Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
— Так ещё со мной никто не знакомился, зайчонок.
— П-послушайте, мы ведь может договорить? Я… я заплачу
— Знаешь, принцесса, — его голос становится ниже, тягучее. — Есть разные способы решить вопрос. Деньги — это скучно. Бумажки, цифры, банковские переводы - слишком банальны. А вот живые эмоции... это интереснее.
***
Я просто перепутала машину. Ну, бывает. В темноте все номера одинаковые, особенно когда подруга просит «помочь бывшему отомстить».
А он решил, что я — его личная игрушка. Долг — три миллиона. Или одна ночь с ним. Я выбрала работу на него.
Но он смотрит так, будто я уже выбрала другое. А еще он при мне постоянно без рубашки ходит…
— П-послушайте, мы ведь может договорить? Я… я заплачу
— Знаешь, принцесса, — его голос становится ниже, тягучее. — Есть разные способы решить вопрос. Деньги — это скучно. Бумажки, цифры, банковские переводы - слишком банальны. А вот живые эмоции... это интереснее.
***
Я просто перепутала машину. Ну, бывает. В темноте все номера одинаковые, особенно когда подруга просит «помочь бывшему отомстить».
А он решил, что я — его личная игрушка. Долг — три миллиона. Или одна ночь с ним. Я выбрала работу на него.
Но он смотрит так, будто я уже выбрала другое. А еще он при мне постоянно без рубашки ходит…
Кто сидел на моём стуле и сломал его? Кто съел мою жареную картошку и не оставил мне ни крошки? Кто спит в моей постели и пахнет ванилью?
Я — полковник полиции Медведев, и я не верю в сказки. Я верю в Уголовный кодекс и тишину. Но все совпадения неслучайны.
Сначала она пробралась в мой дом, съела всю мою еду, сломала любимое кресло, вылила всю горячую воду из бойлера, нагло завалилась спать в мою кровать… а теперь ещё и в голову мою пытается пробраться.
Да ну на фиг! У меня табельное, скверный характер и я не ем сельдерей. Кто-нибудь, спасите полковника, пока эта Машенька не довела меня до ЗАГСа... то есть, до ручки!
Я — полковник полиции Медведев, и я не верю в сказки. Я верю в Уголовный кодекс и тишину. Но все совпадения неслучайны.
Сначала она пробралась в мой дом, съела всю мою еду, сломала любимое кресло, вылила всю горячую воду из бойлера, нагло завалилась спать в мою кровать… а теперь ещё и в голову мою пытается пробраться.
Да ну на фиг! У меня табельное, скверный характер и я не ем сельдерей. Кто-нибудь, спасите полковника, пока эта Машенька не довела меня до ЗАГСа... то есть, до ручки!
– Ваша личная драма повлияла на вашу работоспособность, Иванова. И если это так… если причина в этом… я готов помочь.
Я смотрела на босса в полном, абсолютном шоке. Мозг отказывался переваривать услышанное.
«Помочь»? Что это значит? Отправить в оплачиваемый отпуск? Выписать премию к психологу?
Его тон не обещал ничего столь милосердного.
– Если проблема… в отсутствии постоянного партнера, то… то я готов стать им.
Я услышала слова, но их смысл отскакивал от сознания.
Какое-то безумие. Шутка? Изощренная проверка на профпригодность?
– П-простите, Ренат Ильдарович, но… я не п-понимаю. Чего вы хотите?
Босс резко зашагал ко мне через весь кабинет, навис над креслом, в котором я застыла, и произнес четко, отчеканивая каждое слово:
– Я хочу вас...
Ну, ничего себе, заявочка…
..─•❀•─..
🎧Есть аудио ОЗВУЧКА глав!
Я смотрела на босса в полном, абсолютном шоке. Мозг отказывался переваривать услышанное.
«Помочь»? Что это значит? Отправить в оплачиваемый отпуск? Выписать премию к психологу?
Его тон не обещал ничего столь милосердного.
– Если проблема… в отсутствии постоянного партнера, то… то я готов стать им.
Я услышала слова, но их смысл отскакивал от сознания.
Какое-то безумие. Шутка? Изощренная проверка на профпригодность?
– П-простите, Ренат Ильдарович, но… я не п-понимаю. Чего вы хотите?
Босс резко зашагал ко мне через весь кабинет, навис над креслом, в котором я застыла, и произнес четко, отчеканивая каждое слово:
– Я хочу вас...
Ну, ничего себе, заявочка…
..─•❀•─..
🎧Есть аудио ОЗВУЧКА глав!
Такого праздника 8 марта у меня не было ещё никогда. Сначала моя сестра укатила к своему парню, заперев меня одну в квартире без связи. Потом я обнаружила на своём балконе соседа сверху, которого всю жизнь терпеть не могла.
Но это ещё не всё. Он был там голый! Стучал в окно и умолял его впустить!
А на улице, несмотря на раннюю весну, стоял мороз...
Но это ещё не всё. Он был там голый! Стучал в окно и умолял его впустить!
А на улице, несмотря на раннюю весну, стоял мороз...
Бабушка всегда говорит: «Неизвестно, где найдёшь, а где потеряешь».
По её теории, я должна была встретить принца, но судьба подкинула мне Никиту. Этот тип — сплошной ред флаг: холодный, властный, душный до невозможности. Однако стоит ему посмотреть на меня, как воздух вокруг начинает буквально искрить, а моё бедное сердце выскакивать из груди.
«Дорогой дневник, что происходит? Почему этот тип вызывает у меня только одно желание — проверить, насколько он горяч на самом деле? И, ради всего святого, что будет дальше?»
Она — неунывающая авантюристка, само воплощение хаоса.
Он — непробиваемый айсберг: вместо чувств у него протоколы защиты, а вместо сердца — камень.
Она взорвет его жизнь неоновыми красками, даже если он об этом не просил, а он — вправит ей мозги или хотя бы научит переходить дорогу на зелёный свет.
Он её Кольт, она — его Асечка.
По её теории, я должна была встретить принца, но судьба подкинула мне Никиту. Этот тип — сплошной ред флаг: холодный, властный, душный до невозможности. Однако стоит ему посмотреть на меня, как воздух вокруг начинает буквально искрить, а моё бедное сердце выскакивать из груди.
«Дорогой дневник, что происходит? Почему этот тип вызывает у меня только одно желание — проверить, насколько он горяч на самом деле? И, ради всего святого, что будет дальше?»
Она — неунывающая авантюристка, само воплощение хаоса.
Он — непробиваемый айсберг: вместо чувств у него протоколы защиты, а вместо сердца — камень.
Она взорвет его жизнь неоновыми красками, даже если он об этом не просил, а он — вправит ей мозги или хотя бы научит переходить дорогу на зелёный свет.
Он её Кольт, она — его Асечка.
– Лжец! – пихаю негодяя ладонями в каменную грудь. – Ты приехал, чтобы обманом выкупить у меня землю. Втерся в доверие, поселился тут, как у себя дома.
Влюбил меня в себя…
– Еще и угрожать посмел!
– Все не так, Богдана, – пронзительно смотрит черными глазами. – Я никогда не угрожал тебе. А тот, кто это сделал, уже наказан.
Хватает за руки, дергает на себя, сжимает в объятиях.
Пытаюсь вырваться, но силы неравны. И даже мой «шикарный» вес не помогает противостоять этой махине, сплошь состоящей из мышц.
– О, папа, ты уже тетю Богдану замуж зовешь? – влетает на кухню Алиса, дочка этого… предателя.
Если сейчас тут еще и мой сын появится, это будет полным фиаско.
– Фоточку на память, – девочка снимает нас на свой телефон. – Опубликовать…
– Нет! – произносим с Рустамом хором.
Уже на следующий день только ленивый не комментирует это фото.
А на пороге моей мини-гостиницы появляется бывший муж.
– Приехал лично убедиться в том, что такая толстуха, как ты, кому-то приглянулась.
Влюбил меня в себя…
– Еще и угрожать посмел!
– Все не так, Богдана, – пронзительно смотрит черными глазами. – Я никогда не угрожал тебе. А тот, кто это сделал, уже наказан.
Хватает за руки, дергает на себя, сжимает в объятиях.
Пытаюсь вырваться, но силы неравны. И даже мой «шикарный» вес не помогает противостоять этой махине, сплошь состоящей из мышц.
– О, папа, ты уже тетю Богдану замуж зовешь? – влетает на кухню Алиса, дочка этого… предателя.
Если сейчас тут еще и мой сын появится, это будет полным фиаско.
– Фоточку на память, – девочка снимает нас на свой телефон. – Опубликовать…
– Нет! – произносим с Рустамом хором.
Уже на следующий день только ленивый не комментирует это фото.
А на пороге моей мини-гостиницы появляется бывший муж.
– Приехал лично убедиться в том, что такая толстуха, как ты, кому-то приглянулась.
Я под руку подхватил длинноногую девку и грубо вывел на улицу.
— Полегче, Здоровяк! — огрызнулась она, когда же мы завернули за угол клуба, и я толкнул её к стене.
— Ты кто такая, чёрт возьми? — спросил я, с интересом разглядывая смазливую девчонку.
— Подсказка, крепыш: твоя спасительница, — словно издевалась надо мной, расплывшись в улыбке.
— На кой хрен ты за меня вписалась? — повысил голос. Не понимаю почему, но эта выходка выбила меня из колеи. Она заплатила бабки.
Вместо слов она вновь достала кошелек. Из него выпорхнули купюры, словно оскорбление, и полетели в мою сторону. Никто, кроме нас двоих, не стал свидетелем этой сцены. Я не отводил взгляда от этой женщины, и её обиженный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.
— Здоровяк, я тебя покупаю, — произносит эта чокнутая. Отношение ко мне как к какой-то легкодоступной девке. Она в своём уме?
— Полегче, Здоровяк! — огрызнулась она, когда же мы завернули за угол клуба, и я толкнул её к стене.
— Ты кто такая, чёрт возьми? — спросил я, с интересом разглядывая смазливую девчонку.
— Подсказка, крепыш: твоя спасительница, — словно издевалась надо мной, расплывшись в улыбке.
— На кой хрен ты за меня вписалась? — повысил голос. Не понимаю почему, но эта выходка выбила меня из колеи. Она заплатила бабки.
Вместо слов она вновь достала кошелек. Из него выпорхнули купюры, словно оскорбление, и полетели в мою сторону. Никто, кроме нас двоих, не стал свидетелем этой сцены. Я не отводил взгляда от этой женщины, и её обиженный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.
— Здоровяк, я тебя покупаю, — произносит эта чокнутая. Отношение ко мне как к какой-то легкодоступной девке. Она в своём уме?
"— Твой контракт принадлежит мне, — его голос вибрирует от ярости. — И я рекомендую добавить в наше общение хотя бы немного тепла.
— А вы скажите руководству, что я вас не устраиваю, Александр Александрович. Одно ваше слово — и вы больше никогда меня не увидите."
Год назад, пытаясь заглушить боль от жестокой измены, я совершила самую большую глупость — провела ночь со случайным незнакомцем и сбежала на рассвете. Красивый, богатый циник... Я была уверена, что он и не вспомнит моего имени.
Но судьба сыграла со мной злую шутку. Суровый вердикт врача: «Беременность. Аборт в вашем случае — это смерть».
Я выстояла. Научилась быть сильной матерью-одиночкой ради своего маленького сына. Спустя год я устроилась на отличную работу, но контракт века превратился в капкан. Нашим главным заказчиком и моим круглосуточным кошмаром стал ОН — Александр Смирнов. Мне нельзя терять работу, мне придется подчиняться ему 24/7. Но самое страшное — мой годовалый малыш растет точной копией своего отца...
— А вы скажите руководству, что я вас не устраиваю, Александр Александрович. Одно ваше слово — и вы больше никогда меня не увидите."
Год назад, пытаясь заглушить боль от жестокой измены, я совершила самую большую глупость — провела ночь со случайным незнакомцем и сбежала на рассвете. Красивый, богатый циник... Я была уверена, что он и не вспомнит моего имени.
Но судьба сыграла со мной злую шутку. Суровый вердикт врача: «Беременность. Аборт в вашем случае — это смерть».
Я выстояла. Научилась быть сильной матерью-одиночкой ради своего маленького сына. Спустя год я устроилась на отличную работу, но контракт века превратился в капкан. Нашим главным заказчиком и моим круглосуточным кошмаром стал ОН — Александр Смирнов. Мне нельзя терять работу, мне придется подчиняться ему 24/7. Но самое страшное — мой годовалый малыш растет точной копией своего отца...
Он ворвался в мою жизнь с моими стрингами в руках, потребовал идти к его жене и объясниться. Далеко и надолго послала этого идиота. Мне не было дела до его проблем, его брака, его жизни, и до всех тех, кого он таскал к себе домой.
Я захлопнула дверь и забыла о существовании соседа-бабника.
А потом ОН явился снова. Ворвался туда, где я задыхалась от страха, и вытащил меня, не спрашивая разрешения.
Я ненавижу, его шутки, его запах и каким взглядом смотрит на меня. Но когда его руки снова прикасаются — не хочу, чтобы отпускал. Даже если этот мужчина чей-то муж.
Я захлопнула дверь и забыла о существовании соседа-бабника.
А потом ОН явился снова. Ворвался туда, где я задыхалась от страха, и вытащил меня, не спрашивая разрешения.
Я ненавижу, его шутки, его запах и каким взглядом смотрит на меня. Но когда его руки снова прикасаются — не хочу, чтобы отпускал. Даже если этот мужчина чей-то муж.
Жизнь Анны представляла собой диссертацию, микроскоп и твердое желание убедиться в том, что волки обладают биохимической эмпатией.
Жизнь Рагнара — двести лет одиночества, власть над Северными землями и война с волками Юга.
Когда портал из лаборатории переносит Анну в мир двух лун, ее научная картина мира разбивается вдребезги о клыки Альфы, который видит в ней свою истинную пару — ту единственную, чье имя выжжено на его душе самой судьбой.
То же самое чувствует и Анна, и с каждой ночью грань между ненавистью и одержимостью стирается, а связь истинной пары начинает пульсировать в её венах, разрушая последние барьеры разума.
Добро пожаловать в стаю, девочка.
Жизнь Рагнара — двести лет одиночества, власть над Северными землями и война с волками Юга.
Когда портал из лаборатории переносит Анну в мир двух лун, ее научная картина мира разбивается вдребезги о клыки Альфы, который видит в ней свою истинную пару — ту единственную, чье имя выжжено на его душе самой судьбой.
То же самое чувствует и Анна, и с каждой ночью грань между ненавистью и одержимостью стирается, а связь истинной пары начинает пульсировать в её венах, разрушая последние барьеры разума.
Добро пожаловать в стаю, девочка.
Выберите полку для книги