без приглашения.
– Ушёл гулять с дочкой, – отвечает подруга.
– Ты не сказала, что заглянешь.
– Я предупредила Олега, – не смотрит на меня.
– Что-то случилось?
– Не строй из себя дуру! – шипит она. – Ты прекрасно знаешь, что виновата! Из-за твоей ошибки я больше не могу...
– Послушай... – ком в горле. – Есть и другие варианты стать мамой.
– Это да, – вдруг соглашается подруга. – Конечно есть. И один из них я реализую прямо сейчас. – Цедит мне в лицо: – Это всё будет моим. Твой дом. Твой муж. И твоя дочь!
Муж и подруга предали меня. Выставили из дома, отняли дочь. Я была наивной и доверчивой, ни в ком не видела зла, была ко всем добра. Но я не оставлю измену без ответа. Они заплатят мне за всё!
С удивлением гляжу на подругу, которую обнаружила в нашем доме. Она никогда не приходила без приглашения.
– Ушёл гулять с дочкой, – отвечает подруга.
– Ты не сказала, что заглянешь.
– Я предупредила Олега, – не смотрит на меня.
– Что-то случилось?
– Не строй из себя дуру! – шипит она. – Ты прекрасно знаешь, что виновата! Из-за твоей ошибки я больше не могу...
– Послушай... – ком в горле. – Есть и другие варианты стать мамой.
– Это да, – вдруг соглашается подруга. – Конечно есть. И один из них я реализую прямо сейчас. – Цедит мне в лицо: – Это всё будет моим. Твой дом. Твой муж. И твоя дочь!
Муж и подруга предали меня. Выставили из дома, отняли дочь. Я была наивной и доверчивой, ни в ком не видела зла, была ко всем добра. Но я не оставлю измену без ответа. Они заплатят мне за всё!
Мой сын сорвал важное совещание, навел шороха в офисе и разукрасил машину нового директора. По совместительству моего бывшего. Четыре года назад Роман Борзовский бросил меня и укатил за границу. А я осталась без денег, еще и беременная.
Он не знает, что Ваня его сын. И, надеюсь, никогда не узнает, потому что с его деньгами и связями… страшно подумать, что он может сделать.
— Как рассчитываться-то будешь, Полина? — нагло, как умеет, заявляет он. — Машина требует покраски. Тут придется растворителем поработать, как бы оригинальная краска не слезла.
— Рассчитываться? — бормочу я. — Чем? Кем?
— Кем? — переспрашивает Рома и окидывает меня еще более заинтересованным взглядом. — Такой вариант, признаться, я не рассматривал, но можем обсудить.
Он не знает, что Ваня его сын. И, надеюсь, никогда не узнает, потому что с его деньгами и связями… страшно подумать, что он может сделать.
— Как рассчитываться-то будешь, Полина? — нагло, как умеет, заявляет он. — Машина требует покраски. Тут придется растворителем поработать, как бы оригинальная краска не слезла.
— Рассчитываться? — бормочу я. — Чем? Кем?
— Кем? — переспрашивает Рома и окидывает меня еще более заинтересованным взглядом. — Такой вариант, признаться, я не рассматривал, но можем обсудить.
— Мам, а Дед Мороз все жевания исповняет?
Вопрос моей дочери казался таким безобидным, пока она не озвучила, какое именно у нее желание.
— Он может подарить мне папу?
До Нового года чуть больше месяца, но, кажется, к нам Дед Мороз приходит раньше. Иначе как объяснить то, что желание моей Снежинки исполнилось?
Я вижу ее стоящей рядом с отцом. Не понять то, что они родные, невозможно — у обоих очень редкий цвет глаз. Серебристо-голубые, почти белые, с темно-серым ободком вокруг радужки.
Я в ужасе думаю, что делать, как обезопасить себя и своего ребенка от внимания красавца-турка, который когда-то подло бросил меня, даже не сказав прости-прощай.
Но его поведение ставит меня в тупик!
Исмаил делает вид, что не помнит меня!
А может… Может быть, и не нужно, чтобы он знал, что мы были близки?
Но как быть, если моя дочь уже мечтает о таком отце?
— Мамотька, вот бы он на тебе вженився! Я была бы самая счастливая!
Бывший решил, что он отец моей дочери, но меня он не узнает.
Вопрос моей дочери казался таким безобидным, пока она не озвучила, какое именно у нее желание.
— Он может подарить мне папу?
До Нового года чуть больше месяца, но, кажется, к нам Дед Мороз приходит раньше. Иначе как объяснить то, что желание моей Снежинки исполнилось?
Я вижу ее стоящей рядом с отцом. Не понять то, что они родные, невозможно — у обоих очень редкий цвет глаз. Серебристо-голубые, почти белые, с темно-серым ободком вокруг радужки.
Я в ужасе думаю, что делать, как обезопасить себя и своего ребенка от внимания красавца-турка, который когда-то подло бросил меня, даже не сказав прости-прощай.
Но его поведение ставит меня в тупик!
Исмаил делает вид, что не помнит меня!
А может… Может быть, и не нужно, чтобы он знал, что мы были близки?
Но как быть, если моя дочь уже мечтает о таком отце?
— Мамотька, вот бы он на тебе вженився! Я была бы самая счастливая!
Бывший решил, что он отец моей дочери, но меня он не узнает.
Выберите полку для книги